Сентябрь двадцать второго. Алтай.
Этот сезон обещал затянуться почти до конца сентября, снимая с команды хлопоты по сборам лагеря, и большая часть работы была уже сделана.
Со дня на день мы ожидали последний борт, тот что избавит, наконец, от невыносимой тоски по месту, из которого мы еще не улетели, но уже осознали тяготы скорого расставания.
Ночи становились все холоднее, линия снега опускалась все ниже. Прозрачное осеннее небо вот уже несколько дней баловало мерцанием звёзд, заманивая ввязаться в авантюру с ночевкой на точке маршрута «Три лиственницы».
Среди всех рабочих треков - он мой любимец: плато с панорамным видом на ледник Менсу и возвышающимися над ним острым пиком Делоне, скромной и суровой Белухой Восточной, слиянием двух бирюзовых рек, дающих исток и имя Йедыгему, над правым берегом которого возвышаются безымянные скалистые хребты.
На соло-выход я так и не решилась.
Ближе к осени на поляну частенько захаживает медведь, и это - весомый аргумент.
Но если шальная голова ногам покоя не даёт, то можно сделать хотя бы короткое ночное восхождение.
Я предложила.
Один голос - за. Остальные воздержались.
В девять-двадцать мы со Стасом включили фонари, сделали музыку погромче и шагнули в темноту леса.
В десять-тридцать семь сняли рюкзаки на вершине запланированного маршрута, погасили свет и заглушили звук.
Алтайские горы погрузились в ночь.
С высоты каменных гребней потянуло прохладой, из леса слабым ветром принесло запахи зверья, и прислушиваясь к каждому шороху я взяла подмышку штатив и отправилась вверх по склону в поисках удачного ракурса.
А Стас тем временем развел костер, и стало ясно, что я поднялась сюда отнюдь не за удачными кадрами. И не за душевными разговорами у огня.
Каждый из нас пришел сюда помолчать.
О своем. О себе.
Под треск кедровых веток, объятых пламенем. Под темным небом, усыпанным бесчисленными звездами.
И когда костер догорел, мне вспомнилось, как ровно четыре года назад где-то на склоне Белухи к ногам моим падали метеоры. Они летели и гасли в долине, названия которой я не знала, но вглядываясь в темноту Алтайской ночи, различала огромные каменные вершины и замирала в восхищении и страхе.
Мне теперь уже никогда не забыть эту долину - Менсу…
Мы вернулись, когда лагерь утих и погрузился в сон. Лишь пара человек, наблюдавших, как два огонька спускались вниз по склону, дожидались, чтобы спросить:
— Ребят, ну как там?
— Там на 500 метров ближе к небу.