Приветствую всех, кто заглянул на страницу!
Продолжаю обсуждать фигуру султана Сулеймана из сериала "Великолепный век". Начала свои размышления здесь.
В этот раз мне бы хотелось отметить ещё одну противоречивую часть его характера. Стык двух противоположностей, из которого в молодости создавалась легенда, но к старости всё поросло былью.
Сулейман был глубоко верующим человеком с самого детства. В отличие от Хюррем и Ибрагима, ему не пришлось менять на переправе Иисуса на Мухаммеда - он сразу полно и глубоко чтил ислам и следовал всем его канонам.
Религия - это в принципе очень консервативный институт. Она тысячелетиями проповедует свои неизменные ценности, регламентирует распорядок жизни, регулирует отношения между людьми, задаёт моральные устои. Османская империя была насквозь религиозной, ни одно заседание не начиналось без молитвы, а войны, что она вела, провозглашались священными и во имя Аллаха.
Всё это крепко было заложено в Сулеймане, и это же он искал в своём окружении. Он был в восторге, когда Хюррем попросила его обратить её в свою веру, он часто цитировал священные книги и ссылался на религиозные притчи. Следил за религиозной жизнью общества и принимал меры, если какой-то иноверец начинал смущать народ своими речами.
Однако Сулейман не был одномерной фигурой. Наряду с ярко выраженной верой и прилежной религиозностью он был человеком-реформатором, новатором, любил нарушать устои (и любоваться обалдевшими лицами).
Это отразилось в личной и семейной жизни; больше всего его новшеств пришлось на Хюррем. Влюблённость и затем любовь сподвигли его сделать Хюррем свободной женщиной, а потом - своей женой. Дело не в том, что султаны в принципе не женились (ещё как женились! А иначе зачем было заключать помолвку Мустафы и Айбиге?), просто они не женились на простолюдинках. Даже свободная, Хюррем не была ни принцессой, ни ханшей, ни даже столбовою дворянкой.
В государственном управлении это тоже очень сильно проявилось. Ибрагим был ему помощником в этом, и как раз Ибрагим в этом плане был проще: он не являлся чрезмерно религиозным, его ум был направлен исключительно на политическую стезю, на развитие. Они с Сулейманом смотрели в одну сторону в этом плане. Чувствуя потенциал своего друга, свежеиспечённый султан быстро продвигает по служебной лестнице, а уж в частном порядке с самого начала советуется с Ибрагимом по любому поводу.
Со временем Сулейман стал чаще и внимательнее присматриваться к Паргали, ставшему уже Великим Визирем. Романтизм и горячность юности спали, Ибрагим совершал ошибку за ошибкой, что становились всё серьёзнее.
В числе прочего Сулейман вдруг начал очень чётко видеть, что Ибрагим не разделял его веры. Разделял его цели, амбициями так вообще улетел далеко, но вот религия как-то осталась фасадом, картонность и плоскость которого становилась для Сулеймана всё отчётливее с каждым его охлаждением к другу.
Можно ли быть одновременно консерватором и реформатором? Лично для меня это очень трудный баланс. Чему-то приходится уступать, чем-то жертвовать. Когда на тебе ответственность в виде судеб и жизней тысяч подданных, когда ты - часть Истории, это всё становится в десятки раз тяжелей. Сулейман справлялся с этим с присущей ему мудростью: он много размышлял и советовался с разными людьми. С так называемыми крайностями обеих полярностей, называя их специалистами в своих областях.
Обычно старался держаться середины, но не всегда ему это удавалось. И не всегда позволяли окружавшие его люди. Однако двоих я могу выделить, кто по своему духу был близок к этому удивительному противоречию.
Умнейший человек, жёсткий и принципиальный, но при этом умеющий быть деликатным и тактичным, строго следовал закону, при этом лихо обращавшийся с его трактовкой. Этот человек быстро оказался в поле зрения Сулеймана в положительном ключе: собравшись судить его за излишнюю строгость, султан почти мгновенно разглядел в нём единомышленника и, позволю себе отметить, родственную душу.
Даже их речь, наполненная метафорами и отсылками к религиозным текстам, была схожа. Сулейман отдыхал в разговоре с Эбусуудом. При этом именно кадию было поручено рассмотреть свод законов Османской империи и внести необходимые изменения, что тот с успехом и сделал.
Ибрагим бы тоже сделал, но его реформы были бы более радикальными - к ним не то, что народ не был готов, к ним сам Сулейман не был готов.
Второй же человек в его окружении, сумевший сочетать в себе две крайности, откликавшиеся в душе султана - это его жена, Хюррем.
Сколько Александра-Хюррем привнесла нового в Топ Капы, замучаешься перечислять, но голову вскружила всем (некоторым до тошноты). Так что перечислять её подвиги, сначала гаремные, а затем государственные, наверное, здесь будет лишним - отмечу, что таковые имелись. :) Из действительно стоящих: брак с султаном, вакв, сбор данных на всех пашей в совете дивана.
Валиде до неё этим едва ли интересовалась, хотя она была оплотом всех возможных традиций дворца, отсюда делаю вывод, что Хюррем в этом плане - первая. Политическое участие Айше Хафсы ограничивалось гадалкой, ковыряющей песок во благо Династии.
При этом Хюррем необычайно религиозна, и я полностью в этом убеждена. Она приняла ислам, будучи юной и влюблённой в своего падишаха, а ведь бог - есть любовь. Это не насильственное обращение Тео-Ибрагима, это был ритуал в тепле и роскоши покоев Сулеймана, после ночи любви, под взглядом очей его бездонных.
Какая уже там месть проклятым османским варварам! Влюбилась девочка, так, что и сама не поняла - как.
Что, впрочем, не мешало ей идти в ногу с Сулейманом и вместе с ним ковать мир по-новому. Что же мешало Ибрагиму?
Здесь, мне кажется, простой ответ: Хюррем и Эбусууд (кстати, неплохо сработавшиеся и между собой) понимали Сулеймана, думали схоже (а Хюррем и вовсе научилась угадывать его мысли и чаяния), верили в одно. Ибрагим, так уж вышло, был чужим, и более того, он пестовал это в себе.
Такие у меня мысли. Может, есть кто-то ещё, кто влился бы в эту тёплую компанию? Пишите в комментариях! Лайки и подписка приветствуются :))