Все мы родом из детства. Тим Бёртон не исключение. Если копнуть чуть глубже, то на поверхности оказываются оголённые корешки мотивов, мыслей и особенного стиля, которые оплетают всё творчество режиссёра. Добро пожаловать в машину времени! Сегодня мы отправимся в Бёрбанк 60-х годов, чтобы взглянуть на малыша Тимми. Поехали!
Семья
Наша первая остановка – отчий дом Бёртонов. Классическая американская семья. Отец Билл – бывший бейсболист, мать Джин – владелица сувенирной лавки и двое сыновей: старший, Тим, и младший, Дэниел. Обычная семья, которая живёт в обычном доме обычного пригорода (более подробно об отношении Тима к своему родному городу и его роли в жизни режиссёра можно почитать в статье Что делает Бёртона Бёртоном).
С виду неплохая картина. Но в своих интервью Тим отзывается о родственниках не самым лучшим образом. Да и атмосфера дома всегда казалась ему гнетущей, окутанной тягучим, липким несчастьем.
«Я никогда не боялся фильмов о монстрах. Я мог бы с радостью посмотреть фильм о чудовищах, но если бы ко мне пришёл кто-нибудь из моих родственников, вы были бы в ужасе»
Отношения с родителями у него были напряжённые, если вообще были. Джин довольно вспыльчива, а Билл отличался строгостью нравов и проповедовал пуританский образ жизни. Иногда они больше походили на сожителей, а не родных людей. Это побуждало Тима уходить в себя, выдумывая собственные миры. Однако, режиссёр ценит родителей и искренне считает замечательными людьми.
Нельзя проигнорировать и то, что в детской комнате Бёртона не было окон. Точнее, они были, но родители решили избавиться от них, заложив кирпичом и оставив маленькое отверстие под потолком.
«В детстве в моей комнате было два окна — замечательные окна, выходившие на лужайку, но родители почему-то заделали их, оставив мне маленькое узкое окошко — мне приходилось залезать на стол, чтобы выглянуть в него. До сих пор я так и не спросил, зачем они это сделали»
По одной из версий Джин и Билл решили так перестраховаться, чтобы Тим не сбежал из дома. По другой – замурованные окна должны были улучшить теплоизоляцию. Так или иначе, жизнь в «темнице» делала пропасть между Бёртоном и окружающими ещё шире.
Школа
Итак, двигаемся дальше. Следующая остановка: «Школьные годы чудесные». Хотя для кого как. Бёртон был тихим ребёнком, во многом сосредоточенном на себе и своём внутреннем мире. У него были друзья, с которыми он общался, но при этом никогда не старался их удержать. И за самого Тима никто не цеплялся.
«Такое чувство, будто людям хотелось не нарушать моего одиночества, уж не знаю почему. Словно я распространял вокруг себя некую ауру: “Оставьте меня в покое, чёрт вас возьми!”»
Но не имей сто друзей, а имей кинотеатр под боком. Фильмы можно смотреть и в одиночестве, а большего режиссёру для счастья и не нужно было. Он поглощал всё, что показывали на большом экране. Но особое место в его предпочтениях, конечно же, занимали фильмы ужасов. «Кричи, Блэкула, кричи», «Доктор Джекилл и сестра Хайд», «Уничтожить всех чудовищ», «Ясон и аргонавты»…
«Мне всегда нравились монстры и фильмы о монстрах. Я никогда их не боялся. Сколько себя помню, я всегда их просто обожал».
Страсть к кино такого рода Бёртон пронёс сквозь года и до сих пор не прочь посмотреть «Кинг Конга», «Франкенштейна», «Годзиллу» или «Существо из Чёрной лагуны». В своих работах он не один раз оставлял отсылки к любимым фильмам. С самого детства образ монстра для него был скорее чем-то трогательным и вызывающим сочувствие, нежели ужасающим.
«Мне кажется, большинство монстров воспринимаются, по сути, неправильно: обычно они гораздо чистосердечнее, чем люди, которые их окружают»
В маленьком городке, где ничего толком нет, Тим нашёл себе ещё одно пристанище. Он частенько бегал на кладбище в конце улицы, где наблюдал за местным работником и сидел на лавочке, погрузившись в мысли о загробной жизни. Эта тема завораживала его ещё в детстве и не казалась пугающей. А уже во взрослом возрасте ярко раскрылась в мультфильме «Труп невесты».
Другим пристрастием Тима было рисование. Родители не слишком одобряли его тягу, но бунтарская натура отказывалась подчиняться. Поэтому Бёртон запирался у себя в комнате и рисовал огромные постеры к научно-фантастическим фильмам. Чем сильнее ему препятствовали в его увлечении, тем усерднее он этим занимался. Одна из его работ даже заняла призовое место на местном конкурсе и красовалась на всех мусоровозах Бёрбанка.
Свой стиль режиссёр считает нетрадиционным, и пришёл он к нему не сразу. Только единичные учителя поощряли его видение рисунка и поддерживали. Большинство старалось сломать его жилку художника и заставить соответствовать общепринятым нормам, а не раскрыть свою индивидуальность. Благо, внутренний бунтарь Тима и тут напомнил о себе. Это помогло режиссёру сохранить свой стиль и в принципе не бросить рисование.
Первые звоночки
Зачатки будущего режиссёра и сценариста проклёвывались уже в детские годы Бёртона. Его фантазия выплёскивалась через край и рождала самые разные небылицы. Соседским мальчишкам Тим рассказывал истории об инопланетном корабле, разбившемся в парке у дома; убийце, упавшем в бассейн с хлором и растворившимся без следа и другие рассказы, которые рождались на ходу. Вдобавок свои легенды Бёртон подкреплял подручным реквизитом вроде одежды, плавающей в воде, или горы из металлических обломков.
Школьная программа не слишком привлекала режиссёра. Домашнее задание он пытался вывернуть таким образом, чтобы ему было интересно его выполнять. Так, уже в детстве в его коллекции появились короткометражка «Остров доктора Агора», фильмы о человеке-волке, сумасшедшем докторе и даже кукольный мультфильм о пещерных людях. В нём он впервые опробовал покадровую съёмку, которая потом ещё не раз встретится в его взрослых работах. Но тогда он об этом даже не догадывался.
И вот шаг за шагом мы подбираемся к 1976 году. Бёртон окончил среднюю школу и выиграл конкурсную стипендию в Калифорнийском институте искусств. Именно там он всерьёз задумается о заработке на анимации и познакомится с Генри Селиком. И именно там он нарисует короткометражку, которая откроет ему дорогу в Disney. Но об этом мы поговорим в следующих статьях.