Во время обеда дочка все время молчала, и только когда перешла к чаю, вдруг сказала: «Знаешь, мама, ты сегодня кормила бомжа. Ему было так жаль меня, что он обнял меня.
Мы с ним подробно поговорили, он даже рассказал мне о своем трудном детстве. Я тоже с мамой не живу, ничего, не напиваюсь, на людей не натыкаюсь.
Насчет помощи я вам так скажу: всем не поможешь, но и маленьким не поможешь. Запомни эту дочь и не будь слишком милосердна. Кэти разочарованно опустила голову и тихо сказала: «Хорошо, но я все равно помогу ему».
Прощаясь с мамой, Кэти сказала: «Спасибо, что ты есть, я не знаю, что бы я делала без тебя. И нет ничего плохого в том, что я не хочу говорить о фотографиях. У каждого могут быть личные секреты, которых они не знают». не хочу ни с кем делиться.
Извините, что вдруг снова поднимаю эту тему, но я должен был это сказать. -- Когда-нибудь вы узнаете, кто или что изображено на этих картинках, -- отвечала Валентина Трофимовна, любовно гладя дочь по голове, -- но не сейчас, я еще не готова. Не думайте, что я не хочу делиться с вами своим опытом или просить совета».
Мне просто нужно понять, что мне действительно нужно. Тем временем Степан, вернувшись в свою гримерку, довольный роскошным ужином, ложится на импровизированную кровать. И хотя это был всего лишь картонный матрац и старые тряпки, сегодня в нем было тепло, уютно и знакомо, как в постели.
Бездомный был так счастлив встретить другую душу. В лице Катье она увидела спасителя и вполне общительного человека. У него как-то не сложились теплые отношения с Мариной, которая его кормила.
Это принесло ему только объедки, не более того. И ни о чем там говорить не хотел, старался как можно скорее вернуться в кафе. Однако Катя осталась и поговорила, несмотря на то, что уже работала в кафе.
Через два дня Степан снова поехал туда. Но на этот раз он решил так или иначе отблагодарить своих медсестер. Он взял с собой самодельную деревянную лопату и начал расчищать снег возле входа в чайхану.
И в этот же день Катя снова начала работать. Когда он увидел в окно знакомого бомжа, то, как птица, вылетел на балкон. Сегодня все начальники разъехались, так что я вас накормлю на выгодных условиях.
Степан покраснел от радости или просто оттого, что с ним так хорошо обращались. В то же время он чувствовал себя немного смущенным: «Ну, что скажут другие гости, когда увидят компаньона, который, мягко говоря, не из их сообщества?»
На это Катя ответила: «Ничего, передо мной все одинаковы и неважно, кто ты по статусу». После уборки Степан осторожно открыл входную дверь и заглянул в кафе. Приятная атмосфера домашнего уюта сразу ударила в нос.
Где-то вдали была дверь, за ней кухня и повара. И оттуда ее влек соблазнительный и опьяняющий запах живота. Степан сразу представил, как будет выглядеть жареный цыпленок.
По правде говоря, он ел ее всего два раза в жизни: в детдоме, когда директор отмечала с коллективом юбилей и раздавала детям объедки с хозяйского стола, в том числе курицу, и после того, как она покинула свои стены, и тогда она было аппетитно. В то же время из той же двери выбежала Кэти с подносом еды в руке. Степан только заметил, что официантка решила угостить его приличным борщом и щедрой порцией протертых котлет.
Сидя за столом, как говорит гость, Степан взял ложку и посмотрел на Катю: «Я готов, можешь начинать». Официантка вежливо помахала пальцем и воскликнула: «Вы забыли снять перчатки и вымыть руки». Степан покачал головой, как проказник, и побрел к ванне у противоположной стены.
На этот раз ему пришлось оголить руки, и Катя, стоявшая рядом, с удивлением увидела на его ладони знакомую мамину отметину.