Приветствую любителей фигурного катания! На канале “FAMETIME TV” вышло очень большое интервью с Анной Щербаковой. Собрала для вас отрывки оттуда и разделила их по тематическим группам для удобства. Приятного прочтения!
Про олимпиаду
– Говорят, что Олимпиада – главное соревнование в жизни спортсмена.
– Ну, наверное, это правда. При том, что я никогда не любила загадывать, говорить, что вот Олимпиада, Олимпиада… У меня в голове всегда был более реалистичный подход. Вот я вхожу в сезон: я знаю, в какой я форме и какие у меня шансы. Я уже ставлю на него цели.
Но уже за два года до Олимпиады я гнала мысли о ней куда подальше. Я считаю, что можно и без этих мыслей идти к цели, чтобы потом не было нереализованных амбиций, переживаний, разочарований.
То, что было в Пекине – для меня это отдельная маленькая жизнь. Ты за минуту в олимпийской деревне переживаешь столько эмоций, сколько за неделю в обычной жизни. Все эмоции на Олимпиаде можно умножать на 10, на 20. Каждый день там имел такое же значение на мою жизнь, что месяц в обычной жизни. Вот там ты уже понимаешь, почему все так особенно рассказывают об Олимпиаде. Это не сравнится с другими турнирами.
– Ты на Олимпиаду не ехала фавориткой. Все говорили про Камилу Валиеву, что она возьмет золото. Ты сама читала, что пишут?
– Я читала вообще все. Я всегда читаю любые новости, даже перед программами. Вот я прожила свой день, а теперь я посмотрю, что про этот день пишут в интернете. Бывает, сходится, а бывает – вообще что-то кардинально другое. Но ни разу на меня это серьезно не влияло, я спокойно к этому отношусь.
- Тебя не обижало, что выделяют другую фигуристку вместо тебя?
– Нет, нисколько не обижало, не задевало. Я свои силы трезво оценивала. Я знала, что на Олимпиаду еду в очень хорошей форме. У меня с первых дней там очень хорошо пошли тренировки. Знала, что мне важно сделать все свое, что у меня хорошие шансы. Я о местах не думала, я знала, что это главный старт в моей жизни и есть шанс сделать на нем все по максимуму. Эта мысль меня очень бодрила.
– Когда ты катала произвольную, то понимала, что это прокат чемпионки?
– Нет, не понимала. Понимала, что я для себя чемпионка. У меня был вызов справиться со своей программой. Я потом поняла, что именно в таком виде я эту программу даже на тренировке ни разу не катала.
– Ты же видела программы Трусовой и Валиевой. Вот если бы вы все откатали чисто программы – кто бы взял золото?
– Если бы Саша Трусова выполнила весь свой контент чисто, то она бы меня по баллам превзошла. Но соревнование в том и заключается, что кто-то идет на риск, который не удается.
У меня тоже была не самая простая задача – я, выходя на лед, знала, что не имею права на самую маленькую помарочку. В этом тоже есть своя сложность, когда ты знаешь – один раз споткнулась и все. Ты уже задачу не выполнил.
При том, что у меня максимальный тоже контент был. Два четверных – в сезоне я только с одним каталась. Хотя были мысли и три вставить, и на тренировках такой контент даже удался, но в момент старта я поняла, что это будет неоправданно, что я за этот контент не отвечаю.
Если я ошибусь, то даже не смогу с себя за это спросить, потому что пошла на неоправданный риск.
– Когда ты видела, как выступила Валиева и поняла, что золото твое. Что ты почувствовала?
– Это, наверное, один из самых странных моментов вообще в моей жизни. Я села в грин-рум, и там был прокат Камилы. Сложно объяснить, с чем это связано, но за все это время я не испытала вообще ничего. Ни радости, ни расстройства.
Я не осознавала, что я вижу. Пустые глаза просто. Я сидела и думала: так, вот Олимпийские игры, получается, что они закончились, я хорошо выступила, не сон ли это, можно ли расслабиться, почему нет бешеной радости. Я просидела весь прокат с пустым взглядом.
Объявляются результаты и показывают меня. Я это понимаю, но эмоций нет. Думаю: надо ли их показать? В итоге я так и не успела определиться. Меня так и показали – сижу, смотрю в одну точку, пытаюсь осознать, кто я, где я, что происходит.
Сейчас я могу сказать, что это было эмоциональное выгорание. Еще долгое время эмоций практически не было. Я потом еще полгода находилась в состоянии аффекта.
– А эмоции Трусовой и Валиевой на тебе отразились тогда?
– В тот момент каждый из нас переживал внутри свою историю, свою драму. Просто каждый из нас разный, каждый по-разному ее проживал. Я абсолютно понимаю эмоции девочек, свои.
Я такой человек, который не склонен к импульсивным решениям в принципе. Поэтому я не так ярко проявляю эмоции. В тот момент у меня свои были переживания.
– Летом аккаунт ISU опубликовал пост, в котором должны быть все олимпийские победители, но тебя среди них не было. Тебя это задело?
– Я об этой ситуации узнала чуть позже. У меня все личные сообщения были заполнены поддержкой, фанаты из разных стран писали. Я сначала даже не поняла – в связи с чем такой прилив поддержки? Но потом разобралась, что это был пост ISU.
Моя сторис об этом была для того, чтобы просто поблагодарить людей за эту поддержку. Я не могу сказать, что меня пост в соцсетях может так задеть.
– Но это же не просто пост, это международная федерация.
– Главная медаль настолько ценнее, чем пост в соцсетях, что он меня нисколько не задел. Я нигде не возмущалась, что меня там нет. Я просто поблагодарила людей за поддержку. От той ситуации у меня больше осталось приятных эмоций, – сказала Щербакова.
О будущем
– Но пока заканчивать карьеру ты не планируешь?
– Пока не планирую. Сейчас у меня идет восстановление. Я вернулась к тренировкам, но по двум причинам они еще не полноценные.
В первую очередь, по состоянию здоровья еще нельзя – я соблюдаю рекомендации врачей и постепенно возвращаюсь к нагрузкам. И во-вторых, у меня сейчас очень много проектов, занятой график. Вот так одно, другое, третье.
Получается, что три четыре дня у меня всегда заняты – в остальное время прихожу на тренировки. Поэтому от съемок я отдыхаю на катке, а от тренировок – на съемках.
– А когда ты вообще в полной степени вернешься в тренировочный процесс?
– Там все индивидуально. Постепенно повышаю нагрузки, стараюсь на каждой тренировке по чуть-чуть вперед идти, на месте не стоять. Посмотрим. Пока загадывать не могу, – сказала Щербакова.
– Пока ты не выступаешь в соревнованиях, ты можешь кататься в шоу.
– Да, потому что для соревнований уровень подготовки должен быть намного выше. Это функционалка, это новые программы, это сложные каскады. По моей тренировке видно, что я пока к этому не готова. Даже для шоу мне сейчас форму нужно поднабрать.
О Тутберидзе
- Что в Тутберидзе такого особенного, что делает ее спортсменок чемпионками?
– Полная самоотдача со стороны тренеров, которую они требуют взамен от фигуристов. И когда получается полная взаимоотдача с двух сторон, тогда и получается тандем, который приносит результаты.
В целом, у тренеров позиция, что невозможно всегда заставлять спортсмена. Нельзя взять ребенка, который не хотел – и вы мучаетесь вместе с ним весь его путь. Будут моменты, когда самого трудолюбивого спортсмена придется где-то подтолкнуть. Бывают дни, когда ты сам в себя не веришь, но должен быть тренер, который знает, что ты все равно можешь. И он дожмет.
У любого спортсмена бывает такие дни, когда нужно, чтобы со стороны тебя подбодрили и настроили на тренировку.
– Со стороны кажется, что ты сама такая замотивированная, такой солдат, который сам все выполняет.
– Мне кажется, у нас в группе только такие.
– То есть берут только таких?
– Мне кажется, что да.
О личной жизни
– Личная жизнь – она вообще есть у тебя?
– Она сейчас появляется, впервые есть время с подружками куда-то сходить погулять, а не просто на тренировке увидеться. Конечно, когда я была вся в спорте, ни о чем этом речи не шло.
– Мне Женя (Медведева) тоже рассказывала: вообще, какие там свидания, какие мальчики...
– Я об этом не думала никогда в спорте. Не волновало ничуть.
– То есть вы даже с девочками мальчиков не обсуждали? Вы же видите каких-то фигуристов соревнующихся молодых.
– Нет, ну одно дело – обсудить, ха-ха.
Для меня личное – это всегда личное, не хочу это напоказ выставлять и обсуждать. Но могу честно сказать, что находясь в спорте, соревнованиях – максимально не до этого было. Не к месту. Я человек, который 24 часа в сутки о фигурном катании думал.
Какие у меня сейчас мысли, я рассказывать не буду. Но личная жизнь, как какое-то банальное времяпровождение с друзьями – на это время есть, чаще собираемся, общаемся.
– Сейчас ты свободна или в отношениях?
– Свободна.
– С кем из фигуристок дружишь?
– С Дашей Усачевой часто видимся вне катка. С Алиной Загитовой, особенно последние год-два, очень друг друга понимаем. Много похожих моментов, через которые мы проходили.
Никогда не забуду, как она меня поддержала на Олимпиаде. В тот момент это были эмоции через край, и мне это очень помогло. Был момент, когда была сложная ситуация с командными соревнованиями.
– Когда тебя не взяли.
– Да. Не только меня. Я решения не обсуждаю и не осуждаю, федерация принимала решения в своих интересах. Но это не отменяет того, что мне лично было очень тяжело переживать тот период. В тот момент Алина очень поддержала, она писала за день до произвольной программы: ну что, Ань, ты выступаешь?
В тот момент, когда мало кто высказывался на эту тему, мне было очень важно почувствовать эту поддержку.
– О чем ты мечтаешь?
– Заниматься любимым делом, которое будет приносить мне удовольствие. И чувствовать, что я в этом совершенствуюсь. А если о душевном спокойствии, то чтобы рядом всегда были близкие, чтобы у всех все было хорошо и чтобы все беды обходили стороной.
– Есть у тебя нереализованная цель в карьере?
– Уверена, что у меня будет много целей, которые я обязательно реализую. Но они появляются постепенно. В данный момент я свою главную реализовала и нужно еще отойти от нее.
Сейчас я чуть спокойнее сама к себе, менее требовательна сама к себе. После спорта хочется похулиганить, это внутреннее ощущение: вот всегда был режим, а я против режима. Всегда держалась, а сейчас могу чуть расслабиться. Сейчас время такого поиска, где от себя много не требую. Но за что берусь, стараюсь делать на все 100.
– Чего ты боишься?
– Первая мысль – про семью, про родных. Но я поняла, что даже не боюсь их поддержку потерять. Это что-то, что от любых моих боязней мне поможет. То есть они всегда рядом.
А если несерьезный ответ, то очень боюсь глубины моря – вообще не могу нырять. Все эти живности, рыбки… Причем высоты не боюсь.
– Во что ты веришь?
– В то, что все в наших руках. Не совсем «если ты что-то очень хочешь, то это обязательно исполнится», а «если ты все для этого сделаешь, то все будет так, как нужно».