Эпиграф. «А ты знаешь, что я твоим голубям
все бошки начисто поотрубала?..» ( х/ф «Любовь и голуби»)
Голубятня – это такой атрибут старой Москвы, пережиток прошлого в хорошем смысле слова! Уж не знаю, остаются ли среди них реально действующие, но сами будочки стоят, держатся.
Старший сынок тогда еще совсем маленьким был, но спросил:
– Пап, это что такое?
Разъяснил ребенку, как умел, после чего последовал новый вопрос:
– А чего ее не сносят?!
Дети двадцать первого века! Отчего Пушкин умер, они еще не знают, а что в Москве всё положено сносить – уже в материале!
Оттого не сносят, сынок, что на месте голубятни трудно пока все-таки построить дом на сто тысяч квартир, или торговый центр сходной площади – а так, кому она нужна. Вот и стоит себе спокойно.
У нас на Моссельмаше в начале 80-х была голубятня, и точно в рабочем состоянии. Как раз с кухни из окна было хорошо видно, как кто-то на голубятне стоит, руками знаки подает, а голуби нарезают круги над территорией будущего МО «Западное Дегунино». Я так не особо по малости лет проникался, в чем там особое удовольствие, но... с пониманием относился. Ведь с точки зрения нормальных людей, мы, болельщики футбола – тоже непонятно что: сначала смотрят, как двадцать два потных мужика борются за один мяч, потом орут «Спартак – Чемпион!», потом неумеренно употребляют алкоголь и прочие деструктивные «активности».
А потом я прочитал книжку одну... Скорее всего, это была «Отрочество архитектора Найденова» Бориса Ряховского, как раз про «голубятников», это потом уже Сергей Соловьев «Чужая белая и рябой» снял по ней, но кино тогда еще не было, но в какой-то мере проникся. И «наш» голубятник рисовался тоже таким примерно: в тельняшке и кепке, с беломориной и выбитым зубом, как у Овечкина, чтоб свистеть сподручней, ну и так далее.
А потом перебрались в Ховрино, и тоже обнаружилась у нас голубятня под окнами. И, как можно было иногда наблюдать – некий мужик в нее иногда залезал. Голубей, правда, особо видно не было, но, во всяком случае, мужик имелся.
А потом мы купили новую машину, а через неделю ее угнали.
Но не до конца. Главное, я еще подумал – это чья же такая опять сигнализация орет, четыре утра, самый сон, тем более, опять только ребенка укачали... оказалась, наша орет!
Не до конца, потому что сигнализация – ерунда, у меня там еще одна «приблуда» стояла, которую ставил мне друг детства Олег Юрьевич, вернее, по его указанию – его же сосед по гаражу, классический такой пожилой алкаш-«золотые руки» и, возможно, тоже бывший голубятник.
Короче, не угнали, а по итогу только замок зажигания поломали, но это пустяк.
Это я к чему. Всё в этом лучшем из миров как правило случается не просто так. Встал вопрос о более надежном месте хранения транспортного средства, нежели просто «под окном». Я обошел окрестности и быстро нашел стоянку, так-то там «ракушки», но имелась площадка небольшая, и сторожа за долю малую ставили там железных коней.
Быстро ударили по рукам.
Сторожа у нас были замечательные. Звали их Мишка, Женька и Славка, а четвертого забыл уже, но тоже в лучших традициях русской интеллигенции, «поколение дворников и сторожей».
Так-то ты каждый день одного из них видишь, сутки же через трое, но однажды я застал Славку и Женьку вместе, причем обсуждали они некоего «Художника» и его трудовую дисциплину.
О чем-то уже смутно догадываясь, я спросил, кто такой «Художник», и отчего столь нелестные эпитеты звучат в его адрес.
– Да Мишка наш! А ты не знал?
Не, не знал. Короче, оказался и впрямь художник, пишет, выставляется по каким-то полуподпольным лесным вернисажам...
Спустя какое-то время обнаружилось, что и сторож Евгений не чурается тайных восточных духовных практик и прочей эзотерики. Вспомнилось бессмертное:
«Это не котельная! Это, извини меня, какая-то Сорбонна!.. Я мечтал погрузиться в гущу народной жизни. Окрепнуть морально и физически. Припасть к живительным истокам... А тут?! Какие-то дзенбуддисты с метафизиками! Какие-то блядские политональные наложения!» (С.Довлатов, «Компромисс»)
В общем, через какой-то еще временной отрезок уже не оказалось большим сюрпризом то, что голубятник, который ходит в нашу голубятню и сторож Слава – это одно и то же историческое лицо! Да там и идти было – две минуты.
Стоило, конечно, поподробнее расспросить Славку, как оно вообще сейчас с делом голубеводства в Москве... Но утром же приходишь – на работу быстрей, вечером возвращаешься – устал, не до того, в другой раз, не его смена...
А потом как-то внезапно начали прокладывать Клинский проезд, и стоянку быстро сломали. Вернее, часть передвинули, но исчезла свободная площадь, и сторожам там сделалось нерентабельно. И больше я никого из них и не видел ни разу...
А потом в процессе сноса ХЗБ и «ракушки» досносили окончательно.
Но вот голубятня осталась. И пока стоит. Как атрибут старой Москвы и пережиток прошлого в хорошем смысле слова.