Глава 3
Настя обосновалась на новом месте, ей было хорошо и спокойно. Приехал Кирилл, спросил:
- В дом впустишь?
- Почему нет?
Когда они наконец оторвались друг от друга, он опять стал её замуж звать. Настя только плечом повела:
- Сказала, не пойду за тебя, не проси.
Ей нравился Кирилл, она не хотела его обидеть, но и замуж за него не хотела. Так он и ушёл, ни с чем. Князь чувствовал себя все хуже. Как-то позвал Василька к себе в библиотеку.
- Хочу, Василий, чтобы ты у князя Константина Острожского служил. Письмо тебе дам к нему рекомендательное, поезжай, поговори.
- Мне у тебя, князь, хорошо. Почему гонишь?
- Не долго мне жить осталось. А без меня ничего тут для тебя нет. Острожский образованных любит, привечает у себя. Тебе в Остроге лучше будет.
Василёк поехал в Острог. Князь Острожский, друг Курбского, был вторым по богатству человеком в Польском королевстве, а может и первым. Он был знатным воином, но и человеком ученым. Основал у себя в Остроге Академию, пригласил к себе Ивана Фёдорова и Петра Мстиславского, печатников, которых из Москвы выгнали. Они ему печатали церковные книги на старославянском. Василёк подъехал к его замку, осмотрелся с интересом. Такого он ещё не видел. Огромный сад раскинулся вокруг большого, со стеклянными окнами, террасами, да балконами дома. Охраны, слуг, в ливреях с гербом Острожских, было множество. Василёк подал рекомендательное письмо и его провели в кабинет хозяина. Князь Константин Острожский был уже не молод, лет под шестьдесят, с длинной бородой, но в плечах широк и крепок. Он, улыбаясь, смотрел на пригожего парня. Прочёл письмо от Курбского, расспросил, чей, да откуда. Василёк ничего не скрывал, мол сын стремянного князя.
- Князь о тебе хорошо пишет, говорит, к учению способен.
- Князь очень добр ко мне.
- Хорошо, переходи ко мне на службу.
- Со мною мать.
- И мать привози, место найдётся.
В этот момент, дверь распахнулась, и в комнату легкой походкой вошла девушка лет шестнадцати.
- Папа, я не знала, что ты занят.
Острожский с любовью на неё посмотрел.
- Василий, это моя меньшая дочь, Елизавета. Елизавета, это Василий Шибанов, он от князя Курбского ко мне служить перейдёт.
Девушка взглянула на Василька приветливо, сказала ласково:
- Надеюсь, тебе у нас понравится, пан Василий.
Василёк, покраснев до ушей, только промычал в ответ что-то нечленораздельное, .
Когда Василёк вернулся домой, Настя заметила, что бродит сын в мечтаниях, говоришь с ним, не слышит, посреди разговора, замолчит вдруг. Спросила:
- Что это с тобой?
Парень глаза опустил.
- Девушка там, в Остроге, была, красоты необыкновенной. Дочь князя.
- Забудь о ней. Если ты в её сторону хоть взглянешь, знаешь что с тобой заделают? На первой берёзе повесят. Вон, Димитрий Сангушко, богат да знатен был, и того погубили за Острожскую княжну. Он на ней женился, вопреки королевской воле, и в земли немецкие сбежал. Но его и там польские отряды настигли. Убили, как пса, на глазах у молодой жены.
Василёк упрямо смотрел в землю.
- А вдруг она сама захочет?
- И не думай. Даже если она тебе скажет “Поди сюда, штаны снимай”, все равно, на тебе отыграются. Обещай мне, что думать о ней перестанешь, а то не поеду с тобой.
Василёк повесил голову, но обещал.
В Остроге, он долго не видел княжну. Помогал князю с бумагами, учился по-украински. Ещё поехал в часть города, где евреи жили. Спросил, где можно учителя найти. Ему показали на дом раввина. Тот открыл дверь, с удивлением посмотрел на молодого, красивого гоя.
- Пан Соломон?
- Да?
- Я бы хотел выучиться древнееврейскому языку. Мне сказали, ты можешь мне помочь.
Раввин удивился, но согласился с ним заниматься. Василёк учился прилежно, скоро начал читать. Раввин не мог им нахвалиться. И на идише Василёк тоже стал понимать, поскольку уже говорил на немецком.
Глава 4
Двадцать первого мая, в день своих именин, князь давал бал. Пригласил самые знатные роды Волыни, своих дворян, да и Васильку сказал прийти. Василёк ещё ни разу в жизни на балу не был. На скоплённые деньги, справил новый кафтан, голубой, с серебряным шитьем. В зелёных шароварах, красных мягких сапожках, стройный, широкоплечий, он привлекал к себе взгляды. Молоденькие панночки, да и замужние панны, смотрели на него с интересом. После обеда, в большом зале начались танцы. В хрустальных люстрах горели множество свечей. Обворожительно играла музыка, кружились пары. Мелькали обнажённые плечи женщин, воздух благоухал запахами их духов.
Василёк стоял у стены и с нетерпением кого-то высматривал в толпе. Неожиданно услышал под ухом ласковый голос: «Пан Василий, почему ты не танцуешь?». Он повернулся и оказался с ней лицом к лицу. На ней было голубое платье, проще чем было модно, но ей оно шло. Золотые косы были подняты в искусную прическу. Васильковые глаза смотрели приветливо. Василёк ответил честно.
- Я, княжна, никогда на балу не был, танцы эти не знаю.
- Это не сложно. Я тебя научу, пан Василий.
Василёк прошёл вслед за Елизаветой через стеклянные двери на широкий балкон. Она положила его руку себе на талию, свою ему на плечо. Она была очень близко, и он ощущал нежный запах ее духов, смешивавшийся с ароматом майского вечера. Они задвигались под звуки музыки, княжна показывала парню движения танца. Засмеялась серебряным смехом:
- Пан Василий, ты подшутил надо мной. Ты очень хорошо танцуешь!
Смущённый Василёк не нашёлся, что ей ответить. Они вернулись в зал и закружились в танце.
Княгиня Острожская благосклонно беседовала с несколькими дамами. Вдруг она заметила, что Елизавета танцует с незнакомым матери юношей. Что-то в лице младшей дочери насторожило княгиню. Она оставила гостей и подошла к мужу. Легко коснулась его руки. Князь повернулся к жене.
- Что это за красавец, с которым танцует Елизавета?
Князь пригляделся к танцующим.
- А, это Василий, мне его князь Курбский порекомендовал. Смышленый парень, учиться любит.
Жена с нетерпением прервала его.
- Какого он рода?
- Кажется, его отец был холопом князя. По-моему, он незаконнорожденный…
Князь наконец-то сообразил, к чему клонит жена.
- Я ему задам!
- Сначала Елизавету ко мне пришли.
- Хорошо.
И муж стал пробираться среди танцующих.
Василёк и Елизавета, запыхавшись от танца, вернулись на балкон. Они стояли на расстоянии, позволяемом приличием, и смотрели друг другу в глаза. Вокруг них как бы образовалась прозрачная стена, через которую не проникали из окружающего мира ни музыка, ни голоса танцующих. Василёк смотрел на княжну, и его живое воображение рисовало ему, что он увлекает её по ступенькам в сад, в темноту, страстно целует её губы, глаза, нежно ласкает плечи, что она отдаётся ему. Елизавете, её не менее живое воображение рисовало, как это будет, ощутить его губы на своих губах, его руки на оголённой коже, а потом... Их безмолвие нарушил тихий, но не допускающий возражений голос отца.
- Елизавета, иди к матери.
Василёк пришёл в себя. Князь смотрел на него сурово.
- Я не хочу, чтобы ты танцевал с моей дочерью. Да и вообще смотрел в её сторону, - сказал князь.
Василёк, покраснев, молча поклонился.
Елизавета получила от матери такое же предупреждение. Она стояла, от досады кусая капризные губки. Увидела, как Василёк вернулся в зал. К нему тотчас подскочила смазливая панночка, увлекая танцевать. Потом они исчезли. Панночка взяла Василька за руку и потащила по ступенькам в одну из садовых беседок. Она приникла к его губам. Он закрыл глаза, увидел перед собой Елизавету, и покрыл лицо и шею панночки горячими поцелуями. Та обомлела и прошептала ему на ухо: «Пан такой страстный любовник!». Звук её голоса привёл Василька в чувство. Он отстранился, невежливо пробормотал что-то, убежал прочь из беседки, в зал больше не вернулся. Елизавета видела только, что панночка вернулась внутрь сo слегка растрёпанными волосами и блуждающей на губах довольной улыбкой. Княжна почувствовала укол ревности.
Продолжение следует...