…Конечно, задумка изначально была прекрасная. Организаторам виделась благородная роскошная православная гимназия, подобная Смольному институту, с идеальным воспитанием и белыми пелеринами, или хотя бы без белых пелерин.
Тогда, в начале 90х, было возрождение православной веры. Люди сотнями принимали крещение, храмы, в которых были склады и библиотеки с самиздатом, освобождались и возвращались Церкви. По нашему небольшому городу понёсся первый колокольный звон, пошли первые крестные ходы, на улицах стали встречаться батюшки в рясах… Крестились и сразу начали ходить в храм и мы.
Пару лет спустя церковные энтузиасты, а в храм стали ходить интеллигенция и педагоги, решили организовать школу. Худо-бедно набрался штат учителей. Появилось и здание — два детских садика, для старшей и младшей школы. И обьявили набор ребят. На православном кураже меня, шестиклассницу, тоже туда перевели.
Подчеркну, что идея и правда была очень хорошая. Школьный день начинался с утренних молитв, в течение дня в начале и в конце урока мы читали или пели «Царю Небесный» и «Достойно есть». Среди дня предполагалась трапеза с обязательной молитвой до и после неё. Кроме общих предметов изучали Закон Божий, церковно-славянский язык, историю Церкви, греческий язык и даже церковное пение.
Поначалу набрали церковных ребят и детей из верующих семей.
Многие учителя были очень хорошими. С высокими категориями. Видимо, за счёт этого обучение как-то шло. Но был большой религиозный сдвиг. Нужно сказать, что наши педагоги были, по сути, обычными советскими «училками», пришедшими к вере вместе с нами, маленькими детьми. Они были комсомолками и коммунистическими активистками, а в начале 90х их перепрошили и заставили бить поклоны и ходить в платках. Что они и делали, правда, с тем самым комсомольским рвением. Поэтому то и дело случались довольно драматичные ситуации.
Помню, зима. Тесная детсадовская прихожая. На высоте человеческого роста прибита хлипкая полочка. На ней две иконы — Спасителя и Богородицы — солидного размера. Учебный день подходит к концу. Дети разных возрастов снуют с куртками туда-сюда. От активных шевелений воздуха полочка сотрясается, иконы с грохотом падают на пол. Это видит завуч. «На колени!» — истошно орет она. — «Быстро все на колени!!!» Девочки в тоненьких колготочках бухаются на пол, в принесённый с улицы талый снег. Новоначальные тетушки отчаянно проповедовали «карательное православие». У них Бог был очень злым.
Подростков снимали с уроков и гоняли на исповедь насильно. Наказывали битьем поклонов. Громко смеяться и разговаривать было запрещено. Бегать было нельзя, что, например, для меня было сущим мучением. Я была активная.
Детей в православной школе училось немного. В одном классе в среднем было около 10 человек. Мы очень дружили. Школа находилась в отдаленном районе, нас развозил школьный автобус, собирая детишек по всему городу. Поэтому дорога в школу и из школы всегда превращалась в веселое приключение. Мы всегда пели или играли в игры, загадки. В обычной школе, помню, не было такой дружбы.
С уроков снимали часто. Мы никогда не учились в большие праздники — следили, чтобы все ходили в храм. Если выяснялось, что школьник прохлаждался дома — следовала разборка.
Несмотря на квалификацию многих учителей, уровень образования оставлял желать лучшего. Сейчас я понимаю, что учителя делали первые свои церковные шаги, постоянно боялись ошибиться, боялись Божьей кары, что отнимало огромное количество энергии. Слух по городу пошёл, что школа принимает всех сирых и убогих. Приводили детей, от которых отказались все учреждения.
Отец привёл дочь. Спросили их, почему они пришли в нашу школу — верующие ли они, ходят ли в храм. Отец ответил, что они даже не крещеные, а их направили сюда, так как у девочки девять итоговых двоек.
Через год меня перевели обратно в мою школу. Уровень православной школы и контингент детей в ней не вписывался в картину мира моей семьи. Если в православной школе я была единственной отличницей на все образовательное учреждение, то по возвращении к себе я должна была очень сильно постараться, чтобы выровняться и влиться обратно в свой бывший коллектив.
К концу первого года коллектив учителей и обстановка в школе сильно испортились, потому что туда внедрились небезызвестные члены секты Кочеткова. Что было потом, я уже плохо помню. Но школа и по сей день существует, правда о ней и об уровне образования там я не могу сказать ровным счетом ничего.
Несмотря ни на что, тот год я вспоминаю с юмором и теплотой. С некоторыми ребятами до сих пор поддерживаю общение. Мало кто из них связал свою жизнь с Церковью, но все же несколько мальчиков сейчас известные и уважаемые священнослужители.
Очень надеюсь, что кто-то сказал тем тетушкам, что православие — это религия любви и радости. Что Бог добр и долготерпелив. Что Он — поддержка человеку, опора, а не карательный орган.
Если понравилась статья, подпишитесь на мой канал и поставьте лайк