Рыжая Морриган была самой прекрасной женщиной на свете!
Ей-богу, не вру!
Пышные локоны цвета горящей на солнце меди обрамляли прекрасное лицо с гладкой и нежной кожей, оттеняя изумрудную зелень ясных глаз.
Стан её был, словно гибкая тростинка, ступни были маленькими, словно у благородной дамы, а плясала она так, будто в последний раз, каждым своим движением заставляя биться сердца зрителей всё сильнее и сильнее.
Она была совсем ещё малышкой, когда пираты нашли её на взятом ими на абордаж судне.
Судно носилось среди волн, не управляемое никем, так как всех на борту унесла неизвестная болезнь.
Повсюду на палубе лежали тела и суеверные пираты, поначалу обрадовавшиеся тому, что корабль взят без боя, даже хотели оставить его волнам, но жажда наживы взяла вверх над страхом заражения.
Поднявшись на палубу, они услышали слабый писк, раздававшийся из каюты капитана.
Это была маленькая девочка, кричавшая над телами родителей так сильно и так давно, что голоса больше не было.
Он так и не вернулся, Морриган осталась немой.
Лишь она одна осталась в живых.
Нашёл её в каюте и забрал к себе капитан. Полюбил, окружил заботой и лаской, вырастил.
Именно он дал ей имя богини войны и покровительницы воинов, богини воронов -- Морриган. Ведь оно так замечательно сочеталось с его собственным именем, означающим "Ворон".
И никто из грубых пиратов ни разу не рискнул позволить себе хотя бы смешок в сторону краснобородого великана, сюсюкающегося с девчонкой.
Стоит ли удивляться, что, повзрослев, девушка ответила на любовь капитана взаимностью?
Рыжая Морриган была женщиной капитана Бирна.
Об этом в Золотой Гавани знал каждый уважающий себя пират.
И если сама Морриган была женщиной свободной, как не раз заявлял Бирн, и могла проявлять свои чувства к любому достойному мужчине, то с мужчинами дело обстояло сложнее.
Если уж ты был настолько глуп, чтобы запасть на эту рыжую бестию, то сначала тебе предстояло сразиться на саблях с самим капитаном и бой должен был быть настоящим, безо всяких там шуточек!
Глупцов в Гавани не было.
Ведь только сумасшедший мог не знать о том, что у капитана было прозвище -- Ниул (Чемпион, Победитель) -- и заслужено оно им было в таких боях, что не снились даже бывалым пиратам.
Поговаривали, что в юности капитан сразился с самим морским дьяволом. Победы не одержал, чего уж врать-то?
Но и побеждённым не стал.
После нескольких дней и ночей кровавой битвы разошлись Бирн и морской дьявол восвояси. И только ужасающий своей величиной и безобразием шрам, украшающий лицо капитана, напоминал о той давней и славной битве.
Как-то в Гавань зашло для починки стоячего такелажа изрядно потрёпанное штормами судно.
И пришёл с тем судном молодой пират. Совсем ещё юнец, но уже нюхавший пороху и побывавший в нескольких набегах, оттого считающий себя грозой морей.
И приглянулась тому пирату Рыжая Морриган.
Да так сильно приглянулась, что растерял он остатки здравомыслия напрочь.
-- Одумайся! -- говорили ему знающие люди -- Не твоего полёта эта птица! Морриган не променяет Ниула на зелёного юнца!
Но юноша отмалчивался и лишь загадочно улыбался, будто знал что-то, неведомое им.
Бой был коротким. Разве сравниться юнцу, лишь недавно ставшему на путь морского разбоя, с грозным капитаном, наводящим страх на все прибрежные земли одним своим именем?
Бирн встал на колено рядом с лежащим в луже крови мертвенно бледным юношей.
-- Зачем? -- спросил он, наклонившись к умирающему пирату. -- Разве тебе не говорили, что Морриган не станет твоей?
-- Она мне подмигивала, -- прошептал истекающий кровью юноша -- подмигивала!
-- Глупец! -- устало ответил капитан, шершавой ладонью закрывая застывшие глаза поверженного им противника. -- У неё после гибели родителей просто дёргается глаз!