Глава 48
Андрей обнял Катю, прижал к себе и целовал так, что у неё закружилась голова и задрожали коленки, хотя задрожали они, пожалуй, заранее. Ещё когда она провела пальцами по его шее. Будто её прошил разряд тока, не настолько сильного, чтобы убить, но достаточного, чтобы все внутренности принялись сотрясаться… Его руки гладили её спину и постепенно опускались ниже. А Катя – ждала. Чего-то большего, что непременно последует за поцелуем.
Дверной звонок вырвал её из полудрёмы и, выругавшись, она побежала открывать.
– Дрыхнешь? Два часа дня, – Зорькин покрутил пальцем у виска. – Приехала из лагеря и в спячку?
– Потому что у меня была насыщенная ночь!
Дискотека закончилась поздно, и потом Катя не могла уснуть почти до самого утра. Андрей разрешил ей приходить. Хоть на работу, хоть в гости. Всё-таки он к ней не так уж и равнодушен… танец же с ним вызвал эффект почти как сейчас во сне – трясущиеся внутренности. Даже пришлось отойти на безопасное расстояние, чтобы себя не выдать. Пусть он знает, что Катя его любит, но показать ему, насколько она, оказывается, сделалась озабоченной персоной, было бы слишком…
– Ты ничего не знаешь о насыщенных ночах, – заявил Зорькин, плюхнулся в кресло и глядел на неё странно – победоносно и загадочно одновременно.
– Зачем припёрся? – прямо спросила Катя.
– Ты мне друг?
Вопрос был более чем ненормальный. Если она ему не друг – то кто, они ведь не расстаются с тех пор, как Катя может себя вспомнить.
– Ну если у тебя возникают такие глупые вопросы…
– Я хочу открыть тайну, – сообщил Колька. – Только ты сядь, а то упадёшь.
Его загадочность начинала раздражать, и Катя демонстративно расстегнула сумку, с которой вернулась из лагеря. Папа, встретив деточку, тут же укатил на какую-то временную подработку, а она свалилась спать. Между тем надо бы вытащить вещи, наполнить водой стиральную машину, а самое ценное, что есть в сумке, – новый адрес и телефонные номера Андрея, рабочий и домашний, – положить в ящик письменного стола... Этим она и займётся. А Зорькин может открывать свои тайны попутно. Они заранее кажутся ей несущественными.
– Я, как это говорится, расстался с невинностью, – выпалил Коля, осознав, что особых условий для признаний Катя ему не создаст.
Стало тихо. Зорькин молчал, выложив главное, а Катя молчала, не зная, как реагировать и нужно ли реагировать вообще. Не факт, что он сообщил правду. Но всё-таки заговорила первая:
– И кто же так… моего дорогого друга?
– Её зовут Алёна, – сообщил Коля. – Она… очень красивая.
– Ты же только выписался из больницы, – напомнила ему Катя. Пожалуй, Коля врал.
– Мы там и познакомились.
Прошлёпав в ванную и сунув шланг в стиралку, чтобы туда лилась вода, Катя обернулась. Коля притащился за ней.
– Значит, вы слились в инвалидных объятьях.
– Она не болела.
– Только не говори, что на тебя позарился медперсонал. Слишком попахивает рассказами из газеты «Спид-инфо».
– Ты читаешь «Спид-инфо»? – хихикнул Зорькин.
– Его читаешь ты, прячешь дома и не думай, что никто не в курсе.
– Она… не совсем медперсонал.
Вытряхнув из пачки немного порошка, Катя своим видом дала понять – или рассказывай, что хотел, или клещами она вытягивать не станет.
Зорькин выложил: Алёна – родственница пожилой санитарки из отделения, та пристроила её на лето мыть пол в коридоре и палатах, а вообще Алёна хорошо учится и просто красавица. У них всё было и даже не один раз, и выписавшись, Коля надеется продолжить эти отношения.
– На влюблённого ты не похож.
– Много ты понимаешь, зациклилась на своём Жданове на годы… А как другие любят, тебе неведомо.
Запустив стирку, Катя сказала, что безмерно рада за озабоченную особь противоположного пола, которая считается её лучшим другом. И надеется, что жить он будет по заветам Ромы Малиновского – без стыдных болезней и раннего размножения. Ибо в свои пятнадцать совершенно не годится на роль отца.
– Как-то ты вяло реагируешь, – обиделся Колька, – это, между прочим, новый этап моей жизни.
– Поделись с Малиновским, – посоветовала Катя. – Может, он попрыгает от счастья. Или даст пару-тройку технических советов. Теперь вам будет что обсудить.
Коля ушёл, а Катя подумала – свихнулись они все на сексе. И самое ужасное, что она, кажется, следует тем же маршрутом и вот-вот станет думать – танцевать с Андреем ей мало, теперь она хочет с ним целоваться…
Однако на работу к нему решилась идти не сразу, а ближе к его дню рождения. Тайно рассчитывая заодно получить и приглашение. Ну вдруг… И чтобы не шокировать никого своим видом и увеличить шансы на это приглашение, даже оделась прилично – в платье, в коем напоминала девочку-отличницу из советского кино.
Здание «Зималетто» понравилось ей с первого взгляда. Она бы не отказалась работать в таком. Охранник у проходной поинтересовался, к кому она, и узнав, что к Жданову, не стал даже звонить и уточнять. Просто показал на лифт и назвал этаж. Выйдя из лифта, Катя принялась оглядываться. Куда идти, она не знала. И даже не знала, в офисе ли сейчас Андрей. Он вообще – всегда в офисе или куда-то выезжает? Стоило позвонить заранее, но она побоялась, что он откажет. Скажет – ты приходи, но в другой раз. Не сегодня. А так никуда не денется, она уже явилась.
За стойкой ресепшн молоденькая девушка выясняла по телефону, в какое время её встретят. Кажется, речь шла не о работе, а о свидании. Наконец повесила трубку.
– Ты к кому?
– К Жданову.
– Туда. Отдел кадров, – махнула рукой девушка.
Дойдя до этого отдела, Катя поняла – девушка не расслышала её, надо было говорить погромче. Отправили её не к Андрею, а к Маргарите Рудольфовне. Ту она и увидела за столом.
– Катенька! – обрадовалась мама Андрея. – Ты к Андрюше? А он уехал с отцом на встречу. Садись, посиди у меня.
Сидеть просто так было скучно, к тому же Катю сразу засыпали вопросами – а как рука, а как нога, как вообще жизнь. И она предложила помощь. Вдруг в кабинете надо вытереть пыль или расставить какие-нибудь папки по алфавиту. Мало ли может быть в офисе дел. Занятие нашлось мгновенно – подклеить копии медосмотров сотрудников в личные дела. Копии эти лежали ворохом в коробке.
– Никак руки не дойдут, – сказала Маргарита Рудольфовна. – Вот тебе клей. Ты моё спасение.
Мама Андрея тоже разбирала какие-то бумаги, и попутно они поговорили. Катя сообщила, что собирается поступать в МГУ и непременно на экономический факультет. Конкурс туда большой, поэтому готовиться надо серьёзно. Чем она и займётся в ближайшие два года. И услышала, что она просто уникум – такая стала красавица, ещё и умница, каких поискать. «Жаль, что красавицу ваш сын во мне и не видит», – мысленно пожаловалась Маргарите Рудольфовне Катя.
Андрей вернулся не скоро – Катя успела провернуть огромный объём механической работы по наклеиванию бумажек на бумажки, выпить кофе с булочкой, послушать музыку по радио в кабинете и увидеть Рому Малиновского. Мимо Ромы она прошла в поисках туалета, а тот в это время болтал с какой-то девицей. Правда, в руках у него были папки, что как бы показывало – он тут не просто так, а порой и занят работой.
В дамской комнате Кате предстояла ещё одна неожиданная встреча. Неожиданная настолько, что она вытаращила глаза и застыла соляным столбом, созерцая поправляющую у зеркала макияж… «позвоночную» Леру. Несомненно, это была именно она. Вид Кати был настолько красноречив, что Лера тоже оглядела её и спросила:
– Что-то случилось? Что с тобой?
Поняв, что любого удивит девочка-подросток, забежавшая в туалет и замершая на пороге, выкатив глаза и открыв рот, Катя помотала головой:
– Всё… нормально.
Хотя ничего нормально не было. Если Лера работает тут, возможно, позвал её Андрей? Но как? Снова полюбил? Он мог. Почему нет? Бывает, чувства возвращаются. Она вон какая… Скользнув по Лериной фигуре взглядом, Катя подумала – сама она малолетний слон. На что Андрей ей неоднократно намекал, но это не удержало её от поедания булок и шоколада. А наверное, стоило бы задуматься. Лера была не просто худая, она была тощая. У неё в её двадцать даже грудь была куда меньше, чем у Кати в четырнадцать. Но, возможно, в этом есть какой-то плюс? Не зря же столько женщин мечтают похудеть? И в модели не зря не берут пышек.
К ресепшн они с Лерой вышли одновременно. Та как раз докрасилась, а Катя хоть немного пришла в себя. Вышли и увидели Андрея. Они с Павлом Олеговичем появились из кабины лифта, и Павел Олегович почему-то сказал:
– Всё-таки ты нереальный балбес.
– Да ладно, – отбился Андрей, – зато сработало.
Катя остановилась, не в состоянии сделать больше ни шага. Она считала, что сильнее нравиться ей Андрей просто не сможет. Но сейчас, в белой рубашке с коротким рукавом, он выглядел ещё лучше, чем бывало в лагере. Белая ткань контрастировала с загорелыми руками и шеей, да ещё у рубашки была расстёгнута лишняя пуговица, и Катю почему-то сразу кинуло в дрожь, хотя Андрей сейчас не только не целовал её, не танцевал с ней, но даже ещё не поздоровался.
– Катюшка, – заметил её первым Павел Олегович, – добрый день!
Андрей поглядел на неё, потом на Леру, снова на неё. Наверное, Лера всё-таки не работала ещё здесь, иначе чего бы ему так удивляться. Но… Он же может устроить её и сегодня...
– Привет, Катька, – справился со своим удивлением Андрей, шагнул к ней, обхватил за плечи и развернул в сторону, – здорово, что ты пришла. Пойдём, я тебе компанию покажу.
А с Лерой даже не поздоровался… Только что всё это значит, Катя понять теперь не могла. Её ведут смотреть компанию! И Андрей рад, что она пришла!