Архимандрит Павел (Груздев) – один из тех удивительных старцев ХХ века, кто принял подвиг исповедничества за веру в лагерях ГУЛАГа и вышел оттуда исполненным даров Святого Духа. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), протоиерей Николай Гурьянов, архимандрит Серафим (Тяпочкин) – их судьбы схожи. Автобиографические рассказы отца Павла о тяготах жизни и воспоминания его духовных чад поражают и явно свидетельствуют: «Бог был, есть и будет» во все времена. А еще они говорят о том, что святыми не рождаются, а становятся, принимая с терпением и благодарностью все, что посылает Господь.
С детства при монастыре
Павел Груздев родился в бедной крестьянской семье 16 августа 1911 года близ города Мологи в Ярославской области России. В миру будущий монах носил то же имя. Детей в семье воспитывали в православной вере и благочестии. Сестры его отца ушли в местный Афанасьевский монастырь. Когда в Первую мировую войну отца забрали на фронт, мать отправила Павлика собирать милостыню. Он в безнадежности пришел к своим теткам. Родственницы пожалели его и упросили игуменью оставить мальчика в обители. Отрок сначала пас скот, учился трудиться и молиться по-монашески, а потом стал прислуживать в алтаре. К 18-ти годам он уже выполнял всю тяжелую работу в монастыре.
Когда в обители гостил патриарх Тихон, он благословил Павла носить подрясник и надел на него скуфью и ремень, напутствуя на монашество. Эти дары патриарха старец хранил всю жизнь.
В январе 1930 года в обители, с этого момента закрытой властями, отслужили последнюю литургию. Судьба повела Павла в Хутынский монастырь под Новгородом. Там он пел и читал на клиросе, звонил в колокола и ухаживал за ракой с мощами прп. Варлаама. Там же, по благословению будущего патриарха Алексия I, Павла постригли в инока. Но уже через 4 года и эту обитель закрыли, пришлось покинуть и ее. Павлу разрешили взять с собой лишь икону прп. Варлаама. С этим святым у инока были особые отношения, позже он ему дерзновенно молился в лагерях: «Преподобне отче Варлааме! Я у тебя четыре года жил, угодник Божий! Я твою раку, около мощей-то, всегда обтирал! Помоги мне, отче Варлааме, и мои грехи-то оботри, омой твоими молитвами к Господу нашему, Спасителю Иисусу Христу!»
ПОДАТЬ ЗАПИСКУ В СВЯТО-ЕЛИСАВЕТИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Начало исповедничества
Покинув Новгород, Павел вернулся на родину и трудился на государственной селекционной станции. А в 1938 году они с отцом разобрали избу и переправили ее по реке в Тутаев. Там он продолжил прислуживать в храме, за что вскоре был арестован властями. Павла обвиняли в том, что он «размножал для группы антисоветские стихотворения, хранил у себя частицы мощей, несколько сот печатных изображений святых и при помощи этого проводил антисоветскую агитацию…» Его быстро выпустили, не найдя достаточных оснований. Но в 1941 году арестовали снова как «социально опасный элемент». На допросах отца Павла избивали и слепили глаза ярким светом, после чего он стал терять зрение. Следователь принуждал его признать, что Бога нет, но Павел выстоял. За это он лишился почти всех зубов.
Удивительное в лагерной жизни
После допросов инока Павла отправили на шесть лет в лагерь под Вяткой. Там он работал на обслуживании железнодорожной ветки, по которой вывозили древесину, и имел пропуск на свободный выход в лес. Его и других этот пропуск не раз спасал от голодной смерти, ведь лес – это ягоды, грибы и травы. С юных лет он хорошо разбирался в лекарственных травах и в лагере лечил и подкармливал ими умирающих от истощения заключенных. За трудолюбие, доброту и любовь ко всем охранники концлагеря прозвали Павла «святошей».
Как-то в первую суровую зиму уголовники оставили Павла без хлебного пайка, и он с надеждой отправился в лес. «Смотрю – поляна. Снега нет, ни одной снежинки. И стоят белые грибы рядами. Развел костер, грибы на палку сырую нанизал, обжаривал и ел, и наелся», – рассказывал он о милости Божией.
Был и другой удивительный случай, после которого отец Павел мог ходить босиком и в лютый мороз. На одной из работ он пилил с заключенными дрова. Когда случался перекур, инок убегал в сторонку помолиться. Когда его заметили за молитвой, решили наказать. Сняли сапоги и привязали к дереву по колено в снегу. Так он простоял, пока снег под ногами до земли не растаял. После его освободили, и он даже не заболел. «С тех пор у меня ноги и не зябнут. Я бы мог ходить все время босиком, но не хочу народ смущать» – говорил батюшка.
Какими бы ни оказывались суровыми условия жизни, домой инок Павел писал утешительные письма, в которых были и такие строки: «Не все пить сладкое, надо попробовать и горького, но горького пока что я не видел».
Как-то будущий старец спас жизнь заключенному немцу, который повесился из-за того, что на его посту поезд переехал двух лошадей. Отец Павел вынул его из петли и по молитвам к Богу вернул к жизни. А потом еще заступался перед начальством, так что парня не расстреляли. С тех пор каждое утро немец приносил батюшке часть от своего хлебного пайка.
Самый счастливый день в жизни батюшки был, когда благочестивой изголодавшейся девице с Западной Украины под мышку он сунул свой паек и убежал в лес, чтобы та не решила, что это плата за ее «уступчивость», что в лагерях случалось часто. Батюшка вспоминал, как радостно плакал он тогда в лесу:
«И скажет Господь:
— Голоден был, а ты, Павлуха, накормил Меня.
— Когда, Господи?
— Да вот тую девку-то бандеровку. То ты Меня накормил!».
Но, пожалуй, самое удивительное старец рассказывал о том, как заключенные Вятлага служили литургию. Когда удавалось договориться с начальником по пропускам, «лагерная епархия» из двух епископов, нескольких архимандритов, игуменов, иеромонахов и простых монахов выходила в лес на поляну. После совершения последней литургии в пень, служивший престолом, ударила молния, чтобы он не подвергся осквернению. А на месте пня оказалась воронка с чистой водой. Охранник, видевший это, в страхе воскликнул: «Ну, вы все здесь святые!»
В 1947 году отца Павла освободили и он вернулся в Тутаев. Но в 1949 его вновь посадили «за старые преступления» и отправили в ссылку в Казахстан. Окончательное освобождение инок получил только в 1954 году.
Новый этап — священство и духовничество
После лагерей отец Павел вернулся в родные места и поселился близ Свято-Введенского Толгского монастыря Ярославской епархии. В те годы осталось мало тех, кто знал церковную службы, умел хорошо петь и читать, так что местный владыка три года готовил документы и наставлял отца Павла, чтобы рукоположить его в священники. Когда в марте 1958 года это наконец произошло, «вся церковь плакала. Из нищеты... Арестант ведь!.. Не мог и я удержаться – плакал...», – вспоминал батюшка. А еще через три года отец Павел был пострижен в монашество и стал иеромонахом.
В Ярославской области отец Павел прослужил 40 лет. С годами батюшка видел все хуже, а потом и вовсе ослеп, но до последнего дня у него не было дьякона или другого помощника в служении. Теряя физическое зрение, старец все острее видел духовными очами. Молитва батюшки на богослужении производила удивительное ощущение, все присутствовавшие словно на крыльях летали. По рассказам свидетелей, иногда после совершения таинства Причастия отец Павел обращался к Господу по-простому, как к Отцу: «Господи, помоги там Сережке, что-то с семьей…» Прямо у престола, во время молитвы всех по памяти перечислял: и этому помоги, и этому...»
Отец Павел не утруждал людей высокими богословскими наставлениями, он учил вере и любви Христовой просто: притчами, жизненными историями и собственным примером. К нему ездили толпами и привозили подарки, но себе он ничего не брал, все раздавал, угощал гостей. Даже грачам картошку варил. Единственное, что собирал у себя в келье отец Павел – книги. Он имел образование всего в два класса церковно-приходской школы, но был чрезвычайно начитан и мог поддержать разговор с любым человеком, поражая остротой ума и мудростью. При этом старец всегда отзывался о себе как о худом, бедном и необразованном священнике.
Протоиерей Владимир Воробьев, его духовное чадо, рассказывал, что кто бы ни приезжал к старцу, простой мирянин или высокий священнический чин, «обращался батюшка ко всем в высшей степени просто: «Колька!.. Сережка!.. Володька!»... И это действовало на людей замечательно, я бы сказал – отрезвляюще». Так с первых минут рядом с отцом Павлом каждый чувствовал себя простым человеком пред Богом и при этом словно бы самым дорогим другом отца Павла.
Обладал батюшка и удивительными дарами прозорливости и исцеления скорбящей души через простую беседу. «Едешь к нему – такие глыбы в душе везешь... А обратно уезжаешь – как на крылышках! А он… после исповеди приходил – рубашку с себя снимал мокрую и выкручивал», – рассказывали его духовные чада. И батюшка действительно лечил и души, и плоть. Приехала к нему как-то раба Божия Валентина с дочкой. У самой рука после операции перестала сгибаться, так как нерв был задет, а у дочки пропало зрение из-за осложнений гриппа. Батюшка накормил их хорошенько, побеседовал, руку Валентины в своих ладонях крепко подержал. А выйдя из кельи, мать и дочка поняли, что исцелились. Умел он лечить и самые сложные кожные заболевания специальной мазью, с молитвами к Богородице.
Из случаев прозорливости протоиерей Сергий вспоминал, как однажды батюшка попросил его забрать у одной прихожанки иконы, которые хранились у нее после разорения местного монастыря. И вскоре после этого в доме у женщины побывали воры. А однажды к батюшке пришел человек за благословением на рукоположение, но не получил его, потому что старец увидел: «если его посвятят, то его ждет участь Иуды». Еще был такой случай: как-то в сельской бане отец Павел познакомился с молодым человеком, который был не крещен, и решил его прямо там и покрестить. На другой день парень внезапно умер.
Протоиерей Сергий спросил у отца Павла: «Батюшка, вот тебе Господь помогает во всем, глубокие вещи открывает... Это за то, что ты нес в своей жизни такой подвиг?» На это старец сказал: «А я ни при чем, это лагеря!» Он часто повторял: «Спасибо тюрьме!», потому что она научила его жить и развила в нем качества настоящего христианина.
Почил архимандрит Павел на отдание праздника Рождества Христова 13 января 1996 года. Похоронили его на Леонтьевском кладбище города Тутаева. Перед своей кончиной он говорил: «Я вас всех там еще лучше буду видеть». И действительно, батюшка и сейчас помогает притекающим к его могилке – кому чудесной помощью, кому исцелением.
Вечная память доброму старцу Павлу, и да помилует нас Всемилостивый Господь по его святым молитвам.
КАТАЛОГ ИЗДЕЛИЙ СВЯТО-ЕЛИСАВЕТИНСКОГО МОНАСТЫРЯ