Этого певца не так-то просто причислить к определённому направлению... Он возник словно ниоткуда, встряхнул сцену своим причудливым имиджем не от мира сего — и рано ушёл. Легендой Клауса Номи сделал его пластичный, поставленный голос, который с лёгкостью «прыгал» вверх и вниз через октаву, словно синтезатор. Этот невероятный вокал шокировал публику почти так же, как его наряды артиста.
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
Клаус Шпербер прошёл путь сложных метаморфоз за несколько десятилетий. Он родился на юге Баварии, 24 января 1944 года, за несколько месяцев до окончания Второй мировой войны и в один день с легендарным кастратом XVIII века Фаринелли с разницей в 239 лет. Мальчик обладал редким даром — вокалом контратенора, редчайшим сверхвысоким типом мужского голоса. Но современный оперный репертуар предлагает контратенору не так уж много возможностей для самореализации...
Тогда Клаус Шпербер переформатировал себя. Фамилию Номи он позаимствовал у научно-фантастического журнала «Omni» — и превратился в монохромное существо из иного мира, исполняющее арии в сверхъестественно высоком регистре. В своём творчестве Клаус Номи «сплавил» миры своих кумиров детства: Элвиса Пресли и Марии Каллас.
Дебют Клауса Номи в Нью-Йорке произвёл неизгладимое впечатление. В 1978 году во время авангардного шоу на Манхэттене к микрофону вышел бледный, как призрак, человек в пластмассовой одежде. На пике эмоций загадочный пришелец исполнил арию «Mon cœur s’ouvre à ta voix» из «Самсона и Далилы» Сен-Санса, а затем исчез в облаке дыма и свете стробоскопов.
Номи переехал в Нью-Йорк, когда ему было 28 лет. Чтобы оплачивать счета, брался за случайные заработки, став в итоге кондитером. Свободное время Клаус предпочитал проводить в любительском театре, участвуя в скромных водевилях.
Новичок с головой погрузился в арт-сцену Нью-Йорка. Город в это время напоминал плавильный котёл, в котором перемешивались панк и диско, зарождающийся хип-хоп и искусство граффити... Лицо Клауса Номи было покрыто белой пудрой, глаза подведены чёрным. Он идентифицировал себя как инопланетянина — и выглядел таковым.
Номи совершил прыжок в другую эпоху, предвосхитив футуристическую моду 1980-х. Совершить этот шаг ему помог Кристиан Хоффман из панк-группы The Mumps, который собрал команду и начал писать для Номи песни, в которых оперный голос сочетался со звучанием поп-музыки и рока.
После первых шоу в культовом панковском клубе Max's Kansas City и других андеграундных местах пресса обратила на внимание на экстравагантного артиста. Одна из газет назвала Номи браком на сборочной линии матери-природы. Другой рецензент сравнил певца с Kraftwerk и Devo, описав певца как нечто среднее между представителем межпланетного экипажа из «Звёздного пути» и трансвеститом времён Веймарской республики.
Звёздный час для Номи настал в декабре 1979 года. Когда Дэвид Боуи увидел его выступление в нью-йоркском баре, он сразу же нанял нового знакомого в качестве музыкального гостя для выступления на шоу «Saturday Night Live».
Программа вышла в эфир 15 декабря 1979 года. Боуи в сопровождении Клауса Номи и его коллеги Джоуи Ариаса исполнил три песни. Несмотря на гигантский смокинг и гигантскую бабочку, Боуи выглядел даже как-то рутинно на фоне контрастных приглашённых вокалистов, старательно изображавших роботов.
Отношения продлились всего один вечер. Клаус был очарован пластиковым смокингом, который Боуи носил во время выступления, и позже заказал себе такой же. Появление на ТВ также принесло ему контракт с лейблом RCA. Боуи обещал поработать в дальнейшем над совместным проектом, но так и не перезвонил. Клаус Номи — виртуоз сцены — превратился в записывающегося артиста.
Два студийных альбома Номи были столь же странны, как их создатель. Обложка дебютной пластинки 1981 года изображала Номи в смокинге в мягком чёрно-белом фокусе. Материал полон эксцентрики: здесь и оперная музыка, и кавер «The Twist» Чабби Чекера, и синти-поп в стиле Kraftwerk. Лучшими моментами, пожалуй, стали ария из «Самсона и Далилы» и взятая из оперы Генри Пёрселла 1691 года «The Cold Song» с её мучительно протяжным вокальным стаккато.
Французы, привыкшие к эстетике кабаре, приняли ни на что не похожий альбом с восторгом. Пресса сходила по Номи с ума, его выступления в Париже неизменно оборачивались триумфами и аншлагами. Во Франции его дебютный альбом стал трижды золотым. Много позже вышла пластинка ремиксов на песни Клауса Номи от лучших французских электронщиков, подтвердивший его особую связь с местной сценой.
Клаусу Номи удалось вписаться в музыку, основанную на синтезаторах, которая набирала популярность в начале 1980-х, но при этом он ярко выделялся своей артистичностью. Даже когда в спортивном костюме и плаще расхаживал в клипе «Simple Man» (1982), настаивая на том, что он обычный человек. В какой-то момент он сбрасывает костюм и возвращается в свой пластиковый смокинг на вечеринке, где все им восхищаются.
Сильной стороной второго альбома «Simple Man» стали четыре трека на основе произведений Пёрселла и Джона Дауленда, погруженные в синтезаторные текстуры. Кавер «Falling in Love Again» Марлен Дитрих сопровождался гламурным клипом в духе Duran Duran — явный признак того, что лейбл верил в коммерческий потенциал Номи.
Музыка Клауса Номи была замешана на опере, заразительных мелодиях, диско-бите и пении с немецким акцентом. Практически каждая песня включала в себя драматические прыжки через октаву, в которых Клаус легко управляется с экстремально высокими и низкими частотами. Про себя он рассказывал так: «Я бы не стал навешивать ярлыки. Может быть, единственный ярлык — мой собственный: это стиль Номи».
Студийные записи Клауса Номи не передают мощи его живых выступлений. Во время одного из его последних концертов в конце 1982 года в Мюнхене певец уже был серьёзно болен, когда исполнял «Песнь холода» и вкладывал особый смысл в слова «Я едва могу двигаться или дышать…»
Номи вернулся в Нью-Йорк в конце 1982 года, взволнованный перспективой возможных туров и новых релизов. Но он уже был измождён и истощён. Номи начал носить воротник на шее, чтобы скрыть поражения кожи на шее.
Клаус Номи покинул этот мир в одиночестве в онкологическом центре на Манхэттене 6 августа 1983 года от осложнений, связанных со СПИДом. Ему было 39 лет. Прах развеян над Нью-Йорком.
Несмотря на то, что на творчество Клауса Номи было отведено лишь несколько лет, он оказался на удивление влиятелен. Угловатый силуэт пластикового смокинга отбрасывает длинную тень от панковского Нью-Йорка до наших дней, вдохновляя творческих аутсайдеров всех мастей — тех, кто пересоздал себя по собственной воле.
Создавая уникальную идентичность, Клаус Номи парадоксальным образом стремился найти общий язык со всем миром. За год до ухода, будучи без грима, он объяснил выбор своего псевдонима в интервью французскому телевидению: «У него нет определённого национального привкуса, он мог возникнуть в любой стране. Я воспринимаю себя как универсальное существо — не как немца, американца или француза. Все мы живём на этой планете, все живём на Земле».
Спасибо за подписку, лайк и комментарий! Отдельная благодарность тем, кто присылает донаты. Ваша поддержка очень ценна!