Две давние подруги встретились в уличной суете. Они сто лет не виделись, и обе горели желанием поболтать.
"А поедем ко мне! Попьём кофейку, наговоримся!" - предложила одна.
Но в ответ услышала сожалеющее:
"Извини, дорогая, в другой раз. Именно сегодня дома никого нет, и я не хочу это пропустить! Такое выпадает реже, чем мы с тобою встречаемся."
Прежде, чем уйти на суточное дежурство, мать помучила Нину советами и нравоучениями:
"Илюше в кашу изюм не клади - у него диатез. Одевай теплее - он покашливает. Будешь варить щи - капусту не мельчи и вместо томатки положи помидоры. Если ТВОЙ придёт, ведите себя, не забывая, что в соседней комнате Илюша спит!"
Нина едва сдержала желание осадить мать, напоминанием, что самые ответственные родительские годы та фанатично служила школьному процессу, преподавая русский язык и литературу, осуществляя классное руководство и выбиваясь в завучи.
Зоя Игоревна проводила в школе большую часть дня, "несла" школу домой в виде стопок тетрадей, талмудов с планами единственного направления. И ей было мало. Строчила статьи на педагогические темы, кружок поэзии организовала. Всё для того, чтобы какой-нибудь Петька Иванов не сбился с пути и запомнил пару стихов из школьной программы.
Так, не совсем справедливо, конечно, оценивала Нина мать - теперь грузную, внешне глубоко пожилую, хотя до семидесяти оставалось два года. Зоя Игоревна работала сторожем и поучала дочь, как сына Илюшу растить да кашу варить, не помня, что себя и младшего брата, Нина воспитала сама.
Она росла неулыбчивой, деловитой девочкой, способной принимать жизнь такой, как она есть. Мать, со спокойной душой, выдавала ей деньги на разноплановые хозяйственные нужды, без конкретного обозначения.
Вместо дневника "с глупостями," Нина вела деловой блокнот с напоминалками: "за квартиру - до 10-го!" "в среду - молоко!" "сосед дядя Лёша занял три рубля..."
Не только магазинные пельмешки отваривала, но и варганила суп, жарила картошку со шкварками. Зоя Игоревна дочь похваливала:"Вот что значит правильное педагогическое воспитание!" Да, себя сапожником без сапог она не считала. Как и неважнецкой женой.
Потому, что замужества, рождение детей, разводы - дела важные, но мелкие, личные. Не масштабные. Интересы общества - превыше всего! А обществу нужны грамотные, всесторонне развитые люди и старт задаёт именно учитель!
Так искренне полагала Зоя Игоревна - в одной руке указка, в другой - "семена доброго, вечного."
Дочь это не понимала, не ценила и не одобряла. Ни в детстве, ни повзрослев. Хотя бы из-за Саньки. Своего отца Нина не помнила, отчим с ними всего два года прожил. И спарился, едва брату Сашке исполнился год. Нянчиться с ним, с другого конца города, приезжала бабушка - инвалид по здоровью.
Она уходила, едва внучка возвращалась из школы. Девочку ждали замоченные в тазу колготки, пустые кастрюли, братик, а в портфеле - домашние задания. От такого, кто угодно завоет, но только не Нина! Старшая сестра любила младшего брата нежной, балующей любовью.
За всех остальных, кому не было дела до мальчика. Даже, если мать находилась дома (обычно занятая тетрадками) свои хотелки малыш адресовал сестре. Кормила, выгуливала, купала, сказки читала. На синеглазого, блондинистого Саньку засматривались на улице.
Нина гордилась, ревновала и ни на минуту без присмотра не оставляла. Вплотную к пятиэтажкам прилегал частный сектор, а в нём - чуть ли не цыганский табор. Глазом моргнуть не успеешь, как уведут и превратят Саньку в цыганёнка - добытчика милостыни.
Зоя Игоревна возражала, но сговорившись с бабушкой, Нина отвела брата в Храм для Крещения. Саня, став её крестником, ещё больше сердце заполнил. А годы, как птицы летели!
Нине исполнилось двадцать восемь лет. Образование получила заочное, а работу на стройке - маляром, распредом, очень даже очную. Случаем, пригласили мастером производственного обучения в ПУ. Коренастую, с командным голосом наставницу, учащиеся, не самые примерные парни, побаивались и слушались беспрекословно.
Они бы разинули рты, увидев Нину Васильевну в домашней обстановке, с улыбкой порхающей возле любимого брата. "Саня, блинчики или оладушки? Со сметанкой или с вареньицем?" "Надень голубую рубашку - тебе очень идёт!" И совала рублик в карман.
Внешность восемнадцатилетнего Саши и рваниной невозможно было испортить. Синеглазый, светловолосый, с ямочкой на мужественном подбородке - хоть сейчас на обложку журнала! Армии пришлось без Александра остаться - Нина предоставила бумажную доказательность плоскостопия брата.
По настоянию сестры, он поступил в политехнический институт на дневное отделение. Содержание единственного мужчины семьи, взяли на себя Нина и Зоя Игоревна. Сын был матери интереснее дочери. Она верила, что Саша дорастёт, как минимум, до директора крупного предприятия и о нём будут писать все передовые газеты страны.
Нина любила крестника без тщеславных чаяний и анализа. Эрудированный, интеллигентный, не глупый, он имел мягкий, добрый характер без привычки "преодолевать горы и разбивать кулаком преграды." Как -то, увлёкшись девушкой, отказался от встреч лишь потому. что она жила в дальнем районе города - не наездишься.
Безусловно выполняя задания Нины - купить картошки, передвинуть, что-то тяжёлое, вынести мусор, Сашка, сам, "не догадывался" быть полезным семье. Но, если отставить придирки, брат Нины стал неплохим человеком. За пару месяцев до защиты диплома, он подался под Рязань - на слёт бардовской песни.
И там Саньку в самое сердце бабахнуло. Случилась любовь. Красивая девушка по имени Стелла, говорила о себе:"Я будущая актриса." Немножко бренчала на гитаре, немножко пела. Мило изображала пантомиму. Потеряв голову, Саша едва дождался защиты диплома и уехал жениться.
Вскоре мать и сестра получили телеграмму-приглашение на скромное торжество. Александр уже работал и жил в семье будущей жены. Нина с первого взгляда сообразила, что Стелла - пустышка. Двадцатый год, а не учится, не работает. Мотается по всяким тусовкам.
Читает перед зеркалом стихи, занимается пением с частным педагогом, называя это подготовкой к поступлению в известное, театральное училище. Естественно, в Москве. И при чём тут замужество? Но оставалось только принять решение брата. Он остался, уже женатым, мать с сестрой уехали.
Теперь о жизни Сани узнавали только из писем. Год за годом Стелла ездила в Москву - поступать. Обрастала московскими друзьями и подолгу отсутствовала. Иногда работала маникюршей, сподобившись курсы закончить. Тёща высказывала недовольство зятю:
"Мало зарабатываешь. Если б любил жену, за северным бы рублём поехал. Такой бриллиант, как Стеллочка, требует дорогой оправы. Вот станет она известной актрисой, а что ты сможешь ей предложить?"
Кроме совета разойтись пока нет детей, Нина с матерью ничем Саше помочь не могли. Ну, не деньги же для этой фифы слать! Вдруг Нине стало неинтересно жить новостями от брата. От собственного однообразного существования затошнило.
За тридцать, а ни одного романа! Работа, дом, мать с открывшимся диабетом и ежевечерней привычкой бубнить о своей школе любимой. Уже не завуч, но ещё учитель русского языка и литературы в пятых и шестых классах, Зоя Игоревна отпраздновала шестидесятилетие.
Неустроенная жизнь дочери её не огорчала. Не боясь обидеть, говорила:
"Что ж поделать, если Саша похожим на меня уродился, а ты в своего папашу пошла? Да ещё одеваешься, как мужик - брючные костюмы, обувь без каблука. Стрижка - короче некуда. А ведь моя элегантность - в одежде, причёске, всегда перед твоими глазами была!"
Прикусив губу, Нина молчала. Ну, не признаваться же, что быть второй Зоей Игоревной ей никогда не хотелось. Мать только внешне была привлекательной, умела хорошо выглядеть, имея пару юбок и столько же блузок. А внутри - свод школьных правил.
Брякнула: "А что, если мне родить, мама?"
У Зои Игоревны брови взлетели: "От кого?!"
"Постараюсь от мужчины. Что за вопрос? Это будет МОЙ ребёнок и твой внук или внучка."
Мать за сердце схватилась: "Но ты ведь не замужем? Что скажут соседи?"
Нина усмехнулась: "Мне тридцать пять! Старая дева без перспектив. Жалею, что лет пять назад не решилась. Маячил один. Теперь придётся искать."
Дочь мать специально дразнила, а сама уже придумала по путёвке уехать - на турбазу, в санаторий. Всё равно. Не особо красивая, но все части тела на месте, вполне молодая - неужто никто не польстится без обязательств?! От задумки не отступила и, почти в тридцать шесть, родила сына Илюшу.
Любопытство соседей, знакомых оказалось умеренным и, свыкшись "с позором,"Зоя Игоревна приняла. Да так, что даже из школы любимой уволилась. Поэтому декретный отпуск Нины закончился раньше времени. До трёх лет с Илюшей "баба Зоя" сидела.
Потом дали детсад и Зоя Игоревна подалась в сторожа - сутки через трое. Это оказалось очень на руку Нине. Неожиданно в её жизни появился мужчина. Не отец Ильи. Холостой, но без готовности жениться любовник, навещал Нину поздним вечерком. когда Зоя Игоревна дежурила, а Илюша спал.
Иногда, оставив внука на бабушку, ходили в кино. Отношения без особой романтики в сорок лет с запятой, Нину устраивали. Да и всё остальное тоже. Мать, хоть и много болтала лишнего, помогала Нине. Илюша светил, как личное солнышко. "Просто свидания" волновали. Работа не разочаровала.
А между прочим, в Рязани, у Саши тоже происходили разные перемены.
На год позже золовки, жена Саши родила сына и брак стал совсем нестерпимым. Инфантильность Стеллы зашкаливала, стать заботливой матерью у неё не получалось, а скверной женой она была с первых дней. Уже и тёща это понимала. Саша созрел для развода.
О своих невесёлых, семейных делах он рассказал Татьяне - своей коллеге. Успешно замужняя, она не ограничилась словами сочувствия, поскольку имела неустроенную приятельницу - симпатичную учительницу русского языка и литературы по имени Фарида.
Строгого воспитания, за учёбой, работой, она пропустила возможности выйти замуж и теперь, в тридцать лет, занимала комнатку в общежитии, часто плача в подушку. Мать находила ей жениха из татарской деревни, в которой проживала сама, но у Фариды сердце к нему не расположилось.
Да и привычка к городу не отпускала. Вот Татьяна и придумала, как "двух зайцев," одним действием, сделать счастливыми. Отправила Сашу к Фариде, якобы для ремонта телевизора - он кое-что понимал в этом деле. И приятельницу настропалила:
"Шанс заинтересовать "мужчину на грани развода" только один. Никакого прилизанного "хвоста"! У тебя волос богатый - подвей, распусти по плечам и вспомни, где у тебя помада! Стол накрой - Сашка вкусной, домашней едой не избалован. Как можно больше сочувствия и заботы. Именно этим он был окружён до женитьбы. Пусть ощутит ностальгию!"
В борьбе за личное счастье, коварство женщины не знает границ. Едва Александр переступил порог комнатки Фариды, она поняла, что судьба готовила её к встрече именно с этим синеглазым мужчиной.
"Неисправность" телевизора заключалась в слабом контакте с розеткой. "Видимо, полы мыла и задела!" - не смутилась Фарида - кареглазая, с роскошными локонами. Но в полный восторг, гость впал не от улыбки и привлекательности хозяйки, а от угощения.
Тушёная с курицей картошка - вкусно, но не ново. А вот маринованные помидорки, грибная икра и овощные салаты из заготовленных на зиму, поразили вкусовые рецепторы Саши. Он вырос в семье, где на такое время никто не тратил. Жена, тем более. Тёща ограничивалась соленьями. А тут - богатое разносолье!
Назвав Фариду волшебницей, Саня заявил :"Теперь не представляю, как дальше жить без ваших салатиков!" "А я не против вас ими угощать ежедневно,"- не растерялась "волшебница." Отсутствие любовного опыта только красило молодую женщину.
Александр впервые изменил жене. Вернее, осточертевшему браку. Уходя утром - в выстиранной и выглаженной рубашке, с наконец, пришитой пуговицей (в самом низу, и вроде бы необязательной), Саша твёрдо вознамерился развестись и сразу жениться.
Какой женщине, что доставалось - понятно. Но именно теряя, Стелла превратилась в бойца за супруга. Затягивала оформление расставания, плакалась во всех значимых "комитетах" по месту работы Саши, изображала готовность прекратить свою жизнь, шантажировала сыном.
Заявлялась к Фариде на работу, позоря перед коллегами перевирая события. И в общаге творила такое же. А между тем, состоялись и развод, и новый брак. Фарида уже ребёнка ждала. Но, в условиях урагана "Стелла," это сводило с ума. И тогда Саша озарился идеей:
"А поедем к моим! Мать, в прошлом, твоя прямая коллега. Сестра - классная тётка и тоже почти педагог. Есть племянник - малявка, не наша забота. Ты им понравишься. Поживём дружной семьёй, а там будет видно!"
Фарида воспряла. Предложение мужа ей показалось радужным. В квартире его родных две комнаты. На одну он точно право имеет. Нужно жить одним днём, выбирая наиболее подходящие обстоятельства. Но поговорить - не сделать. Одно, другое. Фарида родила дочку.
Ей шёл пятый месяц, когда окно общежитской комнаты вдребезги разлетелось от обломка кирпича, брошенного бывшей женой Александра. Последняя капля заставила супругов в неделю собраться, отправить скромный контейнер, дать телеграмму и прибыть к ожидающим - в родную квартиру Саши.
Встреча произошла парадно, душевно и радостно. Фарида понравилась Нине и Зое Игоревне. Маленькая Маша их умилила. Обе, как оказалось, безумно по Саньке соскучились. За накрытым столом не умолкал воодушевлённый разговор, как станут жить - поживать.
Например, можно готовить, убираться и смотреть за детьми в несколько рук и глаз. Быть может, частично объединить бюджет. Отчего-то вспомнили народности замечательно проживающие большими, дружными семьями. А чем они хуже?
И две-три недели пролетели в таком же приподнятом настроении. Обустроили комнату для супругов. Прибывший скромный контейнер частично ушёл к знакомым в гараж. Но всё же оставили телевизор и холодильник. Нина немного сердилась:
"К чему? Всё равно передачи будем вместе смотреть. И холодильник у нас большой!"
Телик установили в маленькой комнате, а холодильнику достался коридор. Но это мелочи. Всё ещё радовал общий ужин, приготовленный в четыре ловких руки - Нины и Фариды. Бабушка присматривала за внуками. На Сашку мать и сестра не могли насмотреться. Шалости пятилетнего Илюши смешили Фариду, а маленькую Машку всем хотелось подержать на руках.
С чего началось понимание, что двое детей и четверо взрослых под одной крышей, это серьёзный напряг? Оказалось, Фарида "не вовремя" купает дочку. И эти постирушки по пять раз на дню! Весь балкон завешен пелёнками и в зале, хоть днём свет зажигай.
Накрывая мужу завтрак ранним, рабочим утром, Фарида не обнаружила в холодильнике сосиски, ею же купленные накануне. Да, ими поужинали все пять человек (Маша не в счёт). Но две оставалось! И вот - пюре есть, а сосисок нет, и Саша морщится недовольно.
На кухню вышла хмурая Нина - свободный день от занятий. Высказала:
"Ну, что шипите? Ночью плакала Машка. Теперь вы... Сосиски? Илюша перед самым сном захотел ещё один "сосисочный ужин." А ты, Сашка, взрослый мужик - яичницей обойдёшься!"
И началось. У каждой семьи - свой холодильник. Занимать ванную - по расписанию и приготовление еды - тоже. Нина от Фариды категорично потребовала:
"Машу, хоть всю ночь держи на руках, но плач я больше терпеть не намерена! Мать на давление жалуется. Жертвы сплошные, в том числе очень личные."
Это о любовнике она говорила. В первой горячке, не задавалась вопросом, где будут встречаться. Мужчина жил с родителями, денег квартиру снимать, не имел. Не то, чтоб сильно влюблённая, но терять его Нина не желала. Ей хотелось гостей "потерять." Четыре месяца под одной крышей, а будто вечность прошла!
Бытовой разлад нарастал. Как соринка на простыне, он раздражал невыносимо. Инженер, два педагога и мастер ПП - весьма неплохие люди, с образованием, с правильными взглядами и суждениями, друг друга возненавидели. Категорично потребовать съехать не представлялось возможным.
Прежде нежно любимый брат Саша входил в лицевой счёт на квартиру. Инженерная зарплата не позволяла ему снять жильё. Фарида находилась в декрете. Воевать с таким уязвимым "противником" было неловко, но и терпеть - силы заканчивались.
Фарида понимала золовку, но и себя, мужа было жалко до слёз. На территории Нины и Зои Игоревны, они ощущали себя, как в террариуме. Саша, хотя бы днями был на работе, а вернувшись - умел газетой закрыться. Его потерянность и отстранённость доставались жене и
беспокойство в женщине нарастало.
Старалась не покидать комнату. Не включала без Саши телевизор - двойной звук раздражал свекровь. Отправляясь гулять с Машей, брала с собой узелок с ползунками, термос с жиденькой кашей, бутылочку с соской, чтоб подольше отсутствовать.
Устав шагать, маялась на скамейке. Мечталось вздремнуть, хоть полчасика или спокойно приготовить еду. Не стирать руками, а включить машинку. Да, ради пяти ползунков! Но в квартире всегда кто-то находился. К вечеру приводили из сада Илюшу.
Не разбирая правил, мальчик бегал по проходным комнатам, изображая индейца. Делать замечания сыну Нина не позволяла. Но именно он и поставил точку в общем терпении.
В последнюю субботу месяца Саша был на работе. Нина ушла в магазин. Зоя Игоревна прилегла отдохнуть. Илюша занимался конструктором.
Пользуясь спокойствием дочки, Фарида поспешила на кухню - что-нибудь приготовить на ужин.
В какой-то момент пошла Машу проверить и обмерла. Забравшись к сестрёнке в кроватку, Илюша пытался затолкнуть фломастер девочке в рот. Так Фариде показалось. Не помня себя, выволокла мальчишку из комнаты за ухо. Илюша верещал. Маша тоже заплакала. Зоя Игоревна, вмешалась с кудахтаньем. Вернувшаяся Нина набросилась с кулаками на жену брата.
"Он пытался нанести вред моей дочери!" - отбиваясь, кричала Фарида. "Я тебя засужу, негодяйка!"- обещала золовка, указывая на распухшее ухо Илюши. А он, сквозь слезы, твердил, что "хотел сделать Машу красивой." Не врал. Бровки девочки стали зелёными, на лобике кривая звезда такого же цвета, на носике - точка.
Фарида остановила процесс, когда "художник" пытался обвести фломастером ротик малышки. Объяснение Илюши не успокоило и не развеселило. "Невыносимый мальчишка мог повредить ей глаза!" - возмущалась Машина мама. "А зачем вы вообще ... понаехали?! Кто вас звал? "
Такие беспощадно - прямые вопросы прозвучали впервые да так и остались в квартире. Всем взрослым стало ясно, что край в отношениях наступил. Теперь будет только хуже и хуже. Муж предложил Фариде на время уехать к маме в деревню. Разумеется, с Машей.
А он ещё немного зарекомендует себя на новой работе и похлопочет о комнате в общежитии. Фарида зарыдала. Нина выбросила большой палец в поддержку. Зоя Игоревна вмешалась командным тоном:
"Всем успокоиться и разойтись по своим местам! До понедельника внимательнее следить за детьми."
Нина рассердилась:
"А что понедельник изменит? Сашка верно сказал - пусть Фарида едет с Машей в деревню пока он комнату не получит. Уж его одного перетерпим!
Но прозвучало грозное "цыц" Зои Игоревны. Подчинились. Квартира затихла, но в ожидании бури, а не разрешенья проблемы.
В понедельник Нина и Саша ушли на работу. Оба без завтрака, не разговаривая. Зоя Игоревна повела в садик Илью, а вернулась только после обеда. Уставшая, но в глазах блеск стали и торжества. Поддержав себя, нужной таблеткой, потребовала от невестки чая.
А минут через тридцать Фарида едва не задушила свекровь. В объятиях.
Зоя Игоревна была не просто учителем, а заслуженным. Имела награды в виде памятных подарков, множества грамот и даже медаль. О ней писали в городской газете. Её педагогический опыт раскрывался в печатных изданиях специальной направленности.
На открытых уроках Зои Игоревны желали побывать учителя других школ. То есть, мать Нины и Саши была известным и уважаемым человеком в роно, гороно, администрации города. Но воспользовалась этим впервые.
По её просьбе, гороно (не без продуманного давления), предложило для Фариды место в одной из школ. Сторожем. Пока не закончится отпуск по уходу за ребёнком. Дальше - добро пожаловать в учителя! В чём фишка? Да в квартире при школе!
Имелось такое предусмотрение в советское время. Не повсеместно, но для Фариды именно такую нашли. Малометражка со всеми удобствами. Есть где готовить. Правда, душ вместо ванной. Для скорой связи с дирекцией есть телефон. И можно сразу встать на очередь в ясли для Маши.
Не сказка ли? Собирались, провожались и переезжали, преобразовавшись в родных, интеллигентных людей. Нина обняла Фариду: "Ждём с нетерпением в гости!" И все принялись хохотать. Ну, что - хорошие, родные люди.
от автора: Всех героев этой истории я знала лично - перед глазами стоят. С Ниной и Зоей Игоревной мы довольно долго жили в одном доме, но в разных подъездах. Общаться начали, когда у них Илюша родился. Я гуляла с ребёнком, они, по очереди, со своим.
Позже "понаехали" Саша, Фарида и Маша. Вот с Фаридой мы задружили близко. Очень приятная, умная, жертвенная для мужа и дочки женщина. Педагогику выбрала по призванию, но служила ей без фанатизма. Семья для неё на первом месте была.
И после переезда в школьную квартиру, мы с Фаридой ещё долго общались. В начале девяностых, у нас с мужем случилась перемена места жительства, потом разные обстоятельства. Мы с Фаридой потеряли друг друга. Но вот, что-то вспомнилась.
Благодарю за прочтение. Пишите. голосуйте. Подписывайтесь. Если не трудно, конечно. Лина