Довольно часто можно встретить высказывания на тему «уж какая математика скучная наука, но тем не менее, можно привлечь к ней учащихся, если...» и тут даются рекомендации о том как «обесскучить» математику, главным из которых является убеждение в огромном прикладном значении математики. Не знаю, как к этому относятся другие, но на меня в школьные годы всякие разговоры о прикладном значении математики, физики или химии наводили уныние и апатию. До сих пор убежден, что главное отличие человека от остальных живых существ состоит именно в умении «подняться над суетой», заинтересоваться чем-то, что не является необходимым для его безбедного существования.
На самом деле среди самих ученых встречаются «прикладники» и «теоретики». И не следует сводить прикладную математику к программированию, так как в программировании также встречатся теоретики (наподобие Вашего покорного слуги), для которых важнее не полезность той или иной программы, а ее изящество и эффективность.
Нет более действенного способа привлечь внимание к публикации, чем прикрыться авторитетом. Желая узнать ваше мнение по этому поводу, предлагаю отрывки из несколько шутливого выступления тогдашнего (1951г.) секретаря Американского физического общества Карла Дарроy (Karl Kelchner Darrow, 1891-1982). Приведенный фрагмент посвящен «теоретикам» и «прикладникам» в науке и искусстве. Попытался, как мог, его сократить, чтобы не вызвать отношение, подобное отношению к математике у большинства школьников.🙂
...Обычно считается, что «чистый физик» интересуется приборами и механизмами лишь постольку, поскольку они иллюстрируют физические законы, а «прикладной физик» интересуется физическими законами лишь постольку, поскольку они объясняют работу приборов и механизмов. Преподаватель физики объясняет ученикам устройство динамомашины чтобы они поняли, что такое законы Фарадея, а преподаватель электротехники излагает ученикам законы Фарадея, чтобы они поняли, что такое динамо‑машина. «Чистый физик» совершенствует свои приборы только для того, чтобы расширить наши знания о природе. «Прикладной физик» создает свои приборы для любой цели, кроме расширения наших знаний о природе ...
... надо быть фанатиком, чтобы отстаивать такую крайнюю позицию. Это станет совсем очевидным, если мы рассмотрим аналогичную ситуацию в искусстве.
... Возьмем, например, музыку. Композитора, создающего симфонии, мы, очевидно, должны считать «чистым музыкантом», а композитора, сочиняющего танцевальную музыку, – «музыкантом прикладным». Но любой дирижер симфонического оркестра знает, что слушатели не станут возражать, а даже будут очень довольны, если он исполнит что‑нибудь из произведений Иоганна Штрауса и Мануэля де Фалья. Сам Рихард Вагнер сказал, что единствецная цель его музыки – усилить либретто; следовательно, он «прикладной» музыкант. Еще сложнее дело обстоит с Чайковским, который всю жизнь был «чистым» музыкантом и оставался им еще пятьдесят лет после смерти, пока звучная тема одного из его фортепьянных концертов не была переделана в танец под названием «Этой ночью мы любим».
Обратимся к живописи и скульптуре. Назовем «чистым» художником того, чьи картины висят в музеях, а «прикладным» того, чьи произведения украшают жилище. Тогда Моне и Ренуар – прикладные художники для тех, кто может себе позволить заплатить двадцать тысяч долларов за картину. Для остальных грешных, в том числе и для нас с вами, они чистые художники... Я уверен, что многие современные живописцы ждут, что я отнесу к чистым художникам тех, чьи произведения ни на что не похожи и никому не понятны, а всех остальных – к прикладным ...
Законченный пример прикладного искусства, казалось бы, должна являть собой архитектура. Однако отметим, что существует такое течение, которое называется «функционализм»; сторонники его стоят на том, что все части здания должны соответствовать своему назначению и служить необходимыми деталями общей конструкции. ... Теневая сторона этой доктрины заключается в том, что она запрещает наслаждаться зрелищем величественного готического собора до тех пор, пока инженер с логарифмической линейкой в руках не докажет вам, что здание рухнет, если вы удалите хоть какую нибудь из этих изящных арок и воздушных подпорок. А как быть с витражами? Они:
а) функциональны (способствуют созданию мистического настроения и как‑никак это окна),
б) декоративны (нравятся туристам),
в) антифункциональны (задерживают свет).
Первая точка зрения принадлежит художникам, создавшим окна собора в Шартре, вторую разделяют гиды, а третьей придерживались в восемнадцатом столетии прихожане, которые выбили эти окна, чтоб улучшить освещение, и забросили драгоценные осколки в мусорные ямы...
Из сборника «Физики шутят», стр. 5. Издательство «Мир», Москва, 1966.
Кстати, по поводу Чайковского я позволю себе не согласиться с автором. По-видимо он был недостаточно хорошо знаком с творчеством композитора, где есть, например, опера «Пиковая дама» и балет «Щелкунчик», призванные досказать недосказанное в прозе Пушкина и Гофмана, следовательно с точки зрения автора являются «прикладными» произведениями. Что касается упомянутого танца «Этой ночью мы любим», то я о нем никогда не слышал, да и в самих Штатах о нем скорее всего давным-давно забыли, тогда как произведения Чайковского будут жить вечно.