От чего так паршиво, до боли? Вновь тоску навевает зима. Из счастливого завтра уволен. Распознать неспособный обман Я, наивный, топчусь в чистом поле. Ковыряю ногами сугробы. Спотыкаюсь, цепляясь за наст. Хлопья сыплет остывший Чернобыль. Вместо снега золы пелена. И молчанье вселенской утробы. Что-то боязно мне и тоскливо. Пережить бы февральскую хмарь. Небо чёрным пугает отливом. И притих одинокий звонарь В колокольне резной над обрывом. По низине раскинулась Припять. Усмиряет хрустальные льды. Здесь зола вместо снега. Ей сыпать Ещё долго, скрывая следы, В те края, где предложат мне выпить...
От чего так паршиво, до боли?
Вновь тоску навевает зима.
Из счастливого завтра уволен.
Распознать неспособный обман
Я, наивный, топчусь в чистом поле.
Ковыряю ногами сугробы.
Спотыкаюсь, цепляясь за наст.
Хлопья сыплет остывший Чернобыль.
Вместо снега золы пелена.
И молчанье вселенской утробы.
Что-то боязно мне и тоскливо.
Пережить бы февральскую хмарь.
Небо чёрным пугает отливом.
И притих одинокий звонарь
В колокольне резной над обрывом.
По низине раскинулась Припять.
Усмиряет хрустальные льды.
Здесь зола вместо снега. Ей сыпать
Ещё долго, скрывая следы,
В те края, где предложат мне выпить...
