Приветствую любителей фигурного катания! Диана с Глебом наконец решили ответить на вопросы, которые волнуют многих и поговорили с Екатериной Бобровой и Андреем Журанковым. Для вас самые интересные отрывки! Вся информация взята с сайта «Чемпионата»
Очень интересно расписание ваших тренировок. Лёд, что помимо льда, хореография, танцы. Как вы ещё развиваетесь?
Глеб: Как только мы приехали работать с Игорем Шпильбандом, с тех пор ничего не поменялось. Американская система едина для всех и одинакова. У каждого индивидуальные уроки — как на льду, так и в зале: хореография, танцы, ОФП, воркаут и так далее. Работаем так же, у нас комфортный график — обычно к более-менее взрослым спортсменам прислушиваются по времени тренировок, и у нас есть возможность выбирать в зависимости от самочувствия или каких-то планов, дел. А так всё то же самое. Две ледовые тренировки в день. Сейчас тренируемся с Еленой Новак и Алексеем Киляковым — новая команда, мы переехали в Вирджинию к ним. Обычно один урок утром, другой — во второй половине дня. Зал или два зала.
Диана: Два раза в неделю — академия, занимаемся всей группой скольжением.
Один из основных вопросов — почему вы перешли в эту тренерскую группу? Со Шпильбандом, как я понимаю, вы расстались очень по-доброму, комментарии были рабочие и профессиональные, но почему вы всё-таки перешли к Алексею Килякову и Елене Новак
Глеб: Мы действительно расстались в очень тёплых отношениях с Игорем, потому что на сто процентов, когда уезжали из России, попали с выбором тренера — это было наше с Дианой решение, даже больше решение Дианы, когда она меня подтолкнула, что можно выбрать Игоря. И это стопроцентное попадание: мы обязаны ему всем тем, где на данный момент находимся. Он абсолютно перевернул наше понимание фигурного катания и отношение нему и конкретно к танцам на льду, скольжению, взаимодействию в паре. В первое время это было таким шоком — то, что он нам давал. Не то чтобы в Москве что-то по-другому — просто его личный подход, его личное отношение, личная энергия, понимание и опыт за такое количество времени. Он с таким количеством чемпионов поработал и сделал их чемпионами — это было совершенно бесценно.
Касательно именно перехода — в течение сезона, как мы уже сказали, мы смотрели, мы соревновались, много выступали — и на Гран-при, и на международных соревнованиях. Европа, Олимпиада. Постоянно сталкивались с лучшими парами, мы смотрели, ходили на все тренировки на всех турнирах, старались все вещи подмечать — кто как работает, кто что делает. Сравнивали, что нужно делать, чтобы оказаться там с ними и быть конкурентоспособными в дальнейшем. Понятно, что прошлый сезон был просто заявкой на будущее. Но мы понимали, что дальше надо что-то сделать, продолжать двигаться, это только начало. В течение всего сезона мы это обсуждали, и после Олимпиады вопрос встал очень остро: мы почувствовали, что нам не хотелось терять ни одной секунды на льду, нам очень важно было делать что-то новое, искать новые направления, развивать себя по-другому. И работа над скольжением была очень важна – в частности, в группе Елены и Алексея этому уделяется огромное количество внимания, это то, что что даёт тебе свободу на льду, общение телами, сердцем. Если ты не стоишь на ногах, это довольно сложно сделать. И хореографические составляюшие — те придумки, которые были в их парах, впечатляли как минимум!
Вы сами говорите, что не можете приехать в Россию. Что за проблемы?
Глеб: Давайте по порядку тогда. Карантин никакой мы не высиживаем, по крайней мере, не высиживаем ничего специально. Если бы у нас были этапы Гран-при, всё было бы по плану — мы бы везде выступали, потому что у нас всё готово, все программы, все костюмы. У нас было всё накатано ещё к контрольным прокатам. Мы написали пост где-то в июле…
Диана: Мы готовы были к прокатам, хотели показать программы.
Глеб: Действительно, всё было готово — за исключением моих документов. Когда в феврале случилось то, что случилось, мы сразу подали документы на мою грин-карту. Все эти годы, что мы тренируемся в США, у меня постоянные проблемы с въездом. С российским паспортом, к сожалению, очень тяжело относятся к молодым людям. Меня постоянно останавливают на границе, я торчу по шесть-семь часов на каких-то собеседованиях, Диана ждёт меня с чемоданами. Это дикая проблема. И это совершенно другая история, когда у тебя есть вид на жительство, как это называется в других странах. Поэтому мы воспользовались моментом, подали на это, и всё до сих пор в процессе рассмотрения, я пока не получил. Причин для отказа, наверное, у них нет, но это тянется очень долго, особенно сейчас, с российским паспортом. Мы надеялись, потому что у многих это происходило чуть быстрее — наши юристы тоже прогнозировали, что это может быть быстрее, что мы сможем успеть куда-то приехать — но не случилось. Это первая причина.
Даже несмотря на это, была какая-то лазейка мнимая, которой мы всё равно не смогли воспользоваться — они могут дать разрешение на выезд в исключительном порядке в связи с каким-то большим турниром. Если я скажу: «Ребят, у меня бизнес, я занимаюсь спортом, это то, чем я зарабатываю, я живу за счёт этого». Как вы понимаете, этапы Гран-при России не звучат. Поэтому, конечно, никто мне ничего не дал, это совершенно неуважительная причина. Но худшее — то, что за неделю до объявления о мобилизации, за неделю до контрольных прокатов к моей семье пришёл участковый уже с повесткой. Интересовался, где я, что я. Мы сели просто обсудить с Дианой, с семьями, с тренерами, что, если мы приезжаем, совершенно неизвестно, в какую ситуацию мы попадаем бумажно-бюрократическую. Все эти процедуры, как они будут происходить, что будет конкретно со мной происходить, будет ли у нас возможность выступить и после вернуться в наш дом. Мы здесь живём четвёртый год, у нас здесь быт, команда, мы здесь тренируемся, и у нас нет планов менять свою жизнь. Не хотелось бы, по крайней мере. Для нас важно тренироваться там, где мы тренируемся. Мы считаем, что для нашей карьеры это невероятный плюс и возможность, которой нет у многих, кто хотел бы делать то же самое. Мы не хотели бы с ней распрощаться. Поэтому это был очень большой риск и по-прежнему является большим, не очень оправданным риском. Поэтому сейчас пока такой сезон — никакой сезон — лучше мы решили переждать. У нас есть над чем работать, мы не теряем время.
Исходя из того, что ты сказал, вопрос в лоб: на чемпионате России вас не ждать?
Глеб: К сожалению, нет.
Как вы себя мотивируете продолжать кататься и тренироваться? Такой непростой сезон, там у вас нет возможности выступать на внутренних американских соревнованиях?
Андрей: Катя объясняла, что для профессионального спортсмена пропуск соревнований, половины сезона — это серьёзная проблема с точки зрения внутренней готовности к выступлению и соревновательному стрессу. Поэтому как вы с этой проблемой собираетесь бороться?
Диана: Мы уже один раз пропускали сезон и справились, хотя к первому старту очень волновались.
Глеб: Мне кажется, во-первых, у нас, как у всех почти, есть опыт. В ковидный сезон не могли выступать — у Дианы была травма, и мы месяцев семь не тренировались вместе. Это был огромный пропуск, когда я катался один всё это время, а Диана приходила в гипсе на лёд просто сидеть, смотреть, взаимодействовать со мной глазами и телом. Отдельный респект Игорю за всё то, что он делал и в тот период. Она не выпадала из тренировочного процесса — не могла участвовать в нём физически, но эмоционально наше взаимодействие над программой он подтянул в тот момент очень сильно. Она сидела за бортиком, я катал программу один…
Диана: Но мы контактировали!
Глеб: Она должна была двигаться телом ко мне, то есть я должен был в каждой части льда видеть её, она должна была видеть меня и реагировать на то, что я делаю. Я к тому, что мы не потеряли время, и то волнение, которое бывает в любом случае на любом турнире, мы преодолели просто количеством турниров. То есть в прошлом году мы просто много выступили, везде, где можно, воспользовались любой возможностью и надеемся, у нас будет в следующем году такая же возможность просто выступать. Мне кажется, если пара выходит на какой-то достойный уровень, они знают, как мы ранее говорили, что ребята оба владеют коньком, они чувствуют друг друга, они могут успокоить друг друга, дать телами, каким-то посылом. То есть у вас, если хорошие программы поставлены, если вам интересно то, что вы делаете, то это волнение всё равно уходит, и, в принципе, с ним довольно легко справиться, если тебе важно то, что ты делаешь».
То есть возможности участвовать в каких-то мелких соревнованиях у вас в США нет?
Глеб: Честно говоря, у нас был какой-то разговор с федерацией, мы спрашивали, естественно, у российской, можно ли будет попробовать на каком-то американском турнире выступить вне конкурса, просто как российские спортсмены. Российская сторона не имела с этим проблем, им главное было, чтобы мы были в форме, чтобы мы были готовы что-то показывать. И даже американская сторона вроде бы поначалу сказала, что, возможно, будет у нас такая опция — один раз они могут дать нам где-то прокататься, просто чтобы прочувствовали соревновательный лёд. Но в итоге это всё, к сожалению, как-то сошло на нет. Такой возможности нет, но мы, в общем-то, и не рвёмся, потому что да особо и выступать негде: в Америке не так много турниров, у них совершенно нет такого количества, как в России.
Диана: Все турниры летом.
Глеб: Да, у них все турниры прошли летом. Летом, как мы уже сказали, мы были в процессе перехода, переездов и не были бы, наверное, готовы выступить. Поэтому не рассматривается такая возможность.
Вы рассказали про то, что перешли к новому тренеру, что вам очень нравится, у вас появилось скольжение. Я, честно, поглядываю за вашим «Инстаграмом»* (*Meta признана в России экстремистской организацией. Социальные сети «Инстаграм» и «Фейсбук» запрещены в стране), видела кусочки программ, меня это впечатлило. Понятно, что у нас есть чемпионы по кусочкам, хотелось бы увидеть, конечно, полностью программы. Будет ли такая возможность, если всё будет хорошо к следующему сезону и вы сможете приехать выступить в Россию, возможно, откроют какие-то международные турниры, я не знаю. Вы планируете оставлять свою произвольную программу на следующий сезон?
Диана: Да, мы оставляем, работаем над улучшением, новые элементы ищем.
Глеб: Да, мы хотели бы всё-таки рассказать историю, которая в этой программе есть, и мы надеемся, что у нас будет возможность провести полноценный год с этим произвольным танцем. Просто мы его, конечно, доработаем, поскольку то, с чем мы были готовы приехать на контрольные прокаты, принципиально отличается от того, что мы сейчас, например, планируем показать на американском шоу, если всё будет в порядке.
Можете подробнее рассказать про выступление в этом шоу? Как пригласили вас, кто пригласил?
Диана: Это шоу просто на нашем катке проводится, поэтому нас пригласили, попросили выступить.
Глеб: Да, это новогоднее шоу «Christmas show» в преддверии Рождества. Наш каток, как мы уже сказали, частный, и владельцы стараются достаточно много устроить мероприятий. И, конечно, когда спросили, хотим ли мы выступить, всё ли нормально с этим, не будет ли каких-то проблем, мы сказали, что хотим. Если есть возможность, надо выступать, поэтому как раз, наверное, произвольный танец мы и постараемся показать. Не знаю насчёт всего, может, мы один-полтора элемента уберём, поскольку чуть-чуть на прошлой неделе вместе приболели. Но всё равно хотим показать.
Екатерина: Вы рассказали, что у вас сейчас лёд, ОФП, хореография, разные танцы, личные тренировки, с тренером выбираете, сколько льда хотите. Плюс вам ставил Бенуа Ришо, который другого человека просил вам записать музыку. Я прекрасно понимаю и знаю, как рассказывали ребята, которые тренировались в Америке — это всё за деньги, причём немалые деньги. Вы сейчас получаете зарплату от федерации, как-то ещё федерация вас поддерживает и кто спонсирует ваши тренировки?
Андрей: Потому что сейчас стали говорить, что ваша подготовка — на деньги федерации.
Екатерина: При этом вы не выступаете, поэтому возникает такой вопрос.
Диана: Кстати, это хороший вопрос, который мы хотели бы прояснить.
Глеб: Да, действительно, это всё-таки важно озвучить, потому что до нас доносится всё это. С первого дня наших тренировок в Соединённых Штатах, с первого перелёта все финансовые затраты несут исключительно наши родители. У нас есть ставка в федерации фигурного катания, которая исходит из прошлого сезона, из успехов в прошлом году. Но на этом всё. Спасибо за то, что эта ставка есть, но на неё даже один билет в Америку купить нельзя. Даже если сложить эти ставки. Все постановки, все уроки, за которые мы здесь платим, все перелёты из Соединённых Штатов оплачиваются нашими родителями. Если это условный этап Гран-при, там ISU покупает перелёт. Европу и Олимпиаду нам оплачивала федерация.
Диана: Мы уже тогда были в Москве.
Глеб: Мы тогда тренировались в Москве, и перелётом из Москвы уже Министерство занимается. Всё остальное — что мы тренируемся, ставим программы, едем на какие-то турниры серии B, «Челленджеры» — это всё за свой счёт. Каждая копейка. У нас есть просто ставка от федерации, я уже сказал, что на неё можно купить.
Диана: В принципе, сейчас эти деньги даже нельзя перевести на карточку, их можно использовать только в России.
То есть ни жарко, ни холодно вам не станет, если их перестанет платить федерация, поскольку вы пропустили этот сезон, не выступали на соревнованиях…
Глеб: Нас снимут, естественно, со ставки. Ну не то что ни жарко, ни холодно, приятно получать какие-то деньги, ты их где-то когда-то заработал. Но на наш тренировочный процесс, на нашу жизнь в Америке, на наш быт, на уроки, на постановки это не повлияет, потому что это не имеет к этому никакого отношения.
У вас есть контакт с федерацией? Или есть сложности и недопонимание, что вы там, а не в России?
Диана: Думаю, недопонимания никакого нет.
Глеб: У нас нет никаких проблем с федерацией, ни с кем до выхода этого интервью не было (смеётся). Они с пониманием отнеслись к тому, что мы решили поехать. Ныне покойный Александр Горшков на первых прокатах ещё подошёл к нам, оценил разницу, что на тот момент Игорь успел с нами сделать. Не знаю, что там можно было к этому моменту разглядеть, но что-то он нашёл. Они с пониманием относятся, потому что федерации важно: если есть результат — тренируйся, где хочешь, особенно если ты делаешь это за свои деньги. Все в выигрыше.
Андрей: Главное, чтобы результат был. Как закончилась Олимпиада, начались всевозможные спекуляции, разговоры, домыслы
Екатерина: По поводу вашего перехода в другую сборную.
Андрей: Да-да, что вы в Америке, вы поменяете спортивное гражданство и так далее. Почему так получилось, что вокруг вас такой информационный вакуум возник? Почему все эти версии и разговоры вокруг вас не утихают больше полугода?
Глеб: Я не знаю, как остальные ребята в России… Мы иногда видим какие-то интервью, и многие немного странно относятся к международным турнирам, говорят, что они не смотрят, им неинтересно. А вот есть такие, как Пётр Гуменник, который сказал: «Да, всё смотрю, да, хочу выступать с сильными, с лучшими на международной арене». И мы Петю в этом поддерживаем. Конечно, мы тоже хотим выступать, и это самое главное. Это то, ради чего мы здесь, в США, это то, ради чего мы не видим свои семьи. Если у Этери Георгиевны ещё иногда появляется возможность нас навестить, то своих родителей я с чемпионата России не видел. И неизвестно, когда увижу в следующий раз. Для нас важно выступать, а то, что появляются эти спекуляции… Наверное, люди понимают, что, во-первых, нельзя сидеть 10 лет, соревнуясь в России, при всём уважении к соревнованиям, которые там проводятся. Всё-таки каждый спортсмен хочет реализоваться на международной арене.
Диана: У всех есть цели — Гран-при, Европа, Олимпиада, мир.
Глеб: Без этого даже странно начинать этим заниматься. И, наверное, исходя из того, что Диана — гражданка Америки, она родилась здесь, и у нас теоретически есть такая возможность, наверное, поэтому идут такие спекуляции. Плюс мы тренируемся здесь, единственные, наверное, из нашей сборной. Сложить все эти факторы — вот и есть какое-то такое мнение.
Екатерина: Есть такой миф, вы, наверное, сейчас нам по полочкам всё разложите. Что за история с членским клубом? После этого был самый яркий всплеск: «Всё, они переходят кататься за Америку». Расскажите об этом поподробнее, пожалуйста.
Андрей: Чтобы это из ваших уст прозвучало.
Глеб: Это, на самом деле, очень простая история. Везде в Америке это практикуется, особенно на частных катках, на который мы перешли летом, в Вирджинии. Это просто обязательный регламент, правило нашего нового катка — если спортсмены катаются здесь, занимают тренировочное время, они обязаны быть членами клуба, состоять в ассоциации. Плюс это дает какие-то небольшие льготы на покупку тренировок, чуть-чуть снижает стоимость, но несильно влияет. Тем не менее хоть что-то. Плюс в этом нет никаких противоречий ни с федерацией, ни с американцами, ни с кем. От этого никому не плохо, просто в бумажном плане нам так гораздо легче, потому что каток может сказать: это наши ребята, да, они русские, но они тренируются, они члены нашего клуба, и с ними никаких проблем.
Что будет, если мы пойдём по негативному сценарию и в следующем году тоже не будет международных соревнований, не намного легче станет с поездками? Потому что так просто, по щелчку пальца, я уверена, в этой конкретной ситуации всё хорошо резко не станет. Закрадываются ли у вас 1-2% мысли, если Россию не будут допускать, сменить гражданство? У Дианы есть паспорт, для вас это возможно. Сейчас есть американские пары, но с ними вы, по моему мнению, абсолютно можете бороться и попадать как минимум в тройку, в главную сборную Америки. Какой-то процент, как говорится, никогда не говори никогда, у вас есть по поводу смены гражданства?
Глеб: Никогда не говори никогда действительно хорошая фраза, потому что всё обычно именно так и получается. Но в данном случае мы живем буквально день ото дня, как и многие, кто переживает то, что происходит. Мы совершенно не знаем, что будет завтра, правда. Обстоятельства могут как сильно ухудшиться — мы знаем, что всегда, к сожалению, есть, куда ухудшаться — так что-то когда-то и должно же наладиться. То есть как-то это всё должно же завершиться. Мы хотим выступать — это, наверное, самое честное и простое. Это единственное, что для нас важно, помимо того, что мы не хотим, чтобы гибли люди. Мы хотим выступать с лучшими, соревноваться в мире, хотим посмотреть, какие у нас шансы вообще в фигурном катании, в танцах на льду относительно мирового подиума — где мы вообще будем и чего сможем достичь. Это самая главная цель.
Конечно, кататься годами внутри России звучит, наверное, не очень для нас привлекательно. Опять же, исходя из того даже, что наши родители ну очень много всего вкладывают в то, чтобы мы тренировались у лучших, в лучшей обстановке, в лучшей среде — и это должно куда-то выливаться. Это, наверное, самый честный ответ.
Спасибо за честность и за все объяснения!