Архетип волшебника, наряду с другими архетипами, присутствует в коллективном бессознательном. Он актуализирован в сказках, народных верованиях, легендах и даже рассказах времен СССР. Очевидно, что на этого персонажа возлагается надежда на волшебное преобразование жизни истца. Однако, если мы посмотрим на суть проекции как психологического механизма, станет ясно, что это вынесение во вне собственного внутреннего содержания. Такая эвакуация во вне помогает Эго сохранять «статус кво», защищает от возможности преобразования собственной жизни, необходимости приложения усилий и прочего. Человек может наблюдать во снах волшебных помощников, но преобразующая роль сновидения не будет выполняться, пока Эго дистанцируется от признания сновиденного материала как собственных содержаний. Если мы не относимся к сновидению как к кино, а признаём, что оно отражает наличную реальность, то необходимым выводом последует, что и добрые волшебники, равно как и злые колдуны, - части нашего существа. Те части,