"..плавая на поверхности я почувствовал, что меня кто-то трогает. Словно чьи-то пальцы ходят по мне. Маска так устроена, что очень сложно рассматривать себя - стекло ведь вынесено вперед. Кто-то трогает меня..."
Вот уже несколько дней, как море успокоилось. Утих ветер, оголтело дувший последние пару недель. Здесь в это время знатные ветра. Несколько дней назад я ездил разведывать побережье от Муйне до Фанранга. За поселком Ка На, который и был основной целью моего однодневного путешествия, я поехал не по трассе, а по побережью, которое очень хотел исследовать. Там сказочно красивая дорога выбита в горах. Серпантин над морем. И вот только там, в сотне километров от моей деревушки, ближайшее место, как мне думается, где можно отыскать в такой ветер подходящую для ныряния и охоты воду.
Под этой трассой - хорошие подводные камни и скалы, уходящие в море. Берег весь каменный, и потому вода прозрачная. В тот день я проехал 320 километров на мотоцикле, выехав в девять утра и вернувшись в полночь. Все это время, за исключением минут тридцати, я провел в состоянии езды, постоянно прекращаемой фотосъемкой, порой весьма продолжительной - набралось восемьсот кадров.
По пути «туда» ветер был как раз встречный, и я немного опоздал с выездом – нужно выезжать рано утром, пока он еще только начинает просыпаться. К моменту следования через белые песчаные дюны уже прошло довольно много времени, хотя они всего в сорока километрах от Муйне. Ветер в лицо был с песком, очки здесь не помогают, мне нужен вьетнамский разрез глаз. На участок дороги против ветра, на который ушел целый бак, в обратном направлении, уже ночью, ушла всего половина.
Весь предыдущий месяц ветер был около того. Так как берег в основном песчаный, то даже на небольших скалистых участках вода все равно мутная. Большая волна разносит песчаную взвесь на километр-полтора в море. Вся прибрежная полоса воды – песчаного цвета, и даже утром видимость, не дальше пальцев ноги. Для моря это слишком мало. Один раз я приезжал на мыс за деревней с маской, но понял, что ничего не выйдет по такому шторму.
И вот, море успокоилось. Первые дни этого спокойствия я был отвлечен от него отъездом друзей и переездом в новое жилье. И, хотя еще нужно немного наладить быт и выспаться хоть один раз, вчера я встал сразу после рассвета, чтобы было "пораньше", но под водой посветлело. Поспал всего три часа опять. Неплохо бы быть выспавшимся всё же, но, когда все начинается, это перестает иметь значение.
Вода, море, оно – как Женщина. Быть может, потому что мать всего живого. Я его чувствую, как настоящую Женщину. Словно настоящая женщина должна быть такой. Оно, она – окружает тебя, когда ты погружаешься в него, все, что выше поверхности, в том, другом мире – перестает иметь значение, перестает быть важным. Здесь светит солнце, играют лучи. И вот – ты дома. Ты – спокоен. Ты и оно – вы теперь один пейзаж. Не картинка «человек и море», а картина «Океан». Когда ты испытываешь взрывоопасные ощущения к женщине, ты можешь днями практически не спать, и заниматься с ней любовью. Спать – тебе нужно, но это – сильнее и лучше. Когда ты плаваешь вблизи скалы, в которую бьет волна, со стороны может показаться, что тебя может тоже сейчас об эту скалу дать. Но рыбы здесь плавают, и с ними все хорошо. Они плавают между камнями в полосе, где волнение гоняет их туда-сюда. И я плаваю здесь. Порой, видимость пропадает на мгновение, из-за мелких пузырьков воздуха, которые сделала ударившая волна, затем появляется снова. Видимость здесь сейчас по меркам морской воды все равно небольшая, не думаю, что больше метров шести – восьми.
Я вынес лежак с матрасом на веранду под навесом. Поставил столик со стулом. И стал спать на улице. Я вообще перестал уже довольно давно ощущать себя естественно внутри стен. Будто бы ты заперт. Не люблю закрытые двери. За забором всю ночь периодически проезжают байки, хоть улочка маленькая. Я сразу же привык. Мне никогда в помещении (палатку я не считаю помещением) не спится так же хорошо, как вне его. И хоть я проспал три часа, это были плотные три часа. Я не видел снов, не просыпался, и не думал. Я хотел отправиться пораньше, чтобы к десяти часам успеть вернуться обратно, чтобы поучиться добывать ракушки из песка, но, когда подошел к воде, понял, что это может подождать другого дня.
Приехав на место, я быстро пришел в боеготовность. Надел велотрусы и хлопчатобумажную майку, просто чтобы немного удерживало некоторое тепло. Майку, наверное же, больше для того, чтобы было удобнее заряжать ружье, оно, когда устаешь, может соскользнуть с живота чуть ниже.
Это моя первая охота здесь, в Муйне, на этом мысу. Говорят, море может продержаться от недели до десяти дней таким. И потому это сейчас важно. Потому именно с этого должен начинаться день. С того, что так любишь, и – с заботы об ужине. Потому что ужин, если ты доволен днем, если он в хорошей компании – освещает день так же, как освещает его то, что любишь, или тот, кого любишь.
Я надел маску и поплыл. Вчера Сан мне говорил, что - да, здесь на мысу должна быть рыба, и есть довольно крупная. Он не ошибся. Есть. Но нужно поработать.
Вообще, чем больше в жизни, в мире, в устройстве всего видишь параллелей, тем, наверное, ты ближе к «богу». Очень трудно попасть в рыбу, если в нее целиться. Если думать при этом. Если в рыбу целиться, то попасть в нее можно только случайно. Это примерно, как, находясь с женщиной, ты станешь думать о том, что и как тебе делать.
Немного туманно. Сложно разобраться сперва: то ли это ты так не выспался уже наконец, то ли это вода тебя обманывает. Хотя, все вместе, я думаю. Когда в фильмах пытаются передать состояние сна, они как бы немного всё затуманивают. Только здесь тебя еще и качает. Море большое, акватория Тихого Океана. И здесь даже когда спокойно, волнение - есть, вода тебя поднимает, опускает. Передвигает рыб. Все начнется само, как только ты станешь частью моря. Когда вы - краски с одной картины. И вот, тебе уже не надо целиться, нужно просто найти возможность и почувствовать момент.
В этот первый выход я ехал главным образом посмотреть, что там под водой, и насколько возможно здесь в такую погоду охотиться. Я проплавал, по-моему, часа два. Без ласт и с ружьем толково нырнуть без потерь кислорода – очень непросто. Рыба покрупнее – нужно быть хотя бы на трех-четырех метрах ниже уровня моря. Я ее видел, целился, но не стрелял. Нужно нырять и замирать. Эти рыбы покрупнее – они не так просты, как те, что поменьше, хоть и одной породы. Поменьше – шастают, практически порой в свободном доступе, хоть и шустро. Побольше – сидят, либо перемещаются волнением, в окрестностях какого-либо огромного камня, и выходят из-под него на миг, в течение которого можно успеть выстрелить, но этому нужно еще немного поучиться. Поучиться понимать момент.
Подстрелив пару рыб поменьше, я отправился к камню на глубине «по грудь» почти в месте моего рюкзака, сразу, где я входил в воду, там я приметил одну довольно крупную рыбу. И поначалу какое-то время, наверное, минут тридцать, провел, пытаясь с ней разобраться. Они тут облюбовывают какой-нибудь камень, или участок между камнями, и могут там пребывать продолжительное время.
Тут почти уже берег, волнение побольше. Она на миг выскочит, появится в доступе, но я не успеваю словить момент - прячется опять, либо уносится волной под камень. Потом она может появиться с другой стороны камня. И так играем в прятки. На обратном пути, перед выходом, я заметил ее в тени камня, в маленьком промежутке. В тени ее видно плохо, но расположение угадывается по расположению рта – он светлый, и это единственное, что от нее видно в тени. Когда рыба стоит прямо рядом с камнем – не очень удачное положение для выстрела, но не всегда ты можешь выбирать положение, да и положение – не главное. Гарпун попадет в камень, и гарпун может плохо проткнуть рыбу, и она сойдет, поэтому, при попадании надо постараться поскорее ее «доколоть», проткнуть гарпуном насквозь, чтобы флажок раскрылся.
Я уже подмерз, и маска что-то сильно давила на лицо, перетянул. И немного начало сводить стопы. Пора выбираться, значит уже прошло часа полтора и нужно ехать.
Я поймал момент. Угадал положение по ее рту. Вообще, не важно, что будет, что было, и что все это значит. Мне кажется, самое настоящее – это когда ты ловишь момент. Исчезают категории, размышления, как и все человеческое, то, что является лишней его составляющей.
-Но ведь они бедны! У них ничего нет!
-Они счастливы. И улыбаются при встрече. По-настоящему улыбаются. Всё чего у них нет – это лишнее.
Я выстрелил. Гарпун затрепетал. Это значит, что на нем рыба. Я попал. Я поспешил к нему, но не успел. Она удрала. Надеюсь, рана не смертельна. Я вышел, переоделся. Меня шатает. Да, мне нужно изрядно поспать. Но момент пока не настал.
Искусство и мудрость – это чувствовать момент. Момент, который всегда будет параллелен любой вечности.
Настало Сегодня. Сегодня же я тоже не мог поехать и пробыть в море, не думая о том, что нужно вернуться к какому-то определенному времени. Нужно было помочь отправится домой еще одному человеку с чемоданами. Лечь пораньше опять не удалось. Но поспать удалось пять часов. На какое-то время хватит. Будильник стоял на восемь. Солнце и жизнь разбудили меня раньше. С вечера я думал, что начнется борьба за «поехать сейчас», или «поспать», и поехать днем. Но меня разбудило солнце, жизнь и яркие картинки подводного мира, который меня ждет. Рыбы, плавающие в подводных лучах на фоне песка и камней. И всё искрится. И все колеблется.
Я приехал на место. Решил не заходить подальше, где я был вчера, а поплавать-изучить здесь – на ближайшем месте. Спустился к воде. И вижу, что на берегу есть человек. Вблизи берега стоит лодка, не круглая, а побольше, классической конструкции. Он раскладывал какие-то сети. Чуть в стороне стояли бутылки с водой и другие принадлежности. Не так далеко от берега еще пара круглых лодок работала с сетями. Человек был плотным. Очень крупные и мощные голени, наверное, не менее мощные бедра, но они были под шортами. Майка. Соломенная шляпа. Он стоял спиной. Я думал, это кто-то не местный, хотя как может быть рыбак не местным. Очень уж плотный и коренастый для вьетнамца.
Но это был вьетнамец. Он увидел меня. Мы поприветствовали друг друга. Улыбнулись. Я пошел в камни рядом, переодеться и спрятать рюкзак. Вообще, я не люблю делить с кем-либо, если это не друзья, охотничью территорию. Должен быть только я и оно. Но вот сейчас мне понравилось, что тут местные рыбаки занимаются своим делом. Наверное, потому что они, как никто другой – краски именно этой картины. Правда, нужно как-то суметь вылезти из воды самый максимум – через два часа, или даже меньше, чтобы успеть почистить рыбу. Под водой время идет иначе. Точнее, вроде, как и не идет вовсе. Я его отмечаю по изменению лучистости вокруг. Зачастую, довольно точно могу угадать, когда солнце уже перевалило свою верхнюю точку на сегодня. Вот как есть разделение всех цветов на теплые и холодные, а остальное – не столь существенно, так и эта точка довольно часто меняет мое настроение, или ощущение.
Я зашел в воду, стал одевать ласты. Точнее – очень маленькие ласты, такие коротенькие, как для бассейна. Мне удалось их раздобыть у друзей, и теперь я смогу быть попроворней и поглубже. Нужно будет еще постараться сделать грузовой пояс, но уже – кое-что. Ко мне подошел этот рыбак полюбопытствовать что и как. Посмотрел ружье, кивнул, улыбнулся, не знаю, как это все переводится на какой-нибудь язык. Быть может, скорее всего, это просто язык моря. Я «сказал» ему, что вот поплаваю сейчас тут, скоро вернусь. Он зашел в воду, окунулся. Он периодически намачивает одежду. Это удобно на жаре, которая не спит.
Здесь небольшая песчаная лагуна. В это время обычно отлив и удобно раскладывать сети. Я быстро зашел подальше к скале и поплыл. Мутновато, чуть меньше видно, чем на вчерашнем месте, которое в паре сотен метров отсюда. Поплыл вдоль скал. Заодно еще думал, что, подбираясь к рыбе против солнца – мне получше, ей – похуже. Силуэты даже неглубоких камней читались пока туманно. Доплыл до места с рыбой. Попрозрачней. Скалистый берег. Не стрелял, покрупнее не увидел. Поплыл дальше. Вскоре я нашел небольшое угодье. Удобные камни, оживленно, есть места, где они собираются вместе. Пора, наконец, начать нырять.
Начал нырять. Да, выносит почти сразу. Ласты – маленькие, если ими работать, чтобы не всплывать – быстро уходит ресурс кислорода на пребывание под водой. И немного это настораживает рыбу. Груза пока нет. Но я приноровился. Такое экстравагантное сочетание навыков скалолазания и подводной охоты. Свободной рукой расклиниваешься в щели между камнями, или придерживаешься за удобную зацепку, как на скалах. Только на скалах ты это все делаешь, чтобы не улететь вниз, а здесь – чтобы не всплыть наверх.
Похоже, мы с морем поладили на сегодня.
Я еще никого не подстрелил, но уже понял, что можно больше никуда больше не плыть, а обжиться немного здесь, в этом их небольшом подводном поселке. Тут даже есть один камень, на котором, если стоять, то - по пояс воды, правда долго не постоишь – отодвигает. Есть даже рыбы покрупнее, хорошие рыбы.
И вот, только я стал собираться наладить добычу, найдя уже под водой удобные засады с зацепками, плавая на поверхности я почувствовал, что меня кто-то трогает. Сетка для рыбы, я заткнул ее за веревку на спине, которую повязал вместо пояса. Это не может быть она. Она, когда болтается, задевает, но не трогает тебя. А в ней еще даже нет рыбы. Словно чьи-то пальцы ходят по мне. Маска так устроена, что очень сложно рассматривать себя - стекло ведь вынесено вперед. На мне красная майка. Красные плавки. И черные лосины-велотрусы. Кто-то трогает меня.
Я смотрю вокруг. Смотрю по сторонам. Рядом с собой. Никого нет. Быть может мне уже начинает что-то казаться. Может я уже как-то смещенно воспринимаю ощущения. Но кто-то бегает по мне, похоже, как если бы я был клавиатурой пианино.
И вскользь я заметил промелькнула где-то в районе майки – рыбка. Рыбка похожая по конструкции на малюсенькую акулу. Сантиметров двадцать может быть. Потом я еще пару раз нашел её глазами в районе ноги. Так, это, судя по всему, рыба – прилипала. А я - что-то вроде акулы, или черепахи, или еще чего-то. То есть, меня здесь даже воспринимают. Реагируют. Заводят знакомство.
Мы стали охотиться вдвоем с рыбкой. Она бегала вокруг меня, клевала майку, что-то, видимо съедала оттуда, иногда я чувствовал ее быстрые клевки в районе шорт на ногах. Когда в сетке появилась первая рыба, моя рыбка тоже там что-то могла поворочать. Иногда она исчезала, и я переставал ее чувствовать. Затем появлялась снова.
Я увидел пару рыб побольше, за большим камнем. Нашел удобную зацепку. Понырял, они попадались в прицел, но не возникало момента. И вроде, по ощущениям, пора было плыть назад. Моя рыбка незаметно тоже куда-то уплыла. На обратном пути я приметил еще одну неплохую засаду с рыбой. Доплыл, вылез. К рыбаку в шляпе добавилась еще пара ребят с круглой лодкой, они вытаскивали сеть. Рыбак подошел ко мне, посмотрел улов, порадовался, сказал, что будет вкусно. Я улыбнулся.
На часах было как раз минут десять на «почистить рыбу», собраться и мчаться дальше. Я стремительно ее почистил, оделся, попрощался с рыбаком и бодро зашагал по пескам к дороге. Солнце еще не было в зените, но уже лилось полным ходом. Море сегодня и вовсе местами гладкое. Синее. Прозрачное. Теплое. Море, оно всегда такое, как нужно. Настоящее. Люди, конечно, добавили в него немного лишнего, но это, при любой первой возможности – уйдет без следа. Интересно мне, скучает ли море по людям. Не знаю. Я – скучаю. Я хочу быть таким, как море.
