Здравствуйте, товарищи курсанты.
Нынче в школах ввели новый предмет, "разговоры о важном". Ещё стали раз в неделю торжественно поднимать государственный флаг. Видимо, впечатлившись результатами строительства нации на сопредельной территории.
Правда, в России всё как всегда. Спрашиваю дочку: ну что, поднимаете флаг? Неа, говорит, пару раз осенью, а потом забили. Так и висит, и ещё один стоит в актовом зале.
К чему я начал это всё? А вот спрашивают иногда в комментариях, "откуда вы все такие берётесь". Стал вспоминать. Товарищей майоров и подполковников. Действительно товарищей. На удивление эрудированных и интеллигентных людей. Других преподавателей. Профессоров и не только. Которые между делом, ненавязчиво, широкими мазками рисовали в неокрепшем мозгу некую картину мира.
Помню преподавателя по сопромату, у которого в кабинете кто-то наклеил стикер партии "НДР", в виде избушки с триколором.
Он аж затрясся: "Убрать немедленно! Россия это наш дом, но не их!"
А мы пожимали плечами и бежали на митинг к Немцову. Ещё бы, там Шевчук выступает и майки на халяву дают: "ты прав!". Прикольно же!
Помню удивительных людей, с которыми 6 лет работал в оборонном институте. Тех, кому "за Державу обидно" и благодаря которым есть у нас и "мультики Путина", и "мать Кузьмы" и много чего, действительно не имеющего аналогов. И эти ваши "стеллсы", жутко дорогие и технологичные, светятся на экране РЛС как на блюдечке за сотни километров.
В эпоху тотальной пропаганды либерастии и профессионального потреблятства все эти люди оставляли где-то в подсознании некие маячки и закладки.
А недавно вспомнил ещё кое-что. В первом классе за успехи в учебе моя первая учительница вручила мне книжку. Прямо скажу, она мне тогда не очень понравилась. Мы в библиотеке охотились за книжками про индейцев, а тут какие-то стихи.. Только спустя годы начинаешь понимать ценность некоторых вещей. А таких книжек теперь не издают. Это был сборник патриотических баллад и стихов с характерным названием "Не рождены мы на обиду". И вот сегодня выкладываю одно стихотворение, что называется, на злобу дня.
"НА ШИПКЕ ВСЁ СПОКОЙНО"
Низки ночные тучи,
а скалы высоки.
Стоят под самым небом
российские полки.
Метут шестые сутки
над Шипкою снега.
Молчат шестые сутки
орудия врага.
- Эх грела бы шинелька,
да, как на грех, стара!
Эх, ноги бы не зябли,
да в сапоге дыра!
Эх, кабы костерочек
да кабы кипяток!
- Оставить разговоры!
Сполняй приказ, браток!
На Шипке всё спокойно
пока мы начеку!..
А нету кипяточку -
покурим табачку.
Достал солдат бывалый
заветный свой кисет.
Полез он за кресалом -
кресала в ранце нет!
Не ранец - а потеха,
не жизнь- а маета!
И в ранце вот - прореха,
и в брюхе - пустота...
- Ну что ж, - вздохнул бывалый
солдат, - переживём,
а с куревом не вышло,
так снега пожуём.
И ты брат не женатый,
и я, брат, холостяк!
На Шипке всё спокойно,
а прочее - пустяк!..
Шестые сутки стонет
балканская метель.
Белым-бела траншея,
как барская постель.
Не свищут вражьи пули,
и не визжит картечь...
-Эх, кабы на часочек
в постелечку прилечь,
в пуховые сугробы,
в лебяжие снега...
-Эгей! Очнись, приятель!
Аль жизнь не дорога?!
Не смей, браток, кемарить!
Крепись - не то беда:
приляжешь на минутку -
не встанешь никогда!
Потрись-ка снегом, что ли,
ишь как закоченел
и щёку отморозил,
и нос, гляди-ка, бел!..
Эх, только бы не пуля,
да только б не в живот!
А прочее - пустое!
До свадьбы заживёт!
А то, что ни затяжки,
ни чарочки вина, -
на то она и служба,
на то, брат, и война...
Низки ночные тучи,
а скалы высоки.
За тучи задевают
солдатские штыки.
До пропасти - полшага,
до турок - полверсты...
Шестые сутки стынут
стрелковые посты.
А за спиной - дорога,
балканский перевал:
чуть оступился - пропасть,
чуть зашумел - обвал,
чуть задремал в наряде -
и турок тут как тут!..
Бесшумные, как волки,
враги к посту ползут.
К посту, где у солдата
шинелечка стара,
и в брюхе - пустовато,
и в сапоге - дыра.
- Ты что притих, земеля,
чего, брат, замолчал?
- Уж больно зябко, дядя! -
солдатик отвечал. -
А темень-то какая!
Не углядишь и зги...
За каждым бугорочком
мерещатся враги!
- Гляди, служивый, в оба!
Паша и впрямь не прост...
Да ведь и нас недаром
поставили на пост.
Вот, помню, было дело
недели две тому:
нагнал паша под Шипку
башибузуков тьму!
Картечью их косили
и шли на них в штыки
отважные ребята-
подольские стрелки.
Не одного героя
мы потеряли тут...
Заряды на исходе,
а турки прут и прут!
Чуть отойдут и снова
"алла" кричат, "алла"!..
- И что же дальше, дядя?
- Да наша, брат, взяла!
Резервы подоспели -
и турки кувырком!
А мы им погрозили
вдогонку кулаком:
катись-ка, турка, с горки
да передай своим:
на Шипке всё спокойно,
покуда мы стоим!
Метут шестые сутки
над Шипкою снега.
Молчат шестые сутки
орудия врага.
И стонет, стонет вьюга,
как раненый солдат...
На ледяной вершине
два часовых стоят.
Как два сугроба снежных,
молчат два земляка.
Вот - губы шелохнулись,
вот - дрогнула рука,
вот - иней серебристый
осыпался с бровей...
- Гляди-ка, дядя! Турки!
Да нет, не там! Правей!..
- Эх было б сердцу зябко
да ночка горяча! -
шепнул солдат бывалый
и снял "бердан" с плеча.
Поймал солдат на мушку
вражину в башлыке,
того, что был поближе,
с ножом кривым в руке.
- Теперь смекнул, Ванюха,
почто паша молчал?..
И грянул русский порох.
И турок закричал.
- Урок тебе, волчина,
не лезь, как тать, в ночи!..
Тревогу заиграли
на Шипке трубачи.
Ударили орудья
прицельно по врагу.
Закопошились турки,
завыли на снегу.
Заухали мортиры
турецких батарей.
Засуетились пули -
одна другой шустрей!
И пошатнулся воин,
откинулся назад.
В траншею оседая,
так прошептал солдат:
- А коли, братец пуля,
то лишь бы не в живот...
всё прочее - пустое...
до свадьбы... заживёт...
Всю ночь без передышки,
от инея седой,
палил, глотая слёзы,
солдатик молодой.
...К утру замолкли пушки,
улёгся дым войны.
И заалели горы
с расветной стороны,
с той стороны, откуда
багряна и светла
заря освобождения
в Болгарию пришла,
с той стороны, где Волга,
где бой часов Кремля,
где Родина героев-
Российская земля!
Туда глядел, недвижен
который час подряд,
глазами ледяными
сраженный в грудь солдат.
Её, Россию, видел
второй солдат во сне
в передовой траншее
на ледяной стене...
Лишь на восьмые сутки,
когда мороз ослаб,
на чёрном "кабардинце"
помчал посыльный в штаб.
В штабной подробной сводке
никто не был забыт:
"...один погиб от стужи...
один в бою убит..."
А вскоре вся Европа
узнала из газет:
"На Шипке всё спокойно.
Потерь особых нет".
