Позвонил внук и радостно сообщил: «Бабушка, я в районном конкурсе чтецов участвовал. Занял первое место…»
Охнула душа: «Проросли, проросли зёрнышки, которые я не ленилась каждое лето сеять в его детскую душу… Он подружился с поэзией, и дело вовсе не в этих победных конкурсах, просто он научился чувствовать слово, владеть этим словом и, несомненно, стал богаче духовно…»
Поэтому моя сегодняшняя статья посвящена не просто домашнему чтению, она посвящена поэзии и поэту, стихи которого у меня всегда в шаговой доступности, протяни руку, возьми книгу, открой любую страницу и наслаждайся.
Первая встреча
… Утро на морском берегу. Море – такое чёрное и такое зовущее. Палатки почти у прибоя. Рвётся из репродуктора, зовёт, увлекает, приказывает песенка о замечательном барабанщике с кленовыми палочками: «Встань пораньше, встань пораньше, встань пораньше…» Это моё детство, это моё море – пионерский лагерь «Орлёнок», это моя первая встреча с творчеством Булата Шалвовича Окуджавы.
Потом войдёт в жизнь «Белое солнце пустыни», и хмельной, скрипучий голос таможенника с удивительной фамилией моего отца (это-то и привлечёт первоначально внимание) споёт офицерский романс «Госпожа-удача», споёт и останется в памяти поговоркой на все случаи жизни: «Не везёт мне в смерти, повезёт в любви…»
И уже другой герой с огромного белого экрана пропоёт в полупустой зал кинотеатра «Центральный» в Рыбинске: «Не обещайте деве юной любови вечной на земле». И содрогнётся последний ряд, и смешливый мальчик в форме курсанта речного училища бережно сожмёт мои пальцы. Но для меня всё это ещё не будет поэзией Булата Окуджавы, а будет просто лёгким дыханием, намёком на то, что кто-то сказал обо мне, сказал легко и простосердечно, понятно до озноба.
А ведь слава Окуджавы уже гремела по стране, просто моё юное знание было слишком мало и хрупко, чтобы вместить в себя такую величину, как Булат Окуджава. Да и что такое слава? В том ли, что узнаётся с полунамёка имя, или в том, что при звуке мелодии и очаровании слов одна рука крепче сжимает другую?
Слава – понятие посмертное
Как-то спросили Окуджаву:
- Булат Шалвович, как вы относитесь к своей славе?
- Слава – понятие посмертное. К сожалению. Или к счастью, - ответил Поэт.
А мне кажется, что всё-таки к сожалению. Хотя при жизни Булата Шалвовича было всякое. Сам Окуджава вспоминал, как однажды, более сорока лет назад, он исполнил на сцене одну из лучших своих песен – «Песенку о солдатских сапогах»:
Они встречают нас и вводят в дом,
А в доме нашем пахнет воровством…
Тогда кто-то из зала крикнул резко: «Пошлость!» Зал оживился, раздались аплодисменты, свист. Окуджава взял гитару и молча покинул зал. А потом долго не поддавался на уговоры выступить в этом зале снова. Не такие ли мгновения своей жизни имел в виду Булат Шалвович, произнося это грустное «к сожалению».
А то, что песни Окуджавы не перестали звучать после его ухода, это, конечно, счастье. Свет его поэзии, его музыки, его негромкого голоса льётся к нам из родников шестидесятых, а мы жадно пьём эту удивительную влагу.
И хотя в последние годы жизни Окуджава сам уже не мог исполнять свои песни, был тяжело болен, остались видеозаписи, старые пластинки, кассеты, диски. А в век интернета не стало никакой проблемы услышать и его голос. Интересно также услышать, как звучат песни Окуджавы в исполнении его сына, других певцов и музыкантов. Это и есть счастье посмертной славы.
Интересно, что ко мне, а может и к кому-то ещё имя Булата Окуджавы пришло через другое красивое имя – певицы Жанны Бичевской. Помню в те годы, когда не было и намёка на доступность любой музыки, я искала пластинку с её песнями и неожиданно наткнулась на настоящее сокровище, на конверте было написано: «Жанна Бичевская поёт песни Булата Окуджавы». И когда очарование от стихов, музыки и исполнения – счастливого сочетания всего этого – уже состоялось, я прочитала сопроводительную записку автора: «Правда, должен заметить, что в большинстве случаев её исполнение бывает значительно более красивым и «пышным», чем того заслуживают мои скромные городские песенки».
Естественно, после этих слов захотелось услышать эти же песни в исполнении самого автора. В нашей ярославской глубинке, да ещё тех лет, было нереально даже мечтать отыскать пластинку с песнями Окуджавы. Помогли друзья.
Главное осталось неизменным
И с тех пор, с той самой пластинки, Окуджава прочно вошёл в мою жизнь, он со мной, как говорится, «и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни». Теперь уже не требуется даже вспоминать текст, стоит только вспомнить любую строчку стиха, и пластинка внутри закрутится, заиграет, польётся грустный, с налётом какой-то тайны, голос. Давайте прислушаемся и зазвучит внутри нас «Грузинская песня»:
Собирайтеся, гости мои,
На моё угощение,
Говорите мне прямо в лицо,
Кем пред вами слыву…
А потом появится Моцарт со своей старенькой скрипкой, который «Отечества не выбирает, просто играет всю жизнь напролёт».
И захочется быть гостьей «московского муравья», чтобы и мне кто-то «целовал обветренные руки и старенькие туфельки», чтобы мужское желание «на кого-нибудь молиться» не кончалось разочарованием, чтобы ожидаемое счастье однажды и вправду возникло «из ночных огней», и чтобы «тени их качались на пороге, неслышный разговор они вели».
Пробовала давать слушать Окуджаву детям, наблюдала, что остаётся в их сознании, оседает, поётся. Остаётся и возникает, но не сразу. Хотя «Дежурный по апрелю» был чуть ли не гимном класса, в котором я работала, эта песня звучала на прощальных линейках и у дружеского костра. А внуки мои просили вместо колыбельной спеть им «Сказку о старом короле», сказку, полную юмора и житейской мудрости – «и пряников сладких отнять у врага не забудь». Смешное королевское войско – «пять грустных солдат, пять веселых солдат и ефрейтор» - под руководством короля в заштопанной мантии с сухарями и махоркой – был тогда срезом нашего общества, мудрый человек Окуджава рассудил верно: «Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться, а пряников, кстати, всегда не хватает на всех».
За последнее время многое изменилось, но главное осталось неизменным – душа, чувства людей. Всё так же «на фоне Пушкина снимается семейство», всё так же мы прощаем пехоте «за то, что порой неразумна бывает она», всё так же где-то, «согнувшись, входят в дом постылые мужчины». А потому звучат и не подлежат забвению стихи Булата Окуджавы. Его стихи занимают слишком мало места в школьной программе, поэтому нам остаётся прочитать его стихи своим детям и внукам, чтобы они потом прочитали своим.