Что хорошо в человеческом обществе — так это разделение труда. Можно быть специалистом в чем-то одном. Кто-то, допустим, кимоно хорошие шьет, кто-то сакэ варит, а кто-то и сказки сказывает.
А у одной семейной пары, старика и старухи, лучше всего получалось огурцы выращивать. Тем они и жили.
Вот раз удачно набрали они огурцов: крупных, ровных и хрустящих — и отправился старик ими торговать. Ходит по деревням с корзинами, товар свой нахваливает, да что-то не очень активно его разбирают.
Умаялся старик, присел отдохнуть на краю дороги, под каменной статуей Дзидзо и корзины свои рядом поставил.
Глядь, мышка к корзине подбегает и огурец пробует: хрум-хрум-хрум. Засмеялся старик, выбрал самый большой и красивый огурец и протянул мышке: «Вот возьми, отнеси своей матушке, пусть порадуется!» — мышка сверкнула глазками и утащила огурец прочь.
Ну а старик все-таки распродался и довольный отправился домой с пустыми корзинками. И когда он снова проходил мимо статуи Дзидзо, его кто-то окликнул: «Уважаемый!»
Оглянулся старик, а перед ним женщина, скорее пожилая, но ухоженная с пронзительным взглядом и в строгом кимоно дымчато-серого цвета: «Спасибо, что помогли моей дочери» — поклонилась женщина.
— Какой дочери? Э-э-э... Да никак ты мышь?!
— Не так громко, уважаемый! Благодарю за ваш подарок и внимание и приглашаю к нам в гости. У нас не богато, но мы всегда рады хорошим гостям, можем вам и налить чего-нибудь...
— Налить? Это было бы хорошо. Я с удовольствием зайду в гости!
Пошел старик за женщиной в сером, довела она его до края дороги, а там вход в мышиную норку, маленький такой.
— Как же я в такую дырочку протиснусь?
— Не беспокойтесь, уважаемый. Накиньте полу моего кимоно на голову и закройте глаза!
Старик так и сделал, а когда полу откинул, перед ним был огромный особняк, во дворе которого суетилось множество слуг и было слышно, как в ступах толкут клейкий рис. Дама в сером властно скомандовала: «Пошевеливайтесь, наш дорогой гость уже прибыл!»
Слуги быстрее стали бить пестами и затянули песню:
Мы жить могли бы сотню лет
И к тыще лет преграды нет,
И ели каждый день лепешки
Когда б не проклятущи кошки!
— Извините, за грубую песню, но это часть нашей культуры. Мы терпеть не можем кошек от хвоста и до ушей.
— Это ради меня вы праздничные лепешки моти делать принялись?
— Да, скоро вы их сможете попробовать, а пока не желаете ли помыться с дороги? Ванна уже ждет.
Отвели старика в банное помещение, посадили в горячую ванну, только чувствует старик, не вода это. Сакэ! Расслабился он, греется и попивает потихоньку. И так хорошо и тепло стало и изнутри, и снаружи.
Потом и пир был с угощением и тостами. А под конец одарили мыши старика. В одну его пустую корзину положили лепешки моти, а в другую — золотые монеты, старые, полновесные.
Когда возвращались из норы, старик уже не переживал, дал накинуть себе на голову край одежд и оказался на знакомой дороге. Поклонился он в сторону мышиной норы и домой отправился, напевая песенку.
Дома перед старухой выложил лепешки и высыпал из корзины монеты. А они весело так звенят! «Вот, жена, и нам к старости радость, и в великое святилище Исэ мы сможем хорошее пожертвование сделать».
Проходила мимо соседка, звон услышала, в щелочку подсмотрела и подслушала, что у соседей денежки появились. А позже, когда старика дома не было, зашла в гости к старухе поболтать. Та, не чуя подвоха, все ей и рассказала и про огурцы, и про статую Дзидзо, и про вход в норку.
Побежала соседка в свой огород, нарвала огурцов, какие уж были, горькие и кривые и мужа своего посылает к статуе Дзидзо, да велит корзины взять побольше.
Дошел сосед до статуи Дзидзо, уселся, вроде как отдыхать, выбрал самый страшный и желтый огурец и перед собой положил. Дождался мыши и скомандовал: «А ну быстрее тащи этот огурец в свои хоромы!»
Днем огурцы у него никто покупать не хотел, только под вечер сбагрил за бесценок на корм для домашних животных. Ну а на обратном пути его окликнула женщина в сером кимоно и тоже повела к норке. Накинула полу одежды соседу на голову и провела к своему особняку. А там тот же звук пестов в ступе и та же песня:
Мы жить могли бы сотню лет
И к тыще лет преграды нет,
И ели каждый день лепешки
Когда б не проклятущи кошки!
Посмеялся сосед, да как крикнет: «Мяу!» — и всё исчезло. Нет ни особняка, ни слуг, ни хозяйки. Лежит он под землей и пошевелиться не может. Вспомнил он о своей жене, собрал все силы и как крикнет: «Ха!»
И жена его услышала! Но подумала: «Вот муж мой, небось, уже возвращается, золото еле тащит. То-то мы разживемся!» — но так и не дождалась. Так и остался сосед под землей.
См. также
Под землю за горохом — сказка с близким сюжетом