— Сделал дело — иди налево, — сказал дядя, — как говорит прораб третьего участка Киприянов.
— Дело знает? — заинтересовался племянник.
— Отлично знает, — уверил дядя. — Вообще, знаешь, у нас удивительные прорабы. У каждого своя присказка.
— А ну, а ну! — племянник потёр руки, предвкушая интересное. — Какие, к примеру?
— Силуянов на первом говорит: «Мал клоп, а глаза пучит».
— Но не вонюч?
— Тут вопрос спорный. Но глаза пучит — будь здоров.
— Так, а кто на втором?
— На втором — Севастьянов. Образованный, зараза. Как свободная минута — сразу за книгу. Сейчас Шопенгауэра осваивает. У него так: «Ничего не даётся нам так дешево, как обезьяны Дарвину».
— Хм, — сказал племянник.
— Точно — хмырь. На третьем, значит, Киприянов. А на пятом — Водопьянов.
— Стой. А не четвёртом?
— Это ж мой, — развёл руками дядя. — У нас — Сарафанов. Что пожмёшь, то и вспотеет.
— Неплохо.
— А у Водопьянова — лободорный мордофиля.
— Красавцы какие!
— Да что ты! Давай по чаю.
— Стой-ка. У вас же шесть участков? На шестом-то кто?
— Там Кондратюк, — скучно сказал дядя. — Он всё больше молчит. Нет у него присказки.
— Ну, уж нет! — воскликнул племянник. — Я Кондратюка со значков знаю, с юности. Молчит-то он от застенчивости. И присказка у него есть любимая. Где припёрло, там и вылезет.
— Ты смотри, — сказал дядя. — Завтра мужикам расскажу. Ай-да, Кондратюк! Молодцом!
Весь цикл про дядю и племянника