Чехов - Ольге Книппер
Нерегулярность нашей переписки
Не ставь мне, дусик, в тяжкую вину.
Из Ялты путь бугристый и не близкий,
Но я тебя в молитвах помяну.
Ах, что за роскошь, дуся, твои взгляды!
Поймаешь раз – кричи хоть караул!
Поймаешь два – и большего не надо:
Пришел – увидел – в взгляде утонул.
Жизнь станет нежной, сладкою как ласка,
Когда ты просто выйдешь на поклон…
Ну а сегодня я терплю фиаско,
Молчит как пень проклятый телефон.
Но я дождусь, когда вернётся Муза,
И снова душу вынет и встряхнёт…
(Душа сидит сейчас в районе пуза,
Не дышит, но надежду подаёт.)
Я как младенец, страждущий поносом,
Такую гору писем настрочу –
Кавказ с ней рядом будет под вопросом…
Поверь мне, дусик, просто как врачу.
А были б деньги – в Африку уехал…
Зато подстригся и помолодел.
Девицы жаждут чувства – вот потеха!
Есть огурцы. Крыжовник не поспел.
Тут хоть и много всякого народа,
Окоченел совсем от скуки здесь.
Гораздо левитанистей природа
Там, где дусёк сейчас в природе есть.
Ох, нелегко тебе в лучах софитов!
Сейчас я выпью за тебя стакан
И помяну тебя в своих молитвах…
Вот чёрт, в стакан свалился таракан.
Под сердцем давит, точно щей объелся.
А после щей хотел чуток прилечь -
Тут притащила снова баба пьесу…
Их в крематорий всех собрать и сжечь.
Сходил в театр… ну, там тянули жилы!
Как будто выпил мыльный порошок.
Чуть не заснул. Когда на воздух вышел –
То понял, как на воле хорошо.
Я жив, здоров, и деньги тоже целы.
Чулки посеял, после их нашел.
Звенит в ушах от скуки то и дело,
А в общем целом очень хорошо.
Здесь ненамного хуже, чем в Париже.
Вода час в день, но я уже привык.
Зашел твой друг, твой Шапошников рыжий –
Хотелось с скуки высунуть язык.
Сижу у моря, жду мою собаку.
Так обниму, что просто запищишь.
Тебя увидя, даже зритель плакал…
Письма всё нет, а в мышеловке мышь.
А корабли приходят и уходят.
Погода стала лучше, чем была.
Кругом благоутробие в природе:
Соседка банку мёда принесла.
Помалу всё здесь сводится к нирване:
Есть устрицы, а в кране есть вода.
Вода была сегодня даже в бане –
Бросай Москву, дусёк, и при сюда!
Пускай воздастся каждому по вере.
Возьми в дорогу белые штаны.
А если быть чуме или холере,
Мы все перед бациллами равны.
Душа то ввысь, а то и вширь стремится.
Съел осьминога – прямо скажем, гад.
Я ни за что не буду нынче бриться,
Я отпускаю бороду до пят.
…Казалось, напишу ещё три тонны,
Или хотя бы две наверняка.
Но вспомню, сколько до конца сезона –
И просто отнимается рука.
Себя твоим молитвам поручаю,
И завтра утром в Геную тащусь –
Иначе за себя не отвечаю…
Никак с тобою, дусик, не прощусь.
Любовь Пахомовская