Общество любви и красоты. Как французы поселились в Петербурге

Но история Петербурга знала и другие времена. Петр I посетил Францию в 1717 году, где встретился с семилетним Людовиком XV. Из Парижа царь привез мастеров шпалерного дела, архитектора Жана Леблона, резчика Николя Пино, живописца Луи Каравака и других специалистов. Оттуда же в Петербург прибыл кораблестроитель Морис Пангалой, итальянец по происхождению. Он не только построил 66‑пушечный корабль, но и обучил мастерству известных впоследствии кораблестроителей Гаврилу Окунева, Ивана Рамбурга и Василия Юшкова. Всячески способствуя переезду французских мастеров в Петербург, где уже в 1716 году появился католический приход, император, однако, изгнал вскоре из столицы французских священников-иезуитов, которые в Смутное время поддержали воцарение Лжедмитрия. #INJECT_1# Обширная французская слобода возникла недалеко от дворца Меншикова на Васильевском острове. Резчики, столяры, фонтанных дел мастера, чеканщики, ткачи, позолотчики, часовщики, повара, парикмахеры, мастера лить из олова и иных металлов разные вещи жили здесь вольготно. В этом же месте поселился и архитектор Леблон, которому Петр поручил составить общий план строительства города. С благодарностью вспоминая Леблона, мы тем не менее порадуемся, что не все его планы осуществились. Француз намеревался сохранить в Петербурге принцип поселения единоверцев в отведенных для них местах — слободах, которые были обозначены и на картах. Но уже на плане города 1737 года названия иностранных слобод исчезли — обособленное проживание было отвергнуто. Характерной особенностью жизни многонационального петербургского населения становится сближение этнических групп, смешение языков. «Пожалуй, не найти другого города, кроме Петербурга, где бы одни и те же люди говорили на столь многих языках, причем так плохо, — писал датчанин Педер фон Хавен, — можно постоянно слышать, как даже слуги говорят то по‑русски, то по‑немецки, то по‑фински». Молодой Петербург в этом отношении можно было сравнить с древним Вавилоном. Количество переселенцев из Франции увеличивалось. Среди эмигрантов появились во множестве не только мастера, но и люди без определенных занятий, авантюристы. Их, почуявших, что в новом городе есть чем поживиться, становилось все больше. В 1757 году в Петербург прибыл французский посол маркиз де Лопиталь. Он стал знакомиться со своими соотечественниками. «И мы ужаснулись, — вспоминал сотрудник посольства Мессельер. — Оказалось, что у многих знатных господ живут беглецы, банкроты, развратники, женщины такого же поведения, которые занимались воспитанием детей. А некоторых из обнаруженных в Петербурге французов разыскивала французская полиция». Узнав об этом, возмущенная императрица Елизавета Петровна создала комиссию по нравственности. Лопиталь тоже принял меры. И вскоре из петербургского порта вышел корабль, все пассажиры которого говорили на французском языке. Они были возмущены тем, что их погрузили на судно и отправляют на родину — так были депортированы самые безнравственные французы столицы Российской империи, и количество представителей этой страны в российских городах снизилось. А вот при Екатерине II культурная жизнь основывалась на идеях французского Просвещения. На петербургское общество оказали заметное влияние многочисленные французские учителя и гувернеры, которых принимали на службу в казенные учебные заведения и в частные дома. Французский язык в XVIII — начале XX века преподавался во всех средних учебных заведениях. В Императорской академии наук большинство периодических изданий выпускалось на французском. В костеле стали служить французские монахи-доминиканцы, которые с конца XVIII в. занимались просветительской и миссионерской деятельностью, основывали приюты и школы. При Екатерине II и Павле I вновь появились иезуиты, они вели агрессивную пропаганду католицизма в России, чем вызвали гнев Русской православной церкви. В 1820 году император Александр I запретил деятельность ордена иезуитов на территории Российской империи, а всех его членов повелел выслать за пределы страны (запрет действовал чуть не два столетия — подразделение ордена иезуитов «Общество Иисуса» было зарегистрировано в Москве лишь в постперестроечном 1992 году). Появились в Петербурге и гонимые во Франции гугеноты. Памятником их присутствия в нашем городе стала Французская кальвинистская церковь на Большой Конюшенной улице (в советское время в этом здании разместился Шахматный клуб). После Французской революции 1789 – 1794 гг. в Петербурге появились эмигранты-аристократы — потомственные военные семьи де Ливрон, д’Анжу, де Сукатон, Жерве, которые служили России более ста лет. В нашем городе в 1793 году жил граф д’Артуа, будущий французский король Карл X. Когда во Франции была провозглашена республика, Екатерина II разор­вала дипломатические и торговые отношения с этой страной. Французы, жившие здесь, должны были публично отречься от революционного режима. Такую присягу приняли 786 человек: 112 купцов, 97 учителей, 94 военных, 68 человек прислуги, 171 ремесленник (38 поваров, 30 парикмахеров, 26 часовщиков и ювелиров, 12 портных и модисток)… В конце XVIII века в Петербурге был открыт французский магазин, где продавали шелк, галантерею, парфюмерию, появились парикмахерские, мастерские портных и модисток. Новые заведения изменили облик петербургских дам и кавалеров в соответствии с французской модой. Французские повара и кондитеры основали новые для Петербурга заведения — рестораны, кухмистерские — и оказали огромное влияние на русскую национальную кухню. Первой школой для слепых мы обязаны французу Валентину Гаюи, который основал институт для 15 слепых детей в 1807 г. У нас жили и работали французские врачи, инженеры, военные. Французы продолжали занимать важное место в образовании, науке, искусствах. Трудно переоценить вклад французских архитекторов в великолепие Северной столицы… Петербург знал времена, когда многие аристократы лучше говорили по‑французски, чем на родном языке. Языком общения штаба русской армии во время войны с Наполеоном также был французский. А десятки тысяч пленных французских солдат, оставшихся на бескрайних просторах нашей страны, ассимилировались с местным населением, и сейчас среди коренных петербуржцев встречаются носители французских фамилий.