Чернояровский пассаж не уступает пышностью своему соседу – Александровскому пассажу. В картушах на фасаде сохранился вензель из переплетающихся букв «ДИЧ» - инициалы первого владельца – купца Дмитрия Ивановича Черноярова.
На месте владений Черноярова некогда стояли два отдельных здания, между которыми притулился домик мещанской семьи Вениаминовых. Он явно не вписывался в планы застройки Пассажа, и купец предложил выкупить его на весьма щедрых условиях. Глава маленького семейства был вот-вот уже готов уступить, но молодая супруга ответила решительным отказом. В результате домик сгорел вместе с неуступчивой хозяйкой, покуда супруг ее был на службе. Доказать причастность Черноярова к поджогу так и не удалось, и в скором времени на пепелище начались фундаментные работы. Недели не прошло, как загорелись «бытовки» каменщиков вместе с двумя рабочими. Строители бежали, обезумев от ужаса, отказавшись даже от расчета и что-то бормоча о «Даме в красном».
Переход между пассажами так и не достроили, Чернояров отказался от этой идеи и поселился на третьем этаже готового дома. В доме тогда уже было паровое отопление, но в квартире самого купца была единственная в здании дровяная печь. В тот же год старший сын купца отравился угарным газом. Прислуга божилась, что растопила печь правильно и проверила печные дверцы и задвижки...но несчастье произошло. А один из посетителей Пассажа заявил, что в тот день он столкнулся в здании со странной женщиной, одетой в длинное красное платье. Она, подобно сомнамбуле, ходила по коридорам Пассажа, лицо ее скрывала вуаль, а руки – длинные перчатки. На вопрос, не нужна ли ей помощь, женщина рассмеялась странным, нечеловеческим голосом и мужчина поспешил удалиться восвояси.
Чернояров был убит горем, он распорядился построить отдельный флигель, куда и переехал жить окончательно.
В последующие годы «Дама в красном» неоднократно посещала Пассаж, после ее посещений возникали пожары… Люди, посещающие Пассаж в наши дни, говорят, что даже эхо внутри «какое-то не такое»… Люди, находящиеся там по долгу службы, с удовольствием делятся сплетнями… О темной истории Пассажа они ничего не знают, но иногда замечают, что вечером возле их окон частенько останавливается какая-то женщина в красном платье и долго смотрит на что-то через стекло… Но из-за освещения лица ее так никто и не разглядел…
Нынешний владелец Пассажа хочет отдать дань неупокоенной душе госпожи Вениаминовой - заново отделать комнату с печью на последнем этаже и «отдать ее в распоряжение Дамы»…Только вот у него она Дама не в красном, а в черном…почему-то…может, свет не так падал…
Прекрасная яркая легенда… которой потчуют всех, кто готов слушать.
Но начав искать, невольно обнаруживаешь достаточно много несостыковок.
Дмитрий Иванович Чернояров никак не мог быть владельцем Пассажа, поскольку к моменту его постройки в 1901 году, он уже года три как покоился в фамильном некрополе на Арском кладбище.
Пассаж заказали сыновья купца Дмитрия Ивановича Черноярова - Дмитрий и Алексей. Уже после смерти отца они основали торговый дом «Д.И. Чернояровъ въ Казани», которому принадлежала гостиница на Воскресенской улице в доме Крупенникова напротив Гостиного двора и несколько магазинов, торговавших широким ассортиментом тканей, мебельной обивкой, коврами, клеенкой, церковной утварью и другими товарами.
Архитектором Пассажа стал также Генрих Руш. Он выполнил заказ на отлично: из двух старых невзрачных строений - бывший дом Останкова и дом Черноярова – получился дом с хорошо запоминающимся обликом. Руш не умел строить скучные здания: не скучен находящийся через дом Александровский пассаж, не скучен дом Кекина на стрелке Лядских улиц, не скучна колокольня Богоявленской церкви. Он надстроил задние на один этаж, что легко увидеть при взгляде на тыльную сторону постройки. Так что возраст стен у нынешнего пассажа разный. Здание, впоследствии сильно перестроенное, утратило широкий металлический балкон, однако сохранились парадный и черный входы, лестницы, частично – арки и красивые литые фигурные перила. Пассаж привлекает внимание пышностью – арочные окна, лепные гирлянды, железные маковки, украшенные кованым шпилем.
Исследователи масонской символики здесь также видят много символов: два пеликана – закон высокой гармонии, гербовый щит в форме лилии – чистая будущность, изображение змей на щите – мудрость, лепные арочные гирлянды, лучковидные фронтоны, стилизованные столбы… Даже в симметрии и асимметрии здания зашифрованы послания. Если внимательнее посмотреть на фото, Пассаж имеет как бы три узких, шириною в три окна, дома, соединенных крыльями-переходами – символ трех степеней масонства: ученика, товарища мастера и мастера. Два крыла-перехода имеют разную длину: в одном крыле пять окон, а в другом - семь. В масонской символике число «пять» - равновесие, а «семь» - святость.
Главная контора Торгового дома располагалась в доме Чернояровых на Ново-Комиссариатской улице. Там же жили оба брата и их сестра – врач Варвара. Никто из Чернояровых не жил ни в самом здании своего Пассажа, ни в дворовом флигеле.
Как и было положено в то время, состоятельные купцы исполняли общественные обязанности – к примеру, Дмитрий был членом-казначеем Ольгинского детского приюта трудолюбия, а Алексей входил в совет Казанского купеческого банка, был членом-учредителем Казанского общества распространения образования и входил в Попечительный совет Казанской торговой школы. Торговый дом «Д.И. Чернояровъ въ Казани» был весьма солидным предприятием с многочисленным персоналом. При торговом доме была организована «Ссудо-сберегательная вспомогательная касса торговых служащих при торговых предприятиях Торгового дома «Д.И. Чернояров в Казани» - Чернояровы старались выстроить отношения со служащими по-современному.
Сразу после постройки здание стало заполняться арендаторами помещений. Первый этаж занимала торговая зона. Второй и третий этажи были с коридорной системой планировки, центральной лестничной клеткой, которая хорошо освещалась фонарем.
Здесь были "Центральные" номера - весьма приличная гостиница, сюда переехала известная казанская фотография Соломона Семеновича Фельзера, здесь же нашлось место и для зубоврачебного кабинета Готлиба Андреевича Цейнера. Интересно, что этот зубной врач был сооснователем первого в Казани завода "песчано-известкового (силикатного) кирпича". А помимо того, он 37 лет состоял дантистом в Казанском Родионовском институте благородных девиц.
В этом доме также был магазин «М. Рамъ». Некоторое время здесь же работал кинематограф «Эдиссон» (именно так, с двумя «с»). А в книжно-музыкальном магазине «Восточная лира» торговали музыкальными инструментами, нотами и музыкальной литературой.
В начале 20 века промышленность и сельское хозяйство в Казанской губернии продолжали развиваться по капиталистическому пути. Росло количество промышленных предприятий, но наиболее крупными оставались стеариново - мыловаренный, глицериновый и химический завод братьев Крестовниковых, текстильные и кожевенные заводы и фабрики Алафузова и Казанский пороховой завод. Здесь выпускалось более половины всей промышленной продукции Казанской губернии. На этих предприятиях трудился почти каждый второй рабочий. Значение Казани как важного торгового центра Поволжья и европейской России сильно возросло.
Но развитие это не сопровождалось улучшением положения рабочего класса и крестьянства. Рабочие подвергались нещадной эксплуатации. При официально установленной максимальной продолжительности рабочего дня в 11,5 часов рабочий день на большинстве предприятий губернии длился 12-14 часов. Обездоленность, бесправие основной массы населения рождали социальный протест. Надвигалось время революционных событий.
В середине января 1917 г. казанский губернатор П.М. Боярский сообщал в Министерство внутренних дел: «Чуть ли не все слои населения открыто осуждают правительство. Нервное настроение подогревается дороговизной жизни, отсутствием муки, толками о грядущей возможности голода. Все ждут лозунга «К оружию», чтобы, как говорит молва, совершить великое дело». В самом конце января 9-тысячную стачку под лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!», «Хлеб, мир, свобода!» провели алафузовцы. Вскоре к забастовке подключились рабочие других предприятий. Усилились волнения в частях Казанского гарнизона. Учащаяся молодежь устраивала многолюдные политические сходки. По приказу командующего Казанским военным округом войска гарнизона были приведены в состояние боевой готовности.
В самом начале марта на казанских улицах состоялись многочисленные демонстрации. Революционные настроения проявили солдаты трех полков, которые арестовали своих командиров. Были разоружены полиция и жандармерия, освобождены политические заключенные.
В России и в частности в Казанской губернии нарастал кризис. Вот что сообщала 19 октября 1917 г. кадетская зета «Камско-Волжская речь», ссылаясь на официальные данные. «В городе промышленность и заводская жизнь замирает, нет запасов продовольствия, недовольство рабочих и прочего населения возрастает». Экономика продолжала разрушаться. Предприятия сокращали выпуск продукции, многие их них бездействовали. Транспорт в состоянии почти полного паралича. В 15 раз обесценился рубль, быстро росли цены на продовольствие. Набрало силу забастовочное движение. Деревню охватили «аграрные беспорядки». Крестьяне захватывали помещичьи земли, жгли имения.
После революции оба брата Черноярова выехали через Крым в Аргентину, сестры же, а их было три – Мария, Екатерина и Варвара - остались в Казани. Из семейной усадьбы на Ново-Комиссариатской их переселили в один из домов на Большой Красной. Две сестры - Екатерина и Варвара - умерли во время Отечественной войны. После смерти сестер оставшаяся одна Мария Черноярова-Мандельштам переехала к родственникам Лодченко в отдельную комнату в доме на улице Чехова. Она прожила затворницей и умерла в 1947 году в возрасте 75 лет. Все три сестры похоронены на Арском кладбище.
Кстати в фамильном некрополе упокоены Дмитрий Иванович с супругой, его брат и три дочери. Никакого сына, угоревшего от закрытой заслонки в Пассаже нет. А должен был бы, если бы…
В первые годы после революции в бывших Центральных номерах располагался так называемый "Дом советов", где довольно длительное время проживали направляемые на места высокопоставленные партийные, комсомольские и советские работники, в том числе отец известного доктора мира профессора Леонида Рошаля – Михаил Григорьевич Рошаль, член ЦИК ТАССР. Не имевшие корней в городах назначения, они жили в бывших гостиницах, из тех, что получше, переименованных в "Дома советов".
В начале 1920-х второй и третий этажи превратили в общежитие. Первый этаж Пассажа занимало издательство ТатГосиздата, в которое вошло издательство Гажур. Тут же были редакции различных газет и журналов – Чаян, Молодежь Октября, Сельская молодежь, Освобожденная женщина. В разные годы здесь работали Хади Такташ, Фатих Карим и Вафа Бурнаш. Последние двое тут же в Пассаже и жили.
Хочу немного остановиться на личности Фатиха Карима, все не идет из головы его судьба.
Честно говоря, с творчеством поэта я не знакома от слова «совсем». Да и сама поэзия, как жанр, мне не очень импонирует. Может, от того, что сама я складывать слова в рифму не могла никогда, даже в период юности, когда многие пробуют свои силы.
Фатих Карим родился в начале 1909 года в маленькой башкирской деревеньке, здесь же окончил начальную школу, в Белебее – педагогический техникум, в Казани – землеустроительный техникум. Работал в редакции детско-юношеской литературы Татиздата, сотрудничал с республиканскими газетами и журналами, печатался. Женился, родились две дочурки. Он был своим, правильным, советским человеком.
Завистливый коллега написал на него кляузу. Впрочем, клеветничать он начал еще раньше, через статейки, через заметки. Мол, поэма «Аникин» - сплошь клевета на Советскую Армию, и дружбу-то он водит с русским поэтом-антисоветчиком, троцкистом П. Васильевым. А вся дружба сводилась к единственному вечеру – ужину в московском Доме литераторов с обсуждением творчества Васильева.
Поэта исключили из комсомола и Союза советских писателей, уволили с работы и, наконец, он арестован НКВД. Ему было 29 лет.
Справедливости ради нужно отметить, что доносчик хоть и получил то, ради чего все затеял, но жернова военного лихолетья перетерли и его самого, без остатка. Через несколько месяцев написали донос уже на него самого, а вскорости расстреляли в подвале.
Поразительны не столько сами Большой террор, репрессии, война , сколько атмосфера тех лет, полная подозрительности и недоверия ко всем без исключения. Газеты печатали то, что предписывалось сверху. Но и среди простого народа было полное отсутствие сочувствия к невинным жертвам, которые только вчера были добрыми друзьями и уважаемыми людьми. А сегодня вдруг, в одночасье сделались "врагами народа", "шпионами", "насильниками" и "убийцами". Конечно, люди были запуганы, так как схватить и расстрелять могли любого и каждого. Но, помимо страха, были всеобщая подозрительность, и шпиономания.
Во время ареста Фатих пережил самые страшные пытки НКВД – пытки жаждой и бессонницей, холодый (по пояс в холодной воде) и горячий (в невыносимой духоте) карцеры, примитивные побои… Поэта лишили избирательных прав на пять лет и осудили на заключение в лагерях ГУЛАГа на десять лет… десять лет нежизни… десять лет борьбы за право на существование… десять лет выживания… Чего стоит только «баржа смерти» - однажды всех заключенных посадили на баржу, отогнали ее в море и подожгли, спаслись только двое…
В конце 1941 года дела о «правотроцких организациях» начали разваливаться, первого декабря Фатих Карим вернулся домой, вернули членство с Союзе писателей. Но уже в январе 1942 года он отправился на фронт, где он прослужил три года до самой смерти под Кенингсбергом.
Уже намного позднее здание вновь приобрело свой прежний статус. В Пассаже появилось кафе «Ял» («Отдых), которое еще до сих пор помнят. Фишкой заведения было огненное мороженое «Казан утлары» («Огни Казани»), его подавали с чак-чаком и поджигали.
Часть помещений принадлежала московскому Юниаструм банку, остальные — местным крупным структурам.
В 2012 году здание Пассажа приобрел у московского Юниаструм банка и различных местных крупных структур известный предприниматель - «владелец заводов, газет, пароходов» - Камиль Шайдаров, возглавлявший в 1990-е годы Союз кооператоров Татарстана и создававший банк «Континент». Бизнесмен задался идеей превратить пассаж в «дом музеев». В первую очередь начались работы по подключению Пассажа ко всем коммуникациям. А в 2018 году подвалы здания были уже заняты интерактивными квестами и лофтами, на первом этаже расположились кафе и рестораны, в том числе «Тюбетей», и отделение Сбербанка. Третий и четвертый этажи пока законсервированы и ожидают свое очереди на ремонт с укреплением конструкций и реставрацией интерьеров.
В планах выставка раритетных автомобилей и комната с привидением. «Все экстрасенсы, которые приходили в пассаж, независимо друг от друга указывают, что здесь обитает привидение. Именно поэтому мы решили оставить помещение, в котором оно живет, в неизменном виде. Мы нашли антикварную мебель тех времен. Комната будет пустовать – должна же «дама в черном», как часто называют призрак, где-то иметь убежище, раз уж не хочет уходить отсюда более ста лет», – рассуждает Камиль Шайдаров.
Тем временем в пассаже ни шатко ни валко продолжается капитальная реконструкция. «Подвал и первый этаж уже отремонтированы, к остальным мы пока не подступались. Предстоит большой объем работ. Размер необходимых инвестиций огромен. До комнаты привидения мы дойдем еще не скоро, она находится на четвертом этаже», – поделился планами Камиль Шайдаров.
Ждет своей очереди и удивительный световой купол, который современники называли «фонарь»
Световой фонарь Чернояровского пассажа
Отдельно хочется рассказать о флигеле, который также как и Пассаж является памятником архитектуры и в котором, как некоторые пишут, жил Чернояров после смерти старшего сына.
Изначально участок с двухэтажным деревянным домом принадлежал казанской купчихе Анне Павловне Пуховой. Досточтимый Дмитрий Иванович купил его в начале 1880 годов. Вплоть до 1917 года дом принадлежал жене Дмитрия Ивановича.
В наши дни флигель связывают с Федором Ивановичем Шаляпиным, упоминают, что он пел здесь с церковным хором, и даже называют конкретную дату, ссылаясь на его воспоминания.
И действительно, в «Страницах из жизни» Федор Иванович упоминает, что регент Щербинин выбрал его и еще двух мальчиков-певцов на вечер в доме Черноярова. На тот момент Шаляпину было лет 8-9, т.е. это 1881-1882 годы, Чернояровского пассажа не было и впомине, а дом на Ново-Комиссариатской появился лишь в 1890 году. Получается, действительно – пел-таки маленький Федя в этом флигеле! Вот только был то деревянный флигель, потому как ныне стоящий каменный дом появился позднее, в 1889-1891 годах.
Воспоминанием Федора Ивановича о том событии я и хочу закончить:
«Втроем мы стали ходить к приказчикам (Черноярова) на спевки; там нас угощали печеньем и чаем, в который можно было класть сахара, сколько душа желала. Это было замечательно, потому что дома и даже в трактире, куда мы, мальчики заходили между ранней и поздней обеднями, чай пить можно было только «вприкуску», а не «внакладку». А у приказчиков клади сахара в стакан хоть по пяти кусков! И сами они были ребята славные, говорили с нами ласково, угощали радушно. На вечер к ним явились какие-то важные барыни, купцы, господа. Было светло, радостно и вообще незнакомо мне хорошо».
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал "История одного дома"