Ничто не предвещало беды.
Так, кажется, начинаются многие банальные литературные произведения?
Или нет, иначе: на часах была половина второго. Тоже хорошее начало для не самого талантливого рассказа.
В общем, на часах была половина второго и ничто не предвещало беды, как вдруг у меня зазвонил телефон.
Слушайте, я сегодня пишу сплошными штампами - просто потому, что, ей-же-ей, до сих пор не могу отойти от общения с одной несостоявшейся клиенткой.
Обратилась ко мне дама по тому самому телефону, который зазвонил в половине второго, когда ничто не предвещало беды - семейный спор у нее случился. Дочка с зятем не дают общаться с внуками, поэтому они с мужем (бабушка и дедушка) подали в суд иск об определении порядка общения с детьми, на которое они вполне имеют право - предусматривает такое право наш семейный кодекс.
Спрашиваю: уже подали? Сами заявление составляли?
Нет, говорит, у нас есть представитель, но вот что-то дело как-то не особо двигается, а потому я хочу еще одного представителя ввести в процесс. Тем более, что представитель представляет только мои интересы, а вы, значицца, будете представлять моего мужа - дедушки, надо понимать.
Ой. Вот здесь немного екнуло. И надо было бы разговор прекратить, на самом деле... Нехорошо это, когда доверитель такие вещи о своем представителе говорит, разумеется.
Но вдруг действительно нынешний представитель мышей не ловит? Вдруг там и вправду помощь нужна? Тем более, что речь о детях идет. Надо же разобраться?
А в чем, спрашиваю, суть дела-то?
А, говорит, вышла моя дочка замуж за нехорошего человека, он ее полностью подчинил своей воле, и запретил с нами общаться, и родились у них дети, а он ее гипнотизирует, и к нам с мужем пренебрежительно относится, вот мы и обратились в суд. А они, в свою очередь - которая противная сторона - обратились в суд со встречным исковым заявлением к нам, чтобы нам вообще общение с внуками ограничили.
Слушайте, ну, бывает такое. Бывает, ничего не могу сказать - сталкивался с подобными ситуациями. Дети страдают, бабушки с дедушками тоже страдают. Бывают такие деспоты.
Опять же: я дела не видел, а ежели семейный кодекс прямо предусматривает возможность такого искового заявления - почему бы и нет?
Хорошо, говорю: давайте посмотрим документы - мне нужно исковое заявление ваше, исковое заявление встречное от противной стороны, я посмотрю дело, чтобы определить объем и направление работы. Но учтите: вы должны самостоятельно урегулировать вопрос со своим нынешним представителем: работаем ли мы с ним в паре, или вы с ним расстаетесь - я в процесс не вступлю до тех пор, пока не буду знать, что у меня в судебном заседании либо будет партнер с согласованной позицией, либо не будет того, кто мне помешает дело до конца довести.
И назначил, на свою голову, даме встречу.
Она когда в кабинет зашла - мне как-то не по себе стало. Потому что дама была нагружена обувными коробками, аки дромадер из каравана, везущего контрабандный груз из Италии.
Что, думаю, такое происходит?
А дама, недолго думая, начинает мне на стол выставлять лабутены и прочие винклиперы с эспадрильями. И яростно так мне заявляет, что всю эту обувь она своей неблагодарной дочке купила, а та забирать не хочет, потому что у них конфликт.
И что, спрашиваю, мне с этим обувным магазином делать? Вы мне его зачем принесли?
Это, говорит, вещественные доказательства дочкиной неблагодарности.
А вещественные доказательства, скажу я вам, явно не очень новые, а потому слегка неприятно пахнут.
Ну, думаю, ладно. Будем считать, что в силу эмоционального состояния дама просто слегка перегнула. Все-таки, дело нервное, о внуках речь идет, переживает человек - вот и хватается за любые, по ее мнению, имеющие отношение к делу доказательства.
Уберите, говорю, ботиночки со стола, давайте по существу.
Ой, дура-а-а-ак... Надо было сразу с дамой прощаться.
В течение 15 минут после этого визитерша показала мне три семейных альбома с детскими фотографиями дочки, два пакета с ее почетными грамотами, один видеоролик, в котором ее выросшая дочь кроет свою маму густопсовым матом, пыталась снова выставить на стол обувь, а потом так доверительно, прищурив один глаз, говорит мне:
- Знаете, у нас ведь зять - явный трангендер. Я давно это подозреваю.
Я аж поперхнулся. Как, говорю, трансгендер? У них же дети! Двое! Девочка и еще девочка!
А вот так, говорит. Явно я в нем чувствую женское начало. Не иначе, пол сменил. Надо бы его на трансгендерность проверить. Вы, пожалуйста, этим вопросом займитесь, а то я нашего представителя об этом прошу уже два месяца, а он отказывается!
Вот тут я пожалел, что до сих пор в кабинете не установил тревожную кнопку. Потому что когда я посмотрел даме в глаза, чтобы определить степень ее безумия, я отчетливо увидел сквозь них ее затылок.
И стало мне страшно. А ну как она сейчас меня на трансгендерность проверять начнет?
Нет, к самой даме у меня никаких вопросов нет, ей вопросы пусть доктор задает. В конце концов есть в стране специалисты, не нам чета.
У меня к ее нынешнему представителю вопрос: это ж как надо деньги любить, чтобы представлять интересы откровенно сумасшедшего человека, который претендует на общение с маленькими детьми?
Знаете, как она от меня уходила?
С песней. В буквальном смысле этого слова. Богемскую рапсодию пела.
Мама! У-у-у-у!
Это хорошо, что у меня нитроглицерин на всякий случай имеется.