Здесь лучше начать с термина «Ржевская битва». В последнее время этот термин у нас стал употребляться довольно часто. Имеет смысл расставить точки над «i». Вообще, битв у нас в Великой Отечественной войне немного. Битва—это комплекс операций, которые имел стратегическое значение, то есть фактически влиял на исход войны. Поэтому термином «Ржевская битва» мы бы не бросались.
Раньше операции под Ржевом были секретными. Даже для товарищей офицеров, которые готовились защищать Родину перед блоком НАТО, про операцию «Марс» помалкивали. И когда раскрыли информацию, логичным возникает вопрос—у нас появились раскрытые, рассекреченные операции и что нам с ними делать? Либо мы из этих операций конструируем битву, как нам, кстати, настойчиво предлагают «некоторые» или оставляем всё как есть.
Мы склоняемся к идее, которая была предложена одним из старейших историков Великой Отечественной войны, которым был Борис Ильич Невзоров. Он предложил привязать открывшиеся, благодаря рассекречиванию, операции под Ржевом к битве за Москву. Это выглядит сначала немного парадоксально, но если мы сравним, например, с битвой за Ленинград, она тоже продолжалась длительное время и закончилась с того момента, как немцев отбросили от Ленинграда, и окончательно сняли блокаду.
Здесь у нас ситуация, на наш взгляд, схожая и симметричная. Можно продлить битву за Москву с учётом операций, проводившихся на Ржевском направлении и на самом деле не только на Ржевском направлении, потому что были ещё операции 33-й армии. В общем комплекс фронтовых и армейских наступательных операций, которые заканчиваются в марте 1943 года—расширить до них Московскую битву. Март 1943 года, немцы эвакуируют Ржевский выступ, который был в 150 километрах от Москвы.
Вопрос именно угрозы непосредственно Москве снимается с «повестки дня». У нас получается Московская битва, начиная с операции «Тайфун», то есть с 30 сентября 1941 года, и по март 1943 года. Всё просто и логично. Если мы вводим понятие «Ржевская битва», то нам придётся, что называется, «вырывать клещами» «кусок» из зимних боёв, которые сейчас приписаны вполне логично к битве за Москву, и с этим вопросов больше, чем ответов. А вот Ржев и боевые действия на Ржевском направлении как часть Московской битвы—всё вполне логично.
Поэтому мы не склонны на данный момент после некоторых измышлений отстаивать идею термина «Ржевская битва». То есть, этот вопрос в научном сообществе дискуссионный. Продлим битву за Москву и будет всё просто, логично и не нужно будет «махания шашек» в отношении других операций.
Ну и плавно переходим к операции «Марс». Иногда приходится слышать, что советская разведка «слила» немецкому командованию операцию «Марс» и, соответственно, она была заранее обречена на неудачу. Казалось бы, высказывание из журнала «Огонёк» 1989 года. Но, извините, это пишет П. А. Судоплатов.
В его мемуарах «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы», изданных в 1997 году, говорится о радиоигре, а дальше «Не подозревавший об этой радиоигре Г. К. Жуков заплатил дорогую цену. В наступлении под Ржевом полегли тысячи и тысячи наших солдат, находившихся под его командованием. В своих мемуарах он признаёт, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так никогда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на Ржевском направлении, поэтому бросили туда такое количество войск».
То есть перед нами советская операция, сознательно «слитая» советской же разведкой. ЭТО НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ. В данном случае имеет место легкомысленное заявление в мемуарах П. А. Судоплатова, если, опять же, это не дописано в процессе, что называется, редактирования этих мемуаров кем-то ещё.
И одно из таких передёргиваний, которое имеет место у П. А. Судоплатова—это идентификация агента, который сообщил, а информация действительно просачивалась, об операции «Марс». Это якобы агент «Макс», что этот агент «Макс» являлся на самом деле советским двойным агентом, с помощью которого вели радиоигру.
ЭТО НЕПРАВДА! Реальный псевдоним того агента, который был внедрён П. А. Судоплатовым—это «Фламинго», а не «Макс». И не о каких советских наступлениях в районе Ржевского выступа «Фламинго» не докладывал. Его сообщения тоже известны. Поэтому эта история, связанная с операцией «Марс», не имеет под собой веских оснований.
Следующий миф-легенда об операции «Марс»—это операция «Марс», сковывающая по отношению к операции «Уран». На самом деле под Ржевом была задействована по численности войск, именно по количеству личного состава больше, чем под Сталинградом в операции «Уран»—танков меньше, а людей и артиллерии больше. И операция «Марс началась позже.
То есть часто сковывающую операцию начинают чуть раньше, чтобы противник отправил свои войска туда, где идёт сковывающая операция и, соответственно, мы выигрываем на основном направлении. А так получается, что мы начинаем операцию «Уран», немцы снимают резервы, затем следует операция «Марс», а резервы уже уехали. Нелогично. Поэтому это легенда, порождённая, опять же, засекречиванием операции «Марс» ввиду её, прямо скажем, разочаровывающих результатов.
А так операция «Марс» необычна и необычна она в своём построении. Вот если операция «Уран»—это такое классическое сражение на окружение, когда войска противника окружаются, идёт образование внешнего и внутреннего фронта окружения. В операции «Марс» этого нет.
Операция «Марс» сложнее в том плане, что предполагала дробление немецких войск в Ржевском выступе, поскольку при планировании советское командование на самом деле понимало, что возможности, прямо скажем, не сильно благоприятной местности, в отличие от открытых степей под Сталинградом, наступать, скорее всего получится именно дробить немецкую группировку. И это на самом деле один ответ.
А второй ответ заключается в том, что параллельно подготовке операции «Марс» начала развиваться ситуация вокруг города Великие Луки. Там «заплёлся» очень плотный «клубок» взаимных разведывательных донесений обеих сторон так, что немцы начали чувствовать, что что-то готовится у Красной Армии. Немцы стали подумывать о том, чтобы провести свою превентивную операцию—наступать из района Великих Лук и может быть даже окружить часть сил Калининского фронта.
Советская сторона узнала о сосредоточении противника и отправляет туда срочно 2-й механизированный корпус И. П. Корчагина, предназначавшийся для операции «Марс». И этот мехкорпус был снят как раз с образования ударной группировки, которая идёт на внешний фронт окружения, если мы окружаем.
Поэтому наступление Калининского фронта оказалось лишено этой «страхующей» стрелки, то есть удара, который идёт во вне, отодвигает и линию соприкосновения войск, и предотвращает удар во фланг. То есть этот мехкорпус уехал под Великие Луки. Соответственно, немцы «увидели», что к ним приехал этот советский мехкорпус и это привело к тому, что Великие Луки получили самостоятельное значение. Как раз поскольку удалось окружить Великие Луки и разгромить гарнизон, поэтому они не были настолько засекречены.
Вопрос о привязке Великих Лук к операции «Марс» несколько спорный. Но мы здесь сошлёмся на авторитет такого человека, как А. И. Радзиевский, он в 32 года командовал советской танковой армией под Варшавой. В 70-е годы он руководил Военной академией имени М. В. Фрунзе, выходили учебники, закрытые грифом, и он там писал в том числе об операции «Марс», поскольку был непосредственным участником операции «Марс», будучи в кавалерийском корпусе Крюкова. И это явно было связано с его воспоминаниями о его прошлом, поэтому он никогда не забывал про операцию «Марс».
И он прямым текстом говорил о том, что Великие Луки—это часть операции «Марс». Он явно имел на это мнение и право, он явно знакомился с первичными документами. И эту точку зрения имеет смысл рассматривать как достаточно весомую и авторитетную.
Но сама по себе операция «Марс» предполагала несколько ударов по Ржевскому выступу. Причём «изюминкой» этой операции было то, что в отличие от предыдущих сражений за Ржев, решили бить из достаточно глухой местности в районе города Белый. Сейчас это вообще глухомань, ввиду, что называется, экономических изменений, ну и на самом деле последствий войны. Тогда это тоже были глухие леса под городом Белый, это к юго-западу от Ржева. Дорог там очень мало и что делать, чтобы поддержать советское наступление из района с весьма трудной местностью?
Ответ очевиден—авиация. Авиация может летать спокойно с аэродромов с нормальным снабжением и ей не надо подвозить боеприпасы прямо к передовой. 3-я воздушная армия Калининского фронта может подниматься с аэродромов хоть под Москвой, понятно, что, конечно, летали поближе, летали из тех районов, где было нормальное снабжение по железной дороге.
Причём предполагалось использовать 150 бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2 для того, чтобы поддерживать наступление Калининского фронта. Было задействовано пять свежих авиакорпусов, только что сформированных и подготовленных. На самом деле это очень мощная группировка.
Предполагалось, что Калининский фронт теперь становится одним из главных «игроков». Ввиду отъезда Г. К. Жукова под Сталинград «переиграли» должности командующих Западного и Калининского фронтов. Соответственно, И. С. Конев, который начинал с Калининского фронта, стал командующим Западным фронтом, а на Калининский фронт поставили ставленника Г. К. Жукова Максима Алексеевича Пуркаева. В начале войны он был начальником штаба Юго-Западного фронта, потом был сменён Тупиковым. Как раз М. А. Пуркаев очень вовремя уехал из Киева, чтобы не попасть в «котёл». В Дальнейшем он командовал армией, наступает осень 1942 года, операция «Марс» у нас проходит с 25 ноября 1942 года, Максима Алексеевича ставят на Калининский фронт.
Вообще операцию «Марс» многие называют «Долгим эхом Брусиловского прорыва». Тогда проблему того, что противник перебрасывает резервы с неатакованных участков решали несколькими ударами на нескольких участках для того, чтобы сковать эти резервы и, соответственно, добиться прорыва на главном направлении. На самом деле А. И. Радзиевский критиковал тех, кто планировал операцию «Марс» за то, что было много ударов, часть из них сковывающие.
Соответственно в случае с Калининским фронтом предполагалось нанесение удара под городом Белый, то есть удар, подрезающий Ржевский выступ. Следующий удар—вдоль долины реки Лучесы. Это всё удары по Ржевскому выступу с запада.
Ещё один удар—по «макушке» Ржевского выступа, из района Молодой Туд. Соответственно, советские удары вдоль долины реки Лучесы и из района Молодого Туда должны были сойтись в районе Оленино и как бы «выкусить» «кусок» Ржевского выступа. Западный фронт двумя армиями должен был бить с востока через реку Вазуза и соединиться где-то в глубине Ржевского выступа с ударной группировкой Калининского фронта.
При этом не следует думать, что это операция «Уран», перенесённая на ржевскую почву. Не предполагалось именно жёсткого соединения. Для того, чтобы установить связь между группировками двух советских фронтов, предполагалось послать одну советскую кавдивизию.
То есть главная идея заключалась в том, чтобы «обрезать» немцам дороги, потому что между дорогами идёт глухомань и если мы перережем дороги, то это тоже самое, что и окружение. Это «Долгое эхо Брусиловского прорыва» заключалось в том, что ещё отдельным советским дивизиям поручили провести отдельные сковывающие и вводящие в заблуждение атаки для того, чтобы рассеять внимание противника.
Самой главной проблемой было то, что Ржевский выступ обороняли немцы, румын там не было, поэтому бегать, что называется, от атак танков, было некому. Но сразу стоит сказать, что эта достаточно сложная схема с несколькими ударами, она на самом деле частично работала.
Большой проблемой Ржевского выступа было то, что там было много немецких подвижных соединений. То есть, если в случае с операцией «Уран» есть немецкая 22-я танковая дивизия с погрызенной проводкой, есть румынская танковая дивизия, а все остальные, что называется, в основном сложили головы на улицах Сталинграда. То есть сильного подвижного резерва, способного нанести сильный контрудар или как-то повлиять своей мотопехотой на ситуацию, в какой то момент у немцев под Сталинградом просто не было.
В Ржевском выступе у немцев с подвижными резервами всё было отлично. Причём там была элитная немецкая 1-я танковая дивизия. Поскольку она не участвовала в операции «Блау», в неё сгрузили всё старьё, которое было в немецких дивизиях, участвовавших в боях под Москвой. Она получила чешские танки, которые отродясь не имела. То есть границу с Советским Союзом она пересекала без всяких чешских танков и только с отличными немецкими машинами, в операции «Марс» она разъезжала на чешских танках. В отличие от своих «коллег» из немецкой 22-й танковой дивизии немцы не допустили того, чтобы проводка была погрызена. По крайней мере никаких жалоб не было.
Помимо этого очень мощным немецким резервом была дивизия «Великая Германия». Это моторизованная дивизия, причём она была «толще» остальных, она была просто более многочисленной, что называется, в полном составе 24 тысячи человек. Это «размер» двух советских танковых корпусов. Вообще говоря, в таких размерах воевали некоторые советские танковые армии.
Немецкая дивизия «Великая Германия» была достаточно мощным моторизованным резервом. После летне-осенних боёв 1942 года за Ржев, танков у неё осталось не так много. Тем не менее у дивизии оставалось много мотопехоты, которая могла «затыкать» какие-то советские прорывы. Советские сковывающие удары привели к растаскиванию немецких боевых групп дивизии «Великая Германия», но к сожалению советская сторона этим не сумела воспользоваться. То есть советские части недостаточно быстро прорывались, что бы воспользоваться результатами ударов. Конечно, А. И. Радзиевский это критикует, но вот эти сковывающие советские удары частично работали.
Румын, конечно, не было. Но были «свои румыны», их прямо так и называли—«Румыны группы армий «Центр»». Это немецкая авиаполевая дивизия. Соответственно под городом Ржев сидела немецкая авиаполевая дивизия. Считалось маловероятным, что в этом районе будет что-то страшное. И когда началось советское наступление, «Румыны группы армий «Центр»» побежали, то есть определённая «брешь» всё же была.
Операция готовилась довольно долго. По крайней мере в советских штабах прямо говорится о том, что длительная подготовка привела к тому, что она была вскрыта немцами. И проблема была именно не в том, что операцию «слили», а в том, что был статичный фронт, немцы проводили разведпоиски, собирали перебежчиков и к 25 ноября 1942 года, когда должна была начаться операция «Марс», они уже располагали довольно точными представлениями о том, кто и где ударит. Но при этом всё же полной информации у них не было.
Точно также, как и операция «Уран», операция «Марс» начиналась в плохую погоду. Но если для операции «Уран» это работало на «УРА», то, что можно было разъезжать по степи, ничего не бояться, что налетят немецкие Ю-87 и устроят страшное, то в операции «Марс» это было плохо, что не прилетят Пе-2 и Ту-2. И в отчёте 3-й советской воздушной армии прямо написано, что ключевое время операции 25 ноября-1 декабря, только там три дня условно хорошей погоды и мы выполнили 350 вылетов. 350 вылетов—это вообще ни о чём.
Поэтому для операции «Марс начало в плохую погоду было как раз-таки совершенно ужасным с точки зрения использования авиации и с точки зрения использования артиллерии. Поэтому, собственно, когда началась операция «Марс», есть отчёт, он есть в интернете и его даже успел использовать зарубежный исследователь Дэвид Гланц.
Это отчёт 20-й советской армии. Там писалось: «Ещё до рассвета начинал бушевать резкий юго-западный ветер. Тяжёлые серые тучи низко проносились над заснеженной равниной. Крупные хлопья мокрого снега слепили глаза, переметали дорогу, закрывали горизонт. Начиналась пурга. В двадцати шагах терялась видимость. Горизонт исчез.».
Вот это вот «тяжёлые серые тучи» и «терялась видимость» плохо работало на операцию в том плане, что не были видны разрывы артиллерии, приходилось стрелять, что называется, по расчётным данным и накрывать площади. Вообще очень часто в так называемой околоисторической литературе говорят—«стрельба по площадям это ужасно, это плохо, этого вообще нельзя делать».
Это можно делать, потому что накрываются потенциально работающие цели. Когда всё заранее вычислено и разведано, можно стрелять по площади в расчёте на то, что какое-то количество снарядов попадут в нужный нам объект, который скрывается на этих гектарах, которые засеиваются снарядами. Желающие могут посмотреть нормативные документы. Это можно делать, но это менее эффективно.
Вот это менее эффективно наложилось ещё на одну вещь, которая показывает разницу между Иваном Степановичем Коневым и Георгием Константиновичем Жуковым. Во время летних августовских боёв 1942 года Западный фронт Г. К. Жукова доходит до реки Вазуза и занимает небольшой плацдарм. Река на самом деле небольшая, глубина максимум два с половиной метра. Но тем не менее для тяжёлой техники в лице танков и артиллерии это препятствие. Что бы сделал товарищ Жуков, имея впереди сентябрь, октябрь и большую часть ноября 1942 года?
Он бы постоянно начал бы «грызть» немцев на этом плацдарме и постепенно его бы «прогрыз» на такую площадь, что там хоть танковая армия влезет. Пример—это Кюстринский плацдарм. Г. К. Жукова гоняют в Восточную Померанию и ему ставится много задач, но тем не менее плацдармы на Одере разрастаются, «сгрызают» промежутки между собою, «сгрызли» сам город Кюстрин и получился нормальный плацдарм.
Иван Степанович Конев, при всём к нему уважении, этой кропотливой работой по превращению маленького плацдарма в плацдарм, на который сможет «влезть» хотя бы танковый корпус, он этим не занялся. Соответственно, к ноябрю 1942 года имелся всё тот же самый микроскопический плацдарм, обложенный немецкими опорными пунктами. Самое плохое—он был таких маленьких размеров, что советская 20-я армия, которая там наступала, она была вынуждена форсировать Вазузу на соседнем участке, чтобы влезла её полоса наступления, то есть наступать ещё и с форсированием реки.
К тому моменту немцы отошли от своей привычной тактики «Жемчужное ожерелье». «Жемчужное ожерелье»—это немецкие опорные пункты с огневой связью друг с другом, которые простреливали промежутки между собою, а сами, так сказать, имели круговую оборону. В операции «Марс» опорные пункты как таковые присутствовали, но они все соединялись сплошной траншеей. То есть теперь это проходило по директивным документам, что опорные пункты русские «вынесут» своей артиллерией.
Советская артиллерия подросла по численности и расход боеприпасов советской стороной за операцию «Марс», конечно, довольно внушительный. Не сказать, что он такой большой, что мы выиграли артиллерийскую дуэль, к сожалению нет, но он внушительный.
Эта сплошная немецкая траншея была ещё и с «сюрпризом». У нас это называли что-то типа «бункеров». В общем идёт траншея, она идёт с изломами ввиду того, что если попал снаряд, чтобы не выкосил всех на дальности полёта осколков. В этих изломах заподлецо с поверхностью земли стоят бункеры, то есть ДЗОТы из дерева и камней. Естественно, это не бетонные ДОТы. Что называется, на виду у советских снайперов строить ещё бетонные ДОТы, нам думается, что немцы завалили бы всё там трупами при попытке что-то делать из бетона. Эти «бункеры» немцы копали тайно. По самим траншеям периодически бегали, так сказать, стрелки.
Но «сюрприз» был в том, что эта немецкая траншея как бы легко отдавалась советским войскам, то есть отдавалась легко, если советские войска преодолевали все заграждения. Затем красноармейцы прыгают в эту траншею, причём траншея довольно глубокая, до двух метров, то есть с головой. И тут-то по ним вдоль траншеи начинает бить пулемёт. Добежать до пулемёта и закидать его гранатами не получится. Даже повторить подвиг Александра Матросова и закрыть своим телом—не получится. Почему?
«Куски» траншей перед «бункерами» заминированы. То есть фактически у нас есть ров, простреливаемый с двух сторон, ещё и с минными полями перед амбразурами тех, кто простреливает. Перспективы, прямо скажем, невесёлые.
К ноябрю 1942 года с противотанковыми средствами у немцев всё хорошо. У них есть штурмовые орудия, противотанковые пушки и танки. Опять же, особенность Ржева—это много немецких подвижных соединений.
Итак, низкая облачность. Советская артиллерия отработала, что называется, «выкинула» свои вагоны боеприпасов, но «выкинула» по предполагаемым целям без контроля. Идёт форсирование реки Вазузы и предпринимаются попытки вырваться с этого плацдарма. Впереди немецкие опорные пункты.
Западный берег реки Вазузы господствующий и там много холмов. На одном из холмов был опорный пункт Хлепень с каменной церковью, фактически крепость, с которой всё простреливалось. Этот опорный пункт, кстати, взяли комбинацией ночной атаки с тылы и с фронта, то есть справились.
В этом немецком опорном пункте в качестве трофеев было взято 60 пулемётов. Причём на самом деле количество остального вооружения этому соответствует. То есть там было захвачено сто автоматов, двести пятьдесят винтовок, в общем, если посчитать в сумме, то «порезанные» отделения из этого количества оружия набираются. Понятно, что пулемёты бросали чаще, потому что их тяжелее тащить. Поэтому, что называется, часть автоматов и винтовок ушла с теми, как было, опять же поэтично написано в описании—«бежали по ходам сообщения». То есть разбежались как тараканы по ходам сообщения, но оставили вот такие богатые трофеи.
Конечно, для немцев 60 пулемётов—это не вооружение. Но это всё равно впечатляет, при том, что это на холме, на дворе ноябрь 1942 года, земля промёрзла, естественно, склоны немцы полили водой. Тем не менее советским частям что-то удалось взять.
С форсированием реки Вазузы получилась странная ситуация. Самая успешная дивизия была та, которая как раз форсировала реку Вазузу, а не пыталась вырваться с плацдарма. То есть 6-й танковый корпус П. М. Армана загоняют на плацдарм, а самое успешное продвижение сбоку. Этот корпус частично переправляют обратно и гонят через успешно занятый новый плацдарм. В чём вообще заключалась суть этой всей игры?
В том, чтобы прорваться быстрее, чем немцы пригонят резервы. А вот это прорваться—не получается, именно в полосе советской 20-й армии Западного фронта. Немецкие опорные пункты удаётся взять, но поздновато. Был опорный пункт Малое Кропотово. Советские танки прошли мимо него, они находятся за ним и горючее у них на исходе. С фронта его пытаются штурмовать советские части—не получается. Его расстреливают с двух сторон танками. Танки атакуют его с тыла и всё-таки его берут штурмом. При этом понятно, что это обходится в немалое число подбитых танков, то есть в той советской группировке, которая атаковала этот опорный пункт с запада, с тыла, числится 18 подбитых танков, при том, что в советском 6-м танковом корпусе всего было 200 танков.
Советские части берут Малое Кропотово. Тут приезжает немецкий резерв и вот тех израненных людей, которые заняли его после тяжелейшего боя, выбивают приехавшие свежие немецкие моторизованные части с танками. Возможно там тоже были трофеи, но это осталось неизвестным.
В итоге наступление советской 20-й армии застревает. Продвинуться дальше и установить связь с соседом не получается.
С другой стороны как раз под городом Белый дела идут лучше. Там наступает 1-й механизированный корпус М. Д. Соломатина. Это новейшее соединение, которое очень хорошо показало себя в операции «Уран». 1-й механизированный корпус М. Д. Соломатина был обычным, 15 тысяч человек, а вот севернее, в долине реки Лучесы, наступал 3-й механизированный корпус М. Е. Катукова. Он был ещё «толще» обычного, в нём было две танковые бригады, обычно одна, 230 танков из 200 штатных, то есть такой «жирно накачанный» корпус.
1-й механизированный корпус М. Д. Соломатина наступал совместно с 6-м стрелковым корпусом. Они опрокидывают «румын» авиаполевых, двигаются вперёд, но главной проблемой является город Белый. Там немецкий опорный пункт ещё с 1941 года и немцы за него крепко держатся. Туда успевают прибыть резервы из немецкой дивизии «Великая Германия». Корпус М. Д. Соломатина оказывается в дурацком положении—он вынужден часть сил развернуть на город Белый и дальше вперёд наступать оставшимися силами.
Те советские бригады, которые идут дальше вперёд, упираются в очередной немецкий заслон, собранный из мотоциклетных полков. Они быстренько приехали на мотоциклах, попрыгали с них и сели в окопы. Естественно, они приехали со штурмовыми орудиями и с противотанковыми пушками, то есть, что называется, не просто байкеры с бородами приехали.
Немцы сдерживали те бригады, которые выделены двигаться дальше, вглубь Ржевского выступа. Часть мил штурмует город Белый. Из немецких штабов идут приказы—«Белый держать любой ценой!». В итоге город Белый связывается с внешним миром полоской леса, в которой нет дорог. Он снабжается только по воздуху. Протяжённость этой полоски десять километров и около двух километров шириной. В принципе по ней можно послать посыльного. Ноябрь, лес, глухомань, глубокий снег. Посыльному можно добежать в крайнем случае на каких-нибудь санках, увезти раненных.
Садиться в оборону внутри города Белый негде, но реально это крепость. То есть она окружена со всех сторон с узкой полоской леса и её снабжают по воздуху. Но какова была идея и почему немцы держались за него?
Вот тут-то мы вспоминаем недобрым словом П. А. Судоплатова и разведку. Опять же, это наша версия и наше сугубо объективное мнение, что П. А. Судоплатов рассказал нам душераздирающую историю про «слитую» операцию, чтобы все думали, что она «слита», а не промах советской разведки. Советская разведка «не увидела» немецкий резерв. Немецкий резерв состоял из трёх немецких танковых дивизий.
Если бы эти три немецкие танковые дивизии оказались бы на подпорке 3-й румынской армии в районе Сталинграда, то операция «Уран» могла не получиться. А тут эти три немецкие танковые дивизии находятся в районе Смоленска. 12-я немецкая танковая дивизия приехала из группы армий «Север», 19-я и 20-я немецкие танковые дивизии находились в группе армий «Центр» изначально.
Они поднимаются по тревоге и танков у них немного. Но что такое немецкая танковая дивизия? Это моторизованная артиллерия и моторизованная пехота, плюс бронетранспортёры, то есть можно преодолевать участки заградительного огня.
Эти немецкие резервы едут к городу Белый. Самую ценную 12-ю танковую дивизию поставили прикрывать с фронта. В общем она приехала и посмотрела на побитых мотоциклистов, то есть мотоциклистов практически «сгрызли», вроде бы советским частям надо взять город Белый и двигаться дальше, а тут приезжает 12-я немецкая танковая дивизия и встаёт заслоном.
Далее происходит самое неприятное. Немцы наносят контрудар во фланг, прямо в основание этого клина, вбитого советским 1-м механизированным корпусом. Если бы до начала операции «Марс» советская сторона не отправила бы под Великие Луки 2-й механизированный корпус И. П. Корчагина, то он в принципе, пошёл бы на юг, и просто «впилился» бы в эти немецкие танковые дивизии и сказал «Стоп! Вы дальше не поедете, вы будете воевать со мной!»
Соответственно, командование фронта дало в качестве замены этого мехкорпуса пару бригад. Но их не выставили в заслон, их отправили, что называется, продвигаться дальше, в том числе ввязали их в бои за город Белый. В итоге получается такое «мягкое подбрюшье».
Опять же, сравнивая с операцией «Уран», в операции «Уран» такого «сюрприза» не было. То есть не было, допустим, собранных где-нибудь к западу от плацдарма Клётская-Серафимовичи пары немецких танковых дивизий, которые взяли бы и ударили бы.
Немцы идут к городу Белый прямо по тылам советского 1-го механизированного корпуса и восстанавливают связь. В свою очередь советские 6-й стрелковый и 1-й механизированный корпуса оказываются в окружении. Дело доходит до того, что на место приезжает Г. К. Жуков, отстраняет командующего 41-й армией Г. Ф. Тарасова, армия наступала на город Белый, и на некоторое время становится командармом. Г. К. Жуков пытается вытащить обратно этот мехкорпус.
На самом деле частично мехкорпус удалось вытащить, но из 15 тысяч численности мехкорпуса к своим вышли 4 тысячи. В общем танки все остались там, точнее несколько машин пробивали дорогу, но основная масса осталась под городом Белый. Среди поисковиков ходит легенда о том, что какая-то там колонна из 1-го механизированного корпуса где-то там под городом Белый ещё стоит в лесу.
Операция советских войск рассыпается. Следует удар М. Е. Катукова своим «толстым», мощным корпусом по долине реки Лучесы, но там просто отвратная местность, которая не годится для танков, пусть даже это мехкорпус. Кстати там советской 238-й стрелковой дивизией командовал полковник И. В. Капров, который нам известен по истории с панфиловцами, командир 1075-го полка под Волоколамском, пока не был временно отстранён.
На реку Лучесу он попал уже командиром дивизии и за не очень удачные действия его отстранили. Там как раз была такая ситуация, что было буквально «на грани», почти прорвались. Опять же, это с учётом того, что рядом стрелковые дивизии поднялись в атаку и шумят, что они это главное направление. Немцы раскидывают боевые группы из дивизии «Великая Германия» по нескольким направлениям. И существует момент, когда вот-вот прорвёмся.
Но к сожалению момент удачи поворачивается в сторону немцев. Немцы понимают, что советские стрелковые дивизии их обманывают. Они вытаскивают свои боевые группы и ставят их против корпуса М. Е. Катукова. Силы корпуса М. Е. Катукова «тают». Советские части почти доходят до дороги Оленино-Белый, то есть это дорога идёт с «макушки» выступа в сторону города Белого.
Если бы советские части её перерезали, то это на самом деле означало бы коллапс немецкой обороны в этом секторе и дорога уже простреливалась из миномётов. Но к тому моменту основная масса советских танков была выбита. Опять же, приезжают немецкие резервы, они бьют по 1-му механизированному корпусу М. Д. Соломатина, а дивизия «Великая Германия» наваливается на корпус М. Е. Катукова и оттесняют его.
Кроме того, немцы помимо имевшихся подвижных соединений гоняли пехоту на автомашинах. 6-я немецкая пехотная дивизия была выведена в резерв и её возили с места на место боевыми группами на автомашинах. К тому же ещё до начала операции «Марс» немцы, понимая, что советские войска ударят и первую линию можно не удержать, заранее готовили везде, на каждом участке артиллерийские группы. Опять же, они состояли из артиллерии резерва командования, которая на скоростных тягачах быстро гонится в нужном направлении.
Надо понимать, что 9-я немецкая армия была соразмерна с 6-й немецкой армией Паулюса—300 тысяч человек. Она очень сильный противник. Эти все советские удары в ней застревают.
Казалось бы, уже всё, «концерт окончен». Но советская сторона предпринимает ещё одну попытку. На самом деле она была оправдана тем, что в окружении ещё бился 1-й механизированный корпус М. Д. Соломатина. Что нам неизвестно по операции «Марс»—это на самом деле точные планы советского командования на шаг вперёд. Документы пока не обнаружены, есть догадки иностранного автора Гланца, но это всё мозаичные вещи.
Тем не менее в составе операции «Марс» должны были действовать ещё две советские армии, которые были сильно южнее, в районе Гжатска—5-я и 33-я. Им придавался 5-й танковый корпус, который вытаскивают из полосы 5-й и 33-й армии.
Они должны были перейти в наступление 1 декабря 1942 года. Когда всё пошло не так, всё пошло наперекосяк, то решили, что они не будут переходить в наступление, потому что нет никаких перспектив. Но 5-й танковый корпус изымают. Корпус под командованием такого человека, как К. А. Семенченко. Мы о нём говорили, это дубненские бои 1941 года, 19-я советская танковая дивизия, один из первых Героев Советского Союза за войну и его дивизия «легла костьми» на пути 3-го немецкого моторизованного корпуса Макензена.
Советский 5-й танковый корпус неполного состава, в нём примерно 150 танков. В 6-м танковом корпусе П. М. Армана танки довольно быстро ремонтируют, вытаскивают танки, разумеется не те, которые, что называется, остались там, далеко, под Малым Кропотовым, а те, которые находятся на переднем крае. Их вытаскивают и быстро ремонтируют, там целый комбинат, который ремонтировал танки. Численность 6-го советского танкового корпуса поднимается примерно до сотни танков, плюс 150 танков в 5-м советском танковом корпусе К. А. Семенченко. Ещё вытаскивают несколько дивизий, в том числе пару гвардейских и идёт второй «подход к снаряду».
Идёт вторая попытка удара в полосе советской 20-й армии. Это уже декабрь 1942 года. Уже кажется, как и в любом позиционном сражении, что бросим в бой ещё один батальон и всё затрещит.
Надежды абсолютно беспочвенные, поскольку немцы притащили туда ещё одну целую танковую дивизию—2-ю. На самом деле операция «Марс» с самого начала стала упираться в эти немецкие танковые дивизии. Причём 25 ноября 1942 года начало было очень неудачным. 5-ю немецкую танковую дивизию сменяла 78-я немецкая пехотная дивизия и в окопах сидело два «комплекта» солдат.
Надежды абсолютно беспочвенные, поскольку немцы притащили туда ещё одну целую танковую дивизию—2-ю. На самом деле операция «Марс» с самого начала стала упираться в эти немецкие танковые дивизии. Причём 25 ноября 1942 года начало было очень неудачным. 5-ю немецкую танковую дивизию сменяла 78-я немецкая пехотная дивизия и в окопах сидело два «комплекта» солдат.
Советская 20-я армия на тот момент насчитывает 97 тысяч человек и 300 своих танков. То есть это серьёзные силы и для её сдерживания со стороны немцев понадобились действительно серьёзные силы.
Итак, советская сторона предпринимает ещё одну попытку прорваться, но она уже успеха не имеет ввиду того, что немецкий фронт уплотнился, немцы нагнали туда танковые дивизии. Единственное, что получается у советских войск—это кавалерийский корпус В. В. Крюкова прорывается в глубину и уходит в леса. Причём именно прорывается мимо немецкого опорного пункта, что называется, в конном строю, и потом они вышли в другом конце Ржевского выступа.
Но это было уже сомнительное достижение. Факт в том, что кавалеристы не смогли перерезать «главную артерию»—это как раз железная дорога Ржев-Сычёвка и далее на Вязьму. До этой железной дороги советские части доходили, но не смогли её перерезать окончательно. А так было бы «обрезано» снабжение тех, кто сидит севернее и можно было всё поопрокидывать.
Операция «Марс постепенно увязает. К середине декабря 1942 года она уже не имеет никаких перспектив на успех и её фактически директивно останавливают. После этого идёт уже разбирательство, отстраняют И. С. Конева и командармов. То есть на самом деле Г. Ф. Тарасову это стоило поста, М. А. Пуркаева отправляют на Дальний Восток и он пойдёт в бой уже в операциях против японцев, то есть воевать против немцев воевать ему уже не доверили.
Ну и этот неуспех операции «Марс» был очень неприятным, на это явно много рассчитывали. Чем связаны операции «Уран» и «Марс»—это 3-я советская танковая армия П. С. Рыбалко. Она стояла посередине, между Ржевом и Сталинградом и кто выиграет, кто ударит глубже и добьётся успеха, тому достаётся «приз» в лице 3-й танковой армии П. С. Рыбалко, которой можно, что называется, в одном случае шарахнуть на Смоленск, ну а в нашем случае это Острогожско-Россошанская операция(Мы возможно расскажем о ней подробнее, всё зависит от времени и финансовых возможностей, интернет у нас не бесплатный—Авт.) и дальше 3-я советская танковая армия дойдёт до Харькова.
Западному фронту сказали, что он не оправдал доверия, 3-я танковая армия в качестве «приза» досталась товарищу Василевскому. При этом можно подчеркнуть, что операцию «Марс» трудно назвать косяком персонально Г. К. Жукова. Конечно, он имел отношение к планированию и проведению операции, и в этой сложной форме её проведения чувствуется всё же «почерк» Г. К. Жукова. Но идея этой операции не такая уж мёртворождённая, как может показаться. Задача была именно в том, чтобы «резать» дороги. Если перерезать дороги, этого уже будет достаточно.
Возможно корпус И. П. Корчагина спас бы 1-й механизированный корпус М. Д. Соломатина. Он мог хотя бы с меньшими потерями провести эту операцию, потому что очень большой
«вклад» в эти все неудачи в целом—это не только, конечно, потери непосредственно войск, которые бились за все опорные пункты, такие тяжёлые позиционные сражения, это ещё и вот эти все проблемы, связанные с окружением. Окружение—это всегда проблема, это всегда большие сложности, связанные именно с тем, что большие потери просто ввиду того, что в окружение попадают все, включая самых последних кашеваров, хлебопёков и коноводов. В случае с 1-м механизированным корпусом М. Д. Соломатина понятно, что там коноводов не было, там были водители автомашин, но коноводы реально были в стрелковом корпусе.
Что касается потерь. Официально операция «Марс» называлась Ржевско-Сычёвской наступательной операцией. Безвозвратные потери советской стороны составили 70 тысяч человек. Это Калининский и Западный фронты. Общие потери—215 тысяч человек. Общие потери немецкой 9-й армии составили несколько более 50 тысяч человек, это на самом деле даже с некоторым запасом, поскольку включает всю 9-ю армию.
Соотношение потерь, конечно, не блестящее, но нельзя сказать, что это 1к 10, это всё же 1 к 4. И как раз то, что советская артиллерия настреляла из орудий МЛ-20 39 тысяч выстрелов, они тоже находили своих жертв в немецких окопах.
История операции «Марс» грустная, но по крайней мере объяснимая. То есть нельзя сказать, что это какая-то, что называется, страшная катастрофа, вызванная каким-то ядрёным идиотизмом. Если бы, опять же, какие-то обстоятельства сложились несколько по другому, могли где-то и проскочить.
Опять же, численность 20-й советской армии к началу боёв 97 тысяч человек. Её потери с 25 ноября по 18 декабря 1942 года 13 920 человек безвозвратно, 1 596 человек пропавшими без вести, а всего 58 524 человек. То есть на самом деле половина состава армии была выкошена, это с учётом того, что армия получила 8 296 человек пополнения, то есть понятно, что армию уполовинили в тяжёлых позиционных боях. И погода тут сработала против Красной Армии.
На советскую авиацию в большей степени надеялись всё же в случае с Калининским фронтом. Были отдельные просветы, в которые пытались летать наши и немцы. То есть, есть эпизод, когда советские части жаловались на налёты, но это единичные случаи. В основном писали, что основные потери наносит артиллерия противника.
У нас очень жаловались, и это проходит по отчётным документам, в 20-й советской армии очень жаловались на немецкие самоходки, что надо придумать какие-то средства борьбы с немецкими самоходками, потому что они останавливают наши атаки, что называется, у них несколько позиций, они выскакивают, отстреляются и сбегают. И вот этот фактор длинноствольных «штугов» тоже был неприятным в том плане, что надо было с ними что-то делать.
Советские части на самом деле были достаточно подготовлены, чтобы брать немецкие опорные пункты, потому что, если бы, что называется, гнали людей с палками на Хлепень, они бы там эту Хлепень не взяли и не взяли бы даже передовые немецкие окопы.
Реально продвижение советских войск было, то сеть вклинения были. Те самые 50 тысяч общих немецких потерь—это не от того, что кто-то с неба «разил молниями» проклятых фашистов, это в том числе действия советской пехоты, которая так или иначе «сгрызала» какие-то немецкие опорники с изничтожением всех, кто в этих опорниках сидел.
Люди с советской стороны старались выполнить свою задачу в достаточно тяжёлых и неблагоприятных условиях.
P. S. Команда канала World War History будет благодарна за любую оказанную материальную помощь, пожертвовать на развитие канала можно на кошелёк Ю-Мани 410018599238708 или по ссылку внизу.
************************************************************************************