Анна Нехаева
Провокационный фильм "Треугольник печали", получивший "Золотую пальмовую ветвь" Каннского фестиваля, выходит в российский прокат. Режиссер Рубен Эстлунд иронизирует над одержимостью богатством и красотой, цитирует Маркса, шутит над русским олигархом и инфлюенсерами. О том, почему эту кинокартину стоит смотреть, — в материале РИА Новости.
Что такое на самом деле "треугольник печали"
Эстлунд — новый любимчик в Каннах, наряду с Ларсом фон Триером и Ксавье Доланом.
Первый раз он завоевал золото на Лазурном Берегу в 2018-м с картиной "Квадрат", где критиковал двуличность современного искусства. А в новом фильме высмеивает все общество и мир моды, в частности.
Можно подумать, что в названии ленты замаскирована отсылка к Бермудскому треугольнику: по сюжету круизный лайнер терпит крушение и его пассажиры оказываются на необитаемом острове.
На самом деле "треугольником печали" называется подвижная область между бровей, ярче всего выражающая эмоции. Туда делают инъекции ботокса, что меняет мимику. В фильме такое противопоставление внутреннего и внешнего играет важную роль.
В этой кинокартине три главы. В первой зрителям представляют главных героев, это пара моделей — Яя и Карл. Она — звезда подиумов, а он постоянно ходит по кастингам, надеясь получить работу.
Карла и других кандидатов просят показать, как они владеют "треугольником печали". Для элитного бренда надо быть недоступным, хмуро смотреть в камеру. А для демократичной марки — изображать радость, открытые улыбки.
Яя еще и инфлюенсер, поэтому ее приглашают в круиз на элитной яхте. На судне они с Карлом (он постоянно фотографирует ее для соцсетей) присоединяются к другим колоритным персонажам.
Русский капиталист, американский коммунист
Во второй главе — круиз. Кстати, элитный лайнер — это яхта "Кристина О", принадлежавшая Аристотелю Онассису и Джеки Кеннеди. А фильм превращается в настоящую комедию масок.
Капитан — пьющий американец-коммунист Томас (невероятно карикатурный и запоминающийся Вуди Харрельсон). Вместо Коломбины — энергичная стюардесса Пола. За "люкс" отвечают русский олигарх и бизнесмен Дмитрий с женой — он поднялся на торговле навоза. Еще есть пожилая пара британских богачей Уинстон и Клементина (как супруги Черчилль), их бизнес — продажа ручных гранат.
Обвешанная драгоценностями престарелая элита наслаждается отдыхом, инфлюенсеры позируют на солнце, в ресторане, чтобы "собирать лайки", обслуживающий персонал выполняет любые пожелания гостей — под динамичные поп-треки вроде "Lady" ("Hear Me Tonight") Modjo.
Но яхта попадает в шторм, и все в прямом и переносном смыслах идет вверх дном. Капитан, запершись в каюте, по громкой связи цитирует Маркса, богатые пассажиры страдают морской болезнью. Язвительность режиссера нельзя не отметить — эта сцена длится нестерпимо долго. Тональность меняется — с танцевальных ритмов на "New Noise" шведских панк-рокеров Refused.
Судно терпит крушение, элита попадает на остров. И в третьей части картины камера наблюдает за поведением людей в необычных обстоятельствах.
Неприспособленным к быту олигархам приходится подчиняться уборщице. Она приструнила тунеядцев — и островное мини-общество трансформируется из капитализма в матриархат.
Фильм вызывает разные эмоции. Смех сменяется задумчивостью: а не вели ли бы мы себя так же?
Абсурд на корабле
Кажется, что Эстлунду настолько понравилась собственная картина, что он смакует детали. Иногда слишком затянуто. Диалог Карла и Яи о том, кому платить за ужин, никак не кончается. Они спорят за столом ресторана, в такси, лифте и гостиничном номере. Можно было бы оправдать такой ход попыткой подискутировать о современной маскулинности, но никаких выводов зритель не дождется.
Так же с цитированием Маркса, постоянными упоминаниями Дмитрия о том, что он разбогател благодаря навозу.
Безусловно, у Эстлунда, восхищающегося Роем Андерссоном и Ларсом фон Триером, к шестому фильму выработался собственный режиссерский почерк. Он виртуозно обыгрывает неловкие диалоги, напоминает о двойных стандартах, меланхолично показывает лицемерие и несправедливость общества. Умеет за секунду менять настроение сцены на противоположное, а смех трансформировать в задумчивость.
Зачастую его дотошность доходит до абсурда. Но зрителям нравится.
Точно можно сказать: у Эстлунда получилась яркая бунтарская сатира, которую стоит посмотреть.