13.55
В ординаторской Алекс забрался с ногами на диван, отгородившись от всех коконом из белой простыни. Мокрые трусы он наотрез отказался снимать — лето, высохнут быстро. Спорить с истеричным подростком не стали, охота была себе нервы мотать. Врач, дождавшись инспектора по делам несовершеннолетних, вышла, оставив их наедине.
— Как тебя зовут? — молодая женщина с уставшими глазами приготовилась писать.
— Захаров, — зачем-то соврал Алекс. — Никита Захаров.
Закончив заполнять сведения о родителях — парень без запинки оттарабанил имя матери друга и место работы, умолчав, что детский сад №18 находится в другом городе, — инспектор подобралась к главному.
— Что ты делал на мосту?
— Гулял. А что, нельзя? — ощетинился подросток и плотнее завернулся в простыню. За окном тополь ронял белый пух. Алекс щёлкнул пальцами, представив, что в руках зажигалка.
— Скажи, ты специально прыгнул с моста? — инспектор чуть подалась к Алексу. Тот вжался в спинку дивана и отрицательно помотал головой.
— Не бойся, мне ты можешь рассказать правду. Может быть, родители тебя обижают?
Ну да, обидели… Мама взяла кредит на эту поездку, купила новые шмотки. Отец, хоть и предатель, откупился айфоном.
Алекс сново качнул головой — нет, всё нормально.
— Ты дружишь с одноклассниками? Не было у вас конфликтов в последнее время?
— Так каникулы же, — разлепил губы Алекс. Ну и бред несёт эта тётка. У него метр семьдесят росту и чёрный пояс по тхэквондо. Хоть и детский, дураков нет связываться.
— Почему ты прыгнул с моста? — гнула свою линию инспектор.
— У меня сильно болит голова, — солгал Алекс и для убедительности потёр виски.
— Ладно. Очень жаль, что ты не помнишь мамин телефон. Мы постараемся связаться с ней в ближайшее время.
Алекс выдохнул с облегчением и вернулся в палату, куда его определили. Шустрый чернявый паренёк, по виду лет двенадцати, тут же пристал с расспросами. Двое других соседей, меланхоличный толстячок с пробивающимися над верхней губой усиками и малявка в футболке с мультяшным котом, подтянулись поближе, чтобы ничего не пропустить.
Шёпотом, чтобы вдруг не услышала медсестра на посту, Алекс честно рассказал всё как есть. И про то, как из вредности не стал звонить отцу. Как случайно утопил айфон — в этом месте у слушателей вырвалось протяжное «а-а-ах», а чернявый Витёк даже воздел руки к небу, словно вопрошая, за что такая кара. Как наврал инспектору, назвавшись именем друга.
— Ну ты попал, братуха, — Витёк сочувственно похлопал Алекса по плечу. — Короче, как суицидника теперь на учёт поставят и в дурку положат.
— Я же не специально, — от открывшихся перспектив Алекса заколотила крупная дрожь.
— А кто докажет? — Витёк со знанием дела обвёл глазами присутствующих. — Вот то-то же. Я знаю одного пацана, его родаки совсем загнобили. Он оставил записку «я так больше жить не могу» и свалил из дома. И чё ты думаешь? Его нашли, он сказал, что не хочет возвращаться. Эти, из опеки, ему пообещали, что отправят в приют, а привезли в дурку. Он, короче, умный был, в универ собирался. И капец, он теперь в полиции на учёте и со справкой из дурки. Бухает по-чёрному. А мог бы Нобелевскую премию получить, чё.
Мелкий громко всхлипнул, обняв подушку.
— Ты-то чё ревёшь, у тебя всё хорошо, мамка вон сколько еды натащила, — Витёк кивнул на тумбочку, заставленную пакетами и контейнерами. — Кстати, жрать хочешь? Обед-то уже прошёл.
Алекс согласно кивнул.
— Бери всё, — щедро махнул рукой обладатель запасов продовольствия.
Пока Алекс уплетал пюрешки с котлетками, Витёк развил бурную деятельность.
— Валить тебе надо, пока в полиции не прочухали, кто ты на самом деле. У тебя тут есть кто-нибудь знакомый?
Алекс нахмурился, облизывая жирные пальцы. Где-то на краю сознания мелькнула мысль… хвостик… рыжий лисий хвост… кицунэ…
Бинго!
— Есть, — Алекс победно выбросил вверх оба кулака. — Харука-химэ.
(Продолжение следует)
