Вступая на суде в защиту по совместительству страхового агента и угонщика автомобилей Юрия Деточкина, следователь Максим Подберёзовиков с дрожью в голосе просил судей пожалеть его:
- Он, конечно виноват. Но он не виноват.
Мол, совершал плохие поступки, но «не корысти ради». Талантливый актёр, непримиримый борец за справедливость современный Робин Гуд пытается восстановить её по-своему (естественно, с нарушением социалистической законности). Всем и каждому понятно – недоглядела система, а праведность нужно вернуть во что бы то ни стало.
В общем, хороший человек, хоть и вор.
****
На Руси так повелось исстари – снисходительно относиться ко всякого рода «добрым разбойникам», да и вообще проходимцам (особенно, если раскается перед всем честным народом). Все всё понимали: человек лихоимец, потому как «злая доля» такая. Все ж от бедности происходит, а значит, виновата власть!
В обязанности лиц Свиты Его Императорского Величества входило не только выбирать рекрут в специальные рода войск, но и следить за движением рекрутских партий в дороге. Именно там и вскрывались подчас самые неприглядные моменты, поэтому высокие должностные лица обязаны были принять самые неотложные меры для ликвидации негативных явлений.
В распоряжении Инспекторского Департамента флигель-адъютанту гвардии штабс-капитану Рылееву от 10-го февраля 1856 года за № 2854 «Об осмотре рекрутских партий», за подписью Военного Министра князя В. А. Долгорукова, было сказано:
«… Государь Император, возлагая на Вас наблюдение за следованием партий рекрут общего в Государстве набора, назначенных в Запасные дивизии Отдельного Кавказского Корпуса, ВЫСОЧАЙШЕ повелеть соизволил: предоставить Вам устранять и исправлять на месте все недостатки, или беспорядки, какие будут Вами замечены при сдаче партий, а на случай экстренных надобностей по этому предмету, выдать Вам 2000 руб. серебром.
О таковой монаршей воле, объявляя Вам к исполнению и препровождая 4 выписки из маршрутов, по которым следуют в Запасные дивизии Отдельного Кавказского Корпуса и в Штаб войск Кавказской линии и Черномории рекрутские партии, предлагаю:
1., С получением сего отправиться на тракт, по которому следует в с. Константиновское и г. Ставрополь партии рекрут … и осмотрев оные, удостовериться:
а) В каком состоянии здоровье рекрут;
б) Получают ли они в пути всё довольствие, какое положено по Наставлению для партионных офицеров изданному;
в) Исправна ли на них рекрутская одежда;
г) Не имеют ли претензий на сопровождающих их партионных начальников и конвойных и
д) Сколько и где оставлены на пути больных и в случае значительного числа, то не было ли к этому особых причин, по недостаточной попечительности партионного офицера.
2., Равномерно производить осмотр и тех партий, которые не показаны в препровождаемых выписках, по неполучению донесений о выступлении их с места набора, но должны следовать в Запасную дивизию Отдельного Кавказского Корпуса по тому же тракту.
3., Партии не останавливать для осмотра на дороге, но производить оный на дневках или по прибытии на первый ночлег, обращая впрочем внимание, в каком порядке они следуют.
4., Если бы замечено были Вами значительные беспорядки или совершенные со стороны партионных Начальников незаботливость к сбережению здоровья рекрут, то, не объявляя ему об этом, распорядиться о замене такого офицера другим, в первом Губернском или уездном городе.
5., Обо всём, что Вами будет найдено при осмотре партий и какие будут приняты меры к прекращению замеченных беспорядков и неисправностей, доносить мне для всеподданнейшего доклада…» .
Большинство осмотров были формальными и заключались лишь в учёте личного состава – сколько было, сколько потеряно и сколько осталось. Так, старший адъютант Дежурного Генерала Штаба Его Императорского Величества гвардии штабс-ротмистр Пашков докладывал 13-го марта 1856 года:
«… вчерашнего дня осматривал я расположенную на дневке в селе Солдатском партию рекрут Рязанской губернии, следующую под командой подполковника Вечеслова, в запасную бригаду 8-й пехотной дивизии в город Миргород…
…При выступлении партии было всего рекрут 428 чел. Из них оставлено на пути следования в больницах:
- в г. Туле – лихорадкой 1 чел.
- в г. Черни – лихорадкой 2 чел.
- в г. Фатеже – воспалением лёгких 1 чел.
Сего дня в ночь на станции Солдатской умер 1 чел. За неимением врача, неизвестно от какой болезни…» .
Некоторые обращали внимание на физическую форму рекрут и на их здоровье. Так, старший адъютант при Дежурном Генерале Штаба Его Императорского Величества полковник Сабир после осмотра 15-го марта 1856 года партии рекрут, назначенной в 4-ю Резервную Дивизию (г. Проскуров), докладывал:
«… нельзя было не обратить внимание на непомерное число больных и вообще на наружный вид минских рекрут; в особенности, в сравнении с великороссийскими губерниями.
Последние необыкновенно бодры, веселы и при взгляде на них, никак не верится, что они уже совершили столь значительные переходы, тогда как минские рекруты имеют вид изнурённый, болезненный и крайне унылый. Медики, свидетельствовавшие вместе со мной минских рекрут, приписывают большое число больных лихорадкам и горячкам, свирепствующим в это время в местах прохождения минских партий, а равно перемене пищи, с наступлением поста и атмосферическим переменам в настоящее время.
Что же касается до изнурённой наружности минских рекрут вообще, то они находят тому причину в скудности их крестьянского быта до сдачи; и действительно, опыт доказал, что от сытной пищи и винных порций, получаемых ими со времени выступлении в поход, они значительно поправились…» .
Ряд замечаний касались внешнего вида рекрут и нехватки одежды. Так, при осмотре 7-го марта 1856 года партии рекрут Полтавской губернии под командой подпрапорщика Исаев, следуемой в Учебный Сапёрный батальон (г. Царское Село), на половине похода в г. Мценске, выяснилось, что:
«… у большей части рекрут не было шерстяных носков, а одни только холстяные портянки, едва годные к употреблению; штабс-ротмистром Пашковым куплено 35 пар шерстяных носков, которые розданы рекрутам…» .
Но главное, что выявляли флигель-адъютанты – это жалобы рекрут.
Из осмотра 27-го февраля 1856 года партии рекрут Владимирской губернии под командой капитана Савина, следуемой в Резервную дивизию 6-го Пехотного Корпуса (г. Киев), в селе Богдановке, Остерского уезда:
«… Рекруты объявили жалобу на жестокое обращение партионного офицера, который, по показанию их, за маловажные проступки, сильно наказывал розгами…» .
Главное, что отмечали все инспектирующие – это элементарный обсчёт, т.е. недодача того, что полагалось по закону.
Так, при осмотре 25-го февраля 1856 года в г. Богородицке Тульской губернии партии рекрутов Вятской губернии под командой подпоручика Быкова, следовавшую в запасную бригаду 12-й пехотной дивизии в г. Стародуб (430 чел.), было указано, что
«… рекруты объявили претензию на недодачу по положении 3-х винных порций и 342 чел. на невыдачу кормовых денег за последний ужин в деревне Балдине…».
Партионный начальник, естественно, пойманный с поличным, начал юлить и оправдываться, что, мол
«… винные порции полагал выдать при вступлении с партией в Московскую губернию, где вино дешевле, а кормовых денег не успел выдать, по затруднении достать в деревне мелких денег…» .
Объяснение, безусловно, странное. Не успел… хотел потом, искал, где подешевле…
В общем, изворачивался, как мог.
Флигель-адъютант Рылеев предлагал заглянуть глубже – он видел причину воровства в порочности самой системы (рапорт от 26-го июня 1856 года):
«… партионный офицер, кроме прогонов, на содержание своё в продолжительном пути, ничего от казны не получает; между тем, часто оставляет семейство и потому вовлечённый в двойные расходы, при ограниченности гарнизонных окладов, должен извлекать себе средства на продовольствие из рекрутских денег…».
Отсюда проистекал самый простой способ бережливости – на своих подчинённых:
«… Для извлечения такой значительной экономии, самый благонамеренный партионный Начальник, вынужден прибегать к средствам, может быть, совершенно противным их нравственному чувству…
Средства эти … состоят в следующем:
1., Из положенных 3-х винных порций в неделю выдают по две и даже по одной и притом, выгоняя из ведра вместо 80 чарок более 100; для подавления жалоб на это офицеры должны снисходить рекрутам за пьянство на собственные деньги.
2., В местах богатых, где жители не требуют кормовых, партионные офицеры оставляют их в безгласности, а в местах бедных – выдают рекрутам деньги на руки с вычетами, или готовят по артелям ещё большую экономию.
3., Показывают расход на большее число подвод, нежели берут в действительности, по сделкам с Земской Полицией.
4., Для своза собственных рекрутских вещей, нанимают подводы или везут на казённых, а с рекрут берут значительную плату.
5., Увольняют рекрут в отпуска за деньги, снисходят их поступкам и тому подобное, так что нельзя высчитать все частные случаи, все те напрасные жертвы, которые должен принести рекрут и сколько должен претерпеть, если у него ничего нет.
Между тем, формальные инспекторские смотры не достигают часто своей цели, потому что рекруты, зная, что тот же офицер или старший унтер-офицер будет провожать их весь путь, основательно опасаются говорить, боясь мщения, в чём я довольно убедился. Партионный офицер, предупреждая претензии, имеет обыкновенно избранных рекрут, которых балует и которые в строю первые и громче всех кричат «всем довольны, по 3 чарки в неделю пьём»; эти любимцы избираются из наёмщиков и называются между собой «подлокотниками»…» .
В общем, партионный начальник получался у Рылеева как эдакий «голубой воришка» из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова – стеснительный и застенчивый Альхен (Александр Яковлевич), завхоз 2-го дома Старсобеса, понемногу воровавший из бюджетного учреждения.
Тем не менее, доклад флигель-адъютанта возымел своё действие. Так, из доклада по Инспекторскому Департаменту от 5-го июля 1856 года за № 65 следовало, что -
«… на основании доклада Рылеева подлежат аресту от 2-х недель до 3-х месяцев и преданию военному суду 11 обер-офицеров и 1 унтер-офицер без ареста…» .
****
12-го сентября 1856 года Командир Отдельного Корпуса внутренней стражи (ОКВС) генерал-лейтенант Н. И. Гартунг, пытаясь хоть как-то оправдать своих подчинённых, доложил Военному Министру генерал-адъютанту Н. О. Сухозанету свои соображения «касательно замеченных беспорядков злоупотреблений при осмотре рекрутских партий, следовавших на Кавказ».
Гарнунг указал главные причины, лежавшие в основе махинаций партионных офицеров, среди которых – все сторонние:
«… 1., Партионные офицеры, состоя в зависимости от Командиров гарнизонных батальонов, коими производится обмундирование рекрут и назначение партионных начальников, - при приёме людей, не смеют браковать вещи. Но при сдаче оных в войска, за браковку должны приплачиваться собственными деньгами, почему для успешной сдачи вещей, партионные офицеры вынуждены прибегать к законной экономии…
2., При проводе партий через местность, где инспектируют и осматривают Воинские Начальники и медики, партионные офицеры для получения чистых квитанций иногда вынуждены задабривать, чтобы не обращали внимание на претензии рекрут и не показывать много больных, а также прикрывать происшествия, которые лишают офицера права на получение ордена Св. Анны за благополучный отвод 3-х партий…» .
Как видно, всё происходило-то не от злого умысла, а по бедности и корысти вышестоящего начальства, до которого наказание, как правило, никогда не доходило. Каждый выкручивался в меру возможностей и собственной фантазии.
Ну, а наказывали всегда «стрелочника».