Детство - очень важный период в жизни человека. Нужно ли это доказывать? Думаю, достаточно привести всего лишь одну широко известную цитату:
В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном.
Чем же таким важным мы обладали в детстве, и что мы утратили в ходе взросления? А может, не просто утратили, а у нас это украли?
Осторожный анализ своих детских переживаний, касание своего детского мировосприятия может стать мощным инструментом самопознания. А прослеживание прорастания и развития семян в побеги настоящего какой-нибудь исследователь практической многомерности вполне мог бы назвать элементом освоения оной.)
***
Согласитесь, тема довольно интересная. Чаще всего мы говорим о детстве, естественно находясь уже во взрослом состоянии. Мы пытаемся рационально осмыслить проблематику, найти что-то прагматичное для себя. Порой яркие воспоминания из детства становятся объектом сентиментальных, рафинированных и очень приятных переживаний. А есть и те, кому наоборот неприятно вспоминать о собственном детстве, потому что оно у них было наполнено негативом.
Во всех этих случаях мы остаёмся "как взрослые". Ну, разве что сентиментальность - не столь серьёзное препятствие (для того, чтобы стать "как дети"). А буквальное становление ребёнком - намеренный инфантилизм - даже не рассматривается как пропуск в Царство Небесное)
****
Самое интересное, что "стать как дети" - это не о прошлом. Детство присутствует в нас как пласт и относится скорее к области сакрального.
Воспоминания служат просто поводом, чтобы прикоснуться к этому пласту. И там уже приступить к исследованию, если можно так выразиться.)
****
Прошлой осенью по одному не очень весёлому поводу (я тогда ещё не знал, что он настолько невесёлый) мне довелось побывать в местах, где жили мои дед и бабушка. Это весьма близкая к промзоне местность, дома в которой были построены в сталинскую эпоху.
Казалось бы, посещение этой, не побоюсь этого слова, локации должны были вызвать массу приятных воспоминаний. Но...
Я был поражён увиденным. Местность эта пришла в страшное запустение. Такое впечатление, что за годы моего отсутствия она просто медленно старела и разрушалась.
Дома потрескались и ещё больше посерели, тротуары с трудом угадывались и больше напоминали тропинки, вытоптанные на шлаковой поверхности Аккуратный скверик, возле железнодорожного управления полностью утратил свою форму. А само управление, в которое мы бегали за бесплатной газировкой, было давно заброшено. Сбоку к нему пристроили уродливое сооружение, в котором разместили предприятие для изготовления надгробий (об этом свидетельствовала кривая выцветшая надпись, выполненная плохой кистью на ржавых покосившихся воротах), но и оно было позже оставлено людьми. Масса одноэтажных домов, в которых некогда проживали люди, превратилась в руины.
Безжизненная, уродливая местность.Гуляя по ней, я не встретил ни одного ребёнка, даже взрослые попадались весьма редко.
Вернувшись оттуда, я вдруг понял, что и мой, в общем-то не старый, микрорайон носит похожую печать ветхости и запустения, просто они не успели проявиться в полной мере. Но вот-вот проявятся. И я никак не мог отделаться от этого ощущения. (События этой весны показали, то это ощущение пришло скорее не из прошлого, а из будущего, Однако это уже другая история)
Но, тем не менее, контакт с собственным детством был активирован. И кое что начало всплывать из глубин памяти.
Будем считать, что это - предисловие к моему рассказу.
****
Вот есть такие мудрёные концепции, как "сакральная география", ну или там "геософия". Они дают понять нам, что наше восприятие пространства , внушённое нам в процессе школьного образования, как изотропного, а космоса как груды взаимодействующих атомов (весьма однообразной) - не совсем верное.
В этом плане интересно было погрузиться в то, как я воспринимал окружающий мир в раннем детстве.
И многим знакомый "ковёр с оленями", который висел на северной стене в спальне моего деда, и глядя на который я засыпал, лёжа на перине, когда я приезжал в гости, имеет к этому некоторое отношение)
****
Здесь речь не шла о ковре как вещи (фетише детства или чего-то хорошего). Просто, приезжая к деду, с этим изображением я засыпал (дед придерживался стойкого убеждения, что спать надо на правом боку и лучше всего головой на восток, я это слышал от него, сколько себя помню) и просыпался. Такой вот "пограничный" ковёр, сказочный пейзаж которого у меня "накладывался" на все места, которые находились севернее.
И, конечно же, благодаря деду я очень рано узнал о сторонах света. Я вряд ли смогу сказать, в каком возрасте у меня появился первый компас(магическая вещица!). И каждая сторона была для меня не просто "направлением", а чем-то самосущим. Я не думаю, что такое восприятие было чем-то уникальным в моём случае. Наверняка нечто подобное испытывал каждый мальчик.
Гуляя, я наблюдал за небом в разное время суток, особенно в ясную погоду. Каждая сторона (справедливо сказать - "каждое небо") было для меня естественно связано с определённой насыщенностью определённого цвета, со временем суток и годом. Тут тоже всё достаточно тривиально. И конечно же каждое "небо" было окрашено своей палитрой чувств: от радостного предвкушения Востока, через спокойное довольство Юга, до щемящей грусти Запада. Север вызывал смешанные чувства: волнующая и несколько тревожная Тайна ночи. И она была где-то там, за "оленьим лесом"...
Интересно, ведь многие естественно воспринимали так окружающий мир в детстве, а значит, это - не случайное явление. Есть ли за этим восприятием что-то подлинное? Что-то фундаментальное?
****
Если отвлечься на "личноисторический" экскурс, могу сообщить следующее. Дед служил боцманом на реальной субмарине. Его рассказы очень завораживали меня. Особенно история о том, как из-за неполадок лодка стала неуправляемо погружаться, и сдавившая обшивку пучина извлекала из металла громкий скрежет.
Всю ВОВ дед прошёл боцманом, получил статус участника боевых действий. Хотя по какой-то не афишируемой договорённости они никогда с японцами в боестолкновения не вступали. В любой момент мог прийти приказ атаковать, но не приходил, и это создавало психологическое напряжение. Чтобы снять его, подводники прибегали к интересной уловке. Японская и советская субмарина могли стать на небольшом расстоянии друг от друга, команды выстраивались на палубе. А после начинали поливать противника из водомётов, сбивая с ног и смывая за борт. Победившим в таком состязании считался тот экипаж, член которого остался последним на палубе.
К сожалению, в более старшем возрасте я не интересовался подробностями военной службы деда. Так что остались только отрывочные детские воспоминания.
****
Первый компас, который я увидел, был на ремешке часов деда. Вот на таком.
Так как я сразу проявил большой интерес к этой волшебной вещице, дед купил мне большой компас. Такие всегда у нас продавались в спорттоварах. Вообще у меня их было всегда 2 штуки. Один "в работе" и один "запасной", если вдруг потеряю первый)
Класса до 6-го я непременно брал их с собой, отправляясь на летний отдых с родителями. Всегда хотелось сориентироваться в пространстве и проверить, насколько точно я угадал расположение сторон Света.
****
И вот, возвращаясь к случайно, но по теме сказанному:
какая-то статья :Восток в сакральной географии считался священной стороной света. У египтян восток назывался «та-нетер», т.е. земля богов. Согласно «Текстам пирамид» на «восточном небе» находились Поля Иару откуда поднималось солнце – Ра, страна пребывания блаженных. Эдем – райский сад в Библии располагался на востоке, на восточной (алтарной) части христианских храмов изображают распятого Иисуса. Вообще, восток в солярном традиционном мироощущении играл важную роль, так например, в германском мире сохранилась культовая процедура, сходная с индийской «прадакшиной», латинской «декстрацией» и русской «посолонью», когда при магическом ритуале человек поворачивался вслед за движением солнца с востока на юг, далее на запад и на север. Известно предписание для древнешведских конунгов объезжать свою страну по ходу солнца, по той же схеме с востока на юг, далее на запад и на север после коронации путешествовали и германские императоры Конрад II и Фридрих Барбаросса. В конце концов, само слово orient переводимое с латыни «восток» указывает, на какую сторону света ориентировался изначально человек.
Запад в противовес Востоку казался древнему человеку местом обитания темных хтонических сил, не зря там древние египтяне располагали «страну мёртвых», а греки подземный Аид. У большинства индоевропейских народов погребальная ориентация тела соответствовала оси восток – запад, головой к западу.
Мне неизвестны авторы этой статьи, и я глубоко в неё не вникал. Возможно, они всё свели к какой-нибудь пошлой концепции, а может и нет. Это не важно. Приведённого (нагугленного) куска достаточно, чтобы проиллюстрировать мысль.
Но вот выясняется, что анизотропию пространства утверждают вполне себе авторитетные учения. (Возможно, кому-то покажется интересным такой философский экскурс в контексте написанного. Это из книги Дугина "В поисках тёмного логоса".)
В иранской философии Ишрак, ...её основатель Шихабоддин Яхья Сохраварди говорит о двух онтологических зонах — о Западе и Востоке вещей.
Это удачная метафора для описания антропологического поля — в поле человека есть Запад и Восток. Антропологическим Западом является человек как индивид, а антропологическим Востоком — человек-эйдос. Антропологический Запад может быть представлен как точка на периферии. Антропологический Восток — как центр окружности...
... антропологический Восток считается онтологически первичным, только он есть то, что есть. Поэтому «вселенский человек» или «световой человек», «совершенный человек» (ἄνθρωπος τέλειος у греков, Insân Kâmil в исламе), «внутренний человек», «мировая душа» или «идея человека» мыслятся как то, что реально, а индивидуум как нечто почти иллюзорное, лишенное собственного бытия и черпающее бытие в полюсе антропологического Востока. Точно так же представляет себе антропологическую ситуацию и философия Ишрака и мистическая антропология шиизма и особенно крайнего шиизма, исмаилизма. В центре стоит «десятый интеллект», «всечеловек», «Славный» (маджид) у Хайяна ибн Джабира, «пурпурный архангел» или «ангел человечества»...
... По Сохраварди, имманентно нам дан παν αίσθησις, sensorium, способность чувствования, предшествующая всем остальным сторонам. На этом sensorium'е строится вся антропологическая конструкция, а вокруг нее развертывается внешний мир... Этот концепт ... может работать принципиально в двух режимах:
1) обращенном вовне;
2) обращенном вовнутрь.
При этом в обоих случаях речь идет об одном и том же антропологическом наличии.
Будучи обращенным вовне, sensorium подпадает под воздействие особой структурирующей его инстанции, которую Корбен, переводя сложные технические термины Сохраварди, определяет как l'estimatif, «эстиматив». Эстиматив можно описать как функцию вычисления, рассудочного упорядочивания. Эстиматив, по Сохраварди, есть дьявол, Иблис. Он великий тюремщик, который держит в рабстве sensorium. Этот режим обращенности вовне и порождает индивидуума, человека как сингулярность. Данная идея созвучна с взглядами Шеллинга, который понимал индивидуума как грех.
Именно обращение sensorium'а вовне и развертывает структуры внешнего мира, каким мы его воспринимаем в состоянии бодрствования. Не материя делает его состоящим из ограничений, «земным», но работа sensorium'а в режиме эстиматива. То есть sensorium не просто воспринимает данный внешний мир, но творит его через отчуждение от самого себя, оказываясь во власти рассудочного дьявола. Поэтому дьявол — «князь мира сего», но он творит «сей мир» не сам; он через суггестию рассудка превращает мир в широком смысле, как то, что способен воспринять sensorium, в мир сей.
Этот «сей мир» философы Ишрака называют «мир западного изгнания». Таким изгнанием является индивидуум как тюрьма и отчуждение sensorium'а от самого себя.
Задачей человека, по Сохраварди, является возвращение из «западного изгнания» к Востоку вещей. Поэтому эта философия и называется Ишрак, «Восток», «Восход». Первым этапом этой антропологической реализации является обращение sensorium'а на самого себя. Это подобно состоянию сна, когда воспринимаемые вещи утрачивают жесткую упорядоченность рассудка, мир становится жидким. На санскрите слово «сон», этимологически связанное и с русским «сон», означает «вхождение в себя». Поэтому засыпая, человек становится человеком в большей степени, нежели в состоянии бодрствования...
Возможно, я ещё вернусь и к этим цитатам.
Продолжение следует...