Долгожданный и неожиданный финал главной отечественной литературоцентричной франшизы
Создатели, пожалуй, самой свежей по многообразию жанров отечественной франшизы, имеющей при этом явный литературоцентричный уклон, на протяжении двух частей – «Начала» и «Вия» – сознательно умертвляли главных персонажей. Сначала щеголеватого петербургского следователя Якова Гуро в исполнении вернувшегося на экраны (довольно удачно) Олега Меньшикова, а затем и болезненного писаря Николая Гоголя, которого играет уже, кажется, не сходящий с экранов Александр Петров. К финалу – кинопрокатному, но не сериальному (у «Гоголя» все-таки будет восемь серий, которые в каком-то обозримом будущем выйдут на канале ТВ-3) – перед съемочной группой стояла не только амбициозная задача каким-то чудом оживить главных героев, но и наконец завершить детективно-мистическую линию с таинственным Всадником, убивающим несчастных диканьских девушек. С задачей группа во главе с режиссером Егором Барановым, продюсерами Александром Цекало, Валерием Федоровичем и Евгением Никишовым, и, конечно, сценаристами Алексеем Чуповым и Натальей Меркуловой справились, надо сказать, на «ура!». Финал получился впечатляющим. И довольно неожиданным. Николая Гоголя, которого Бинх (Евгений Стычкин), а вместе с ним и большая часть местных жителей (за исключением семьи кузнеца Вакулы – Сергей Бадюк и Марта Тимофеева) обвиняют в убийстве диканьских девушек, собираются хоронить до прихода городской толпы на кладбище, где в тот же день должны состояться и похороны жертв Всадника. Могила готова, гроб из гнилых досок (других для «преступника» не нашлось) с телом несчастного писаря погребен, скорбящая по убиенным девушкам толпа на подходе, как вдруг из подземелья раздается ужасающий крик (практически «Душно мне! Душно!» из той самой гоголевской «Страшной мести»), а затем, как ни в чем не бывало, из могилы появляется Гоголь – живой, хоть и довольно бледный, то есть еще белее, чем раньше.
Хирург Бомгарт (Ян Цапник) счастливо читает речь о том, что писарь просто погрузился в известный уже зарубежной науке летаргический сон, его верный слуга Яким (Евгений Сытый) не может сдержать слез, как и возлюбленная Гоголя, скромница Лиза (Таисия Вилкова), хотя ее муж – граф Данишевский (Артем Ткаченко), кажется, не очень рад этому «благоприятному» стечению обстоятельств. На этом, впрочем, испытания Гоголя не заканчиваются. Ожившую душу будущего несчастного писателя ненавидят все сельские «козаки», готовые устроить самосуд с криком: «Давайте, православные!» Но это, как мы понимаем не только из контекста фильма, но и из классической литературы, вовсе не конец. В «Страшной мести» находится место не только воскрешениям того же Гоголя и, естественно, Якова Гуро, появляющегося в самый нужный, хоть и неожиданный момент, но и постоянным аллюзиям на гоголевские произведения – ими порой этот современный мистический триллер поистине завораживает. Те, кто говорят, что во франшизе не осталось ничего от великого русского писателя, кажется, давно его произведений не читали. Здесь много тонких цитат и точных поворотов сюжета – и из сборника «Вечеров…», и из «Миргорода», и из «Петербургских повестей». А теперь уже, кажется, и из «Мертвых душ».
Сатира, с которой создатели «Гоголя» заигрывали на протяжении всей франшизы, к концу ее вышла на совсем смелый уровень – от политической, которая есть и в заключительной части кинопрокатного «Гоголя» к сарказму, способному «перевернуть в гробу» всех поклонников настоящей русской литературы. Не зря еще в первой части на экране появлялся Павел Деревянко в образе Пушкина. Впрочем, это далеко не единственный герой, с которым, кажется, предстоит взаимодействовать Гоголю-Петрову если не в новых частях франшизы, то в отдельно взятых «трансформерах» или «мстителях» великой русской литературы апгрейда 2020-х.