КАК ПЫТАЛИСЬ ВЫДАТЬ ЗА СОВЕТСКОГО ВОЕННОПЛЕННОГО АФГАНСКОГО ДУШМАНА Статья газеты "ПРАВДА" за 01 сентября 1990 года. Автор В. Чертков. С трудом разбираю текст статьи по отвратительной ксерокопии с газетного разворота "ПРАВДЫ". Помогает кратное увеличительное стекло и помощь молодых юношеских глаз моих детей. Удивительное начало и продолжение истории о пропавшем без вести в Афганистане советском военнослужащем Бахретдине Хакимове. Мне не выдали пропуск в КГБ по корреспондентскому удостоверению "Правды" - А если бы я работал на Старой площади? - По их удостоверению выдали бы... - ?! Офицер, встречающий меня у бюро пропусков, почувствовал себя в этой ситуации скованно и, чтобы как-то успокоить меня добавил: - Вы так близко принимаете это к сердцу - стоит ли... Я взглянул на него. На профессионального доброго человека, пытавшегося поддержать меня, быть невозмутимым. Я шёл в один из отделов контрразведки КГБ. Щепетильное дело. По крайней мере оно долго оставалось таким. Посудите сами. Дев
КАК ПЫТАЛИСЬ ВЫДАТЬ ЗА СОВЕТСКОГО ВОЕННОПЛЕННОГО АФГАНСКОГО ДУШМАНА
Статья газеты "ПРАВДА" за 01 сентября 1990 года. Автор В. Чертков.
С трудом разбираю текст статьи по отвратительной ксерокопии с газетного разворота "ПРАВДЫ". Помогает кратное увеличительное стекло и помощь молодых юношеских глаз моих детей. Удивительное начало и продолжение истории о пропавшем без вести в Афганистане советском военнослужащем Бахретдине Хакимове.
Мне не выдали пропуск в КГБ по корреспондентскому удостоверению "Правды"
- А если бы я работал на Старой площади?
- По их удостоверению выдали бы...
- ?!
Офицер, встречающий меня у бюро пропусков, почувствовал себя в этой ситуации скованно и, чтобы как-то успокоить меня добавил:
- Вы так близко принимаете это к сердцу - стоит ли...
Я взглянул на него. На профессионального доброго человека, пытавшегося поддержать меня, быть невозмутимым.
Я шёл в один из отделов контрразведки КГБ.
Щепетильное дело. По крайней мере оно долго оставалось таким. Посудите сами. Девять лет солдат находился в плену, и вот он возвращается в Узбекистан, а его узнают и не узнают. Но все безмерно рады: "Бахритдин вернулся, какое счастье!" Не всех помнит будь она неладна, но отойдёт душой, прильнёт к груди родственников, почувствует запах родного дома и всё образуется. Бахритдин снова стане Бахритдином. Так рассуждали близкие рядового Хакимова, вдруг свалившегося с неба на ташкентскую землю в объятия заждавшихся его родственников. Цветы, слёзы, поцелуи. Только мать не могла встретить, тяжело болела... Но, кто по настоящему ждал его все эти девять лет - она, одна она, выплакала глаза. Отец ушёл из жизни двенадцать лет назад, а потому в аэропорту за главного был Шариф Хакимов - брат Бахритдина. Он и рассказал: ещё в 80-ом году мы получили извещение из Военкомата, что он геройски погиб при исполнении интернационального долга.
Как это случилось, поведали участники боя. Группа мотострелков проводила операцию в одном из афганских населённых пунктов и была встречена сильным огнём душманов. На площади остались лежать рядовой Дремов и (фамилия не читается, начинается на букву Х) Бахритдина, по-видимому, только ранили и он пытался отползти к своим, когда рядом рванула граната. Вынести тела товарищей в тот день не удалось, а когда выбили банду, в кишлаке под камнями обнаружили лишь Дремова...
Газета "Красная звезда" на следующий день после встречи писали: "Девять лет находился в плену рядовой Б. Хакимов. Вчера он ступил на родную землю... Хотя методы душманской обработки, связанной с деятельным воздействием наркотиками, физическим и моральным унижением, таковы, что человек перестаёт осознавать себя". Корреспондент проявил осторожность не только в этом месте материала, это чувствуется всюду в тексте. И там, где заставил порадоваться вместе с ним возвращению Б. Хакимова. Знаю: и в Москве готовились с цветами встретить Бахритдина, чуть ли не Министр обороны.
И всё таки в семье Хакимовых роились гнетущие сомнения. "Мы то находили черты сходства с Бахритдином, - писал брат Шариф позднее, - то не находили их. Его различия с нашим братом мы пытались объяснить девятилетней разлукой, нахождения в тяжелейших условиях плена в дали от Родины. При определённой схожести с братом, моё сердце подсказывало, что торопиться признавать в этом человеке родного брата преждевременно и потому я обратился в КГБ Уз. ССР с просьбой разобраться в сложившейся ситуации.
На возвратившегося чекисты обратили свой взгляд и выяснили, что зовут его Абдулло. Под этим именем жил в провинции Герат человек, которого считали больным советским военнослужащим, захваченного ранее в плен душманами. Его доставили в Кабул одна из банд, перешедших на сторону народной власти. В первые дни он отказался от бесед, пищи, казался сильно перепуганным. Назвал себя Джафаром, жителем Нагорно-Карабахской автономной области, выбравшийся с семьёй в Иран, а оттуда - в Афганистан, где и жил несколько лет. Его уличили во лжи, но подумали "Боится. Он ничего не знает об Указе об амнистии и то, что ему ничего не грозит. Надо всё ему растолковать и освободить от испуга.
- А ведь в конце концов настораживало вот что, - рассказывают мне контрразведчики КГБ, - Это бравада с которой он вдруг всё вспомнил. Такая психология человека, его неприменно вынесет где-то. "Абдулло" знал наизусть Коран, великолепно разбирался в восточной поэзии.
- Знания Хакимова представлялись разносторонними?
- Просматривалось не наше образование.
- То среднее, данное Хакимову?
- Да. Хотя Абдулло тоже без высшего.
Но мы говорим об этом, как о факте от которого никуда не уйти, как не уйдут цветы при встречи в ташкентском аэропорту. Всё известное об Абдулло казалось приводило к однозначному выводу! Это бывший советский военнослужащий, но по каким-то причинам боится признаться, при каких обстоятельствах попал в плен к душманам. Потом последовал рассказ "Абдулло", убеждений, что Б. Хакимов - вот он, перед нами, истерзанный девятилетним пленом, сломанный и надо бы поскорее отпустить его к родным.
Будучи призванным в армию, - рассказывал Абдулло, - я провёл подготовку в Кушке, откуда самолётом был доставлен в Кабул, а затем в Герат. На четвёртый месяц прибывания в Герате оказался в боевой операции и, получил ранение в руку, оглушённый взрывом гранаты, очутился в плену. Содержался под арестом в банде Турана Исмаила, и в последующем, чтобы остаться живым, участвовал под давлением мятежников в операциях против советских войск.
Далее по возможности ёмко буду придерживаться лаконичного заключения, сделанного чекистами.
В ходе беседы "Абдулло" уходил от рассказа обстоятельств пленения, отказывался отвечать на вопросы, касающееся семьи, учёбы в школе, службы в армии, друзей и родственников. Заявлял при этом, что не намерен причинять боль близким, которые считают его погибшим.
"Абдулло", делая акцент на пережитое им у мятежников, мол, постоянный страх и угроза смерти оказали сильное влияние на его психику. Уповая на свою забывчивость: будто бы в его памяти стёрлось почти всё его прошлое после опыта над ним американских и французских врачей, находившихся в банде. Этим же он объяснил незнание русского языка.
И вдруг перед глазами слушателей опять словно забрезжил самаркандский парень. "Абдулло" стал вводить в рассказ вещи, которые давали основание идентифицировать его, как Хакимова. Именно под этим именем он был передан нам афганской стороной и доставлен в Ташкент. Однако, сравнивая фотографии, почерк - экспертиза показала "Абдулло" - не сын узбекской матери, которая до сих пор ждёт своего Бахритдина.
Пока "Абдулло" находился в больнице (в крови следы сифилиса, ослабление зрения), с ним работали опытные оперативники, прекрасно разбирающиеся в лингвистике и психологии. Они и пришли к выводу, что перед ними уроженец и житель Афганистана и не Ирана. Он не знает народностей, проживающих в этих странах. Говорил на персидском языке, дари, в письме использовал арабский алфавит.
В конце концов "Абдулло" рассказал, что он является бывшим иранским гражданином Яхья Мухамеднуром, иранским азербайджанцем - кстати, чекисты так и предполагали. Четыре года назад пересёк границу Афганистана и попал в банду, дислоцирующуюся в кишлаке Гамхор, уезда Шиндант, провинция Герат. За крупное вознаграждение согласился сыграть роль Б. Хакимова.
Главари оппозиции преследовали цель дискредитировать идею возвращения пленных советских военнослужащих на Родину и в случае привлечения "Абдулло" к суду скомпрометировать принятый документ Президиума Верховного Совета СССР об освобождении от уголовной ответственности за совершённые преступления бывших военнослужащих ограниченного контингента советских войск в Афганистане.
А потом? Что будет после того, как Яхья осядет в Союзе, знали лишь спецслужбы, затеявшие эту акцию.
Яхья был возвращён афганским властям, те его отпустили.
Недавно наши чекисты поинтересовались у своих коллег в Кабуле.
- Что с ним дальше?
- По нашим сведениям говорит с Аллахом...
Провалы в бандах, обычно не прощают.
А что же с Бахритдином? Никто из его родственников не считают его умершим. Мусульманский обычай повелевает: тело не предано земле - человек жив.
"И по сей день, - пишет брат Бахритдина Председателю КГБ СССР, - мы, особенно мама, верующая мама, не теряем надежды увидеть его живым".
И вот тот самый, если верить совпадениям, которые не бывают на чистом месте - тот самый Абдулла - хранитель музея Джихада.
Нам известны три случая, когда самозванцы выдавали себя за пленных советских военнослужащих. Последний случай был с "украинцем", которого привезли на Родину и, что-то пошло не так. Но об этом в следующий раз.
Год назад разговаривал с вернувшимся военнопленным из Афганистана на Родину через США. Он рассказал, как проходил подготовку для возвращения в СССР, но Союз развалили и его помощь не потребовалась.
ПРЕДЫДУЩИЕ НАШИ СТАТЬИ ПО ОПИСАННОМУ ПЕРСОНАЖУ "АБДУЛЛО":