Зарисовка по мотивам статьи "Шиши и Одирниран - Редоран и Хлаалу против Телванни".
Веделея, наконец, прекратила бесплодные попытки вырваться из хватки скелета. Нежить не заболтать, не отвлечь, и боли они не чувствуют. Раньше Веделея и общения с духами предков слегка побаивалась, все-таки они были уже не совсем ее бабушками и дедушками, но теперь она очень хорошо поняла пресловутую разницу между почитанием предков и некромантией. Духи предков помнили, кто они, и заботились о своих живых родичах, пусть и очень по-своему. А эта тварь из костей ощущалась одновременно как пустая и злобная, она не знала, кто она и что она, и уничтожила бы все вокруг себя, дай ей волю. Просто волю у нее отняли.
Веделея не могла не думать о том, как же они сглупили. Сестрам Отрил вполне благоволила воровская удача, пока Ремасе не взбрендило "остепениться" и замахнуться на карьеру в Доме Хлаалу. И начиналось-то все неплохо - толстосумы из верхушки Дома щедро оплатили пару пустяковых вылазок. А потом сестрам предложили обнести башню какого-то Телванни, и вот тут и стоило бы задуматься! Но перспективы вскружили голову, к тому же, им дали в подчинение еще троих ловкачей и обещали, что если что-то пойдет не так, прислать помощь.
Помощь-то, может, и придет, да вот только Фараре это уже не воскресит. И Веделее самой, похоже, недолго осталось жить под этим солнцем и небом. Холодные и жесткие пальцы нежити, только что обыскавшие ее с дотошностью, до которой далеко стражникам, теперь держали ее так, что не шевельнуться. До всех потайных кармашков, даже в белье, добрался проклятый скелет, все выгреб: и отмычки, и свитки, и зелья!
Кто-то спускался с верхнего этажа башни - очевидно, тот самый Телванни. Колдун. Некромант. Средних лет и невзрачной наружности мужчина, одетый в неброскую мантию - его можно было бы принять за монаха или аптекаря, он совсем не выглядел страшным и могущественным.
Подойдя ближе, колдун поднял руки, творя какую-то магию, и Веделея вдруг ощутила странное... состояние в голове. Мысли стали тяжелеть, замедляться. Что-то похожее она чувствовала раньше, перебрав суджаммы. В опьянении каждое простое действие требовало серьезного осмысления. Сейчас было очень похоже... но вскоре даже эта мысль отяжелела и остановилась. Ее отпустили, но Веделея не могла сообразить, что это означает и что делать дальше.
А потом тот, кто стоял перед ней, стал задавать вопросы, и Веделея, иногда с трудом понимая, что от нее хотят, старательно отвечала - называла свое имя, кто пришел вместе с ней, какое у них было задание... свой возраст, вес, чем болела, чем болели родственники... много ли пьет, была ли беременна, пробовала ли скууму... непонятная беседа, очень сложные вопросы, странные поручения вроде поднять руки или показать зубы, присесть и подпрыгнуть, но раз они прозвучали, очевидно, надо было отвечать и слушаться. Потом Телванни приказал своей нежити увести ее в подвал и запереть.
Когда чары иссякли и к Веделее рывком вернулась ясность ума, она не смогла сдержать слез ярости и унижения - проклятый Телванни просто вскрыл ее голову, как отмычкой, забрал ее способность соображать и силу воли, и она разболтала ему все свои и чужие тайны, даже самые личные! А самое отвратительное, для него это все, кажется, даже не представляло интереса как таковое - колдун оценивал ее не как пленного врага, даже не как гуара или рабыню на рынке, а как... как свою нежить! Нечто пустое, бездушное, не имеющее своей воли. Веделея никогда не любила лишней крови, но сейчас она хотела, чтобы мерзавец сдох, едва ли не сильнее, чем спастись самой. Он не надругался над ее телом, не причинил ей боли и даже не был груб - и все же она возненавидела его сильнее, чем даже представить себе могла.
Она попыталась бы убить негодяя, наплевав на любой риск... но только замок на двери ногтем было не вскрыть, а через решетку, если можно было так назвать этот частокол из бревен, голова даже близко не пролезала. Не говоря уже о нежити, которая охраняла башню. Оставалось ждать помощи... или участи, что ей уготовил колдун.