Начало истории
— Опачки! Ну кто тут теперь лохудра бесполезная, а? – Алина радостно ворвалась с балкона в прокуренную комнату и стала кружиться по ней в каком-то припадочном танце, держа светящийся телефон высоко над головой.
— Чего там у тебя? – равнодушно спросил парень в черной кожанке, рассевшийся в кресле с видом хозяина жизни.
— А вот я еще подумаю, делиться с тобой или нет! – Алина подошла близко к парню и, выгнув спину, резко крутанула головой, обдав его черным дождем рассыпчатых волос.
Парень, взбешенный тем, что его пытаются дразнить, схватил девушку, намотав ее длинный конский хвост на локоть.
— Ты что творишь, скотина? – взвизгнула Алина. – Пусти, мне больно!
Парень слегка ослабил хватку, вырвал у Алины телефон и, уставившись в экран, удивленно присвистнул.
— И кто это нас так подогрел? – он отпустил Алину, продолжая с изумленным видом вчитываться в последнее сообщение.
— А что, думаешь, кроме тебя не нужна никому? – хрипло сказала Алина, сверкая глазами.
— Ты? – парень перевел взгляд с экрана на девушку. – Ты даже мне давно не уперлась. Но вот это, – и он потряс в воздухе телефоном, – меняет дело. Че за Алена Васильевна? Местная? Может, у ней еще че есть?
— Да лохушка какая-то приезжая. – Алина откинулась на диван, скрестив на груди руки. – Отец ее в пансионате подцепил летом, даже в халупу нашу на ночь умудрился затащить. Зато по мамке-то как убивался, святоша хренов.
— А не промах у тебя батя, смотрю. – парень сел на диван рядом с Алиной. – И ты в него походу такая хитровысморканная.
— Андрюш, может, ты позвонишь уже, а? – Алина стала нетерпеливо-ласково поглаживать его по несвежей джинсе, обтянувшей худощавое бедро. – У нас же на все праздники хватит и еще останется.
— Да, неплохо годик начинается... – Андрей мечтательно потянулся и впервые за долгое время посмотрел на Алину без пренебрежения, а даже как будто бы с уважением. – Сегодня помянем хоть старика твоего. Заслужил…
На последних словах он издал нервный смешок. Алина ответила тем же.
***
Первого января Алена с Ванькой, как и договаривались, к назначенному часу приехали в гости к Машке. Дверь открыла ее мама, Александра Ивановна – моложавая жизнерадостная пенсионерка.
— С Новым годом, Аленушка! С новым счастьем! – хозяйка звучно расцеловала гостью в обе щеки и крикнула куда-то в сторону кухни, – Витя, прими у Алены пакеты, а я ребенку помогу раздеться!
— Сей момент, гости дорогие! – бодро отозвался Машкин отец, Виктор Антонович, который с грацией опытного официанта проскользнул из кухни в комнату с двумя большими салатниками в руках.
Их по-праздничному убранная квартира была идеальным воплощением того, что называется «родительским домом». Добротно обставленная, с обилием комнатных растений, множеством полочек с какими-то несуразными сувенирами, у каждого из которых была поистине незабываемая и дорогая сердцу история. На всех диванах и креслах – декоративные подушечки, расшитые руками умелой хозяйки. Еще с порога гостей неизменно встречали умопомрачительные запахи домашней кухни.
Вот и в этот раз на огромном столе чего только не было: несколько разных салатов, блюда с армиями разноцветных шпажек, на которые были нанизаны замысловатые закуски из сыра, оливок, рыбы и прочих аппетитных ингредиентов; в центре стола гордо возвышалась семейная гастрономическая гордость, фирменное блюдо Александры Ивановны – утка с яблоками, запеченная в тесте.
— Ну ничего себе! – восхищенно сказала Алена, устраиваясь на диване и обнимая свою любимую подушку с цветущей сакурой. – Новый год, дубль два!
— Ну у кого два, а у кого и один. – усмехнулась хозяйка. – Мы же в новогоднюю ночь не едим никогда. Как бы Вите не хотелось.
— Угу. – как-то не очень весело подтвердил Виктор Антонович. – У нас Новый год всегда наступает утром первого января.
— А где Машка? – спохватилась Алена. – Она хоть вернулась из ресторана своего?
— Вернулась. – махнула рукой Александра Ивановна. – Умирает лежит весь день. Вот вам и самый дорогой ресторан с изысканным меню.
— Думается мне, дело все-таки не в качестве, а в количестве. – нахмурился Виктор Антонович.
— Я все слышу, если что! – на пороге комнаты возникла слегка помятая Машка, которой после бурного веселья не помогли никакие косметические примочки. – Привет, дорогая! Двигайся давай.
И Машка рухнула на диван рядом с Аленой и положила ноющую голову подруге на плечо.
— И чего это мы расселись? – изобразила возмущение Александра Ивановна. – А помогать матери кто будет?
— А чего тут уже помогать-то? – капризным тоном ответила тридцатилетняя Машка. – Стол накрыт, гости пришли, да и гвоздь программы на месте.
Под гвоздем программы Машка подразумевала себя.
— Что, хочешь рассказать Аленке о своих ночных приключениях? – мать с укоризной посмотрела на Машку.
— А что такого-то? – Машка с невозмутимым видом стала накладывать себе салат. – Хорошо же повеселились.
— Ну да, ну да. – Виктор Антонович сосредоточенно откручивал проволоку на бутылке шампанского.
Раздался хлопок, женщины дружно взвизгнули, бокалы запузырились и праздник начался. Ванька заявил, что он не голоден и полез под стол играть со своим любимцем Марсом. Четырнадцатилетний дымчатый кот был не то чтобы в восторге от такого внимания, но погонять фантик он и в своем преклонном возрасте был не прочь.
— Маш, ну не томи, рассказывай уже, что там у тебя стряслось? – Алена с аппетитом откусила кусок теста, пропитанного томленым утиным жиром. – Александра Ивановна, это просто божественно!
— Ты с яблочками, с яблочками! – суетилась вокруг гостьи хлебосольная хозяйка. – В них весь вкус. И мясо сразу бери!
— Ой, и мне ножку отломите, пожалуйста. – попросила Машка. – Так, а что именно-то рассказывать?
— Ну как что? Встреча с мужчиной мечты состоялась? – ухмыльнулась Алена, сделав глоток шампанского.
— Ага, повти. – хмыкнула Машка, набив рот салатом.
Александра Ивановна громко вздохнула, а Виктор Антонович интенсивнее застучал по тарелке, собирая на вилку овощи.
— Типаж – мой на все сто. – продолжила Машка, прожевав. – Высокий, плечи – во! – и она развела руки широко в стороны. – Ну, угощал, конечно. Все самое дорогое из меню заказывал. Песни заказывал для меня, глаз с меня не сводил…
— Но все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. – сочувствующе посмотрела на подругу Алена.
— Угу. – Машка вцепилась зубами в утиную ножку.
— Дай попробую угадать, он слился, не заплатив? – спросила Алена.
— Если бы! – ответила за дочь Александра Ивановна. – Это было бы еще полбеды.
— Тогда что? – Алена смотрела на подругу во все глаза.
— Ну что-что… – Машка отложила косточку на салфетку. – Предложил он проводить меня домой. Дело к утру уже шло. Девчонок всех подразвезло, но они еще решили побыть. К счастью для меня. Они с завистью такой на нас смотрели, что я и в правду решила – ну наконец-то, вот он самый.
Машка отправила в рот канапе и замолчала. В комнате повисла неловкая пауза. Родители Машки делали вид, что увлечены едой, из коридора доносился голосок Ваньки, который продолжал донимать кота.
— И что думаешь, Аленка? – Машка сделала большой глоток из бокала. – Пошли мы с ним на выход, забрали одежду верхнюю из гардероба. И тут мне приспичивает в туалет. Нет чтоб носик приспичило попудрить. Я бы так хоть сумочку взяла с собой.
— Неужели он? – тихо проговорила Алена.
— Да! – театрально вскрикнула Машка. – Выхожу я из туалета – ни его, ни шубы моей, ни сумочки с телефоном и деньгами!
— Кошмар… – покачала головой Алена.
— И тут еще девчонки мои прибегают из зала: «Машка, он ваш счет не оплатил! Ошибка что ли какая-то?» – Машка сделала еще один большой глоток. – А я говорю: «Да, девочки, это была ошибка!» И как разревусь.
— Бедненькая. – только и смогла сказать Алена.
— Представляешь, Аленка, – Александра Ивановна решила поддержать разговор, – на часах половина шестого утра. Тишина во всем доме. Слышу – в дверь стучат. Машка же деликатная у нас, в звонок трезвонить не будет, чтоб родителей не перепугать. Я еще подумала: «Странно, у Машки же ключи есть. Кто это тогда?» Пошла открывать, смотрю в глазок, а там Машка. В одном платье с открытыми плечами! Она заходит и говорит: «Мама, меня обокрали!»
— Самое интересное, – вмешался Виктор Антонович, – что домофон-то у нас не работает!
— Она в платьишке бог знает сколько у подъезда протопталась. – Александра Ивановна с жалостью посмотрела на дочь. – Ладно хоть не мороз! Но я ей на всякий случай ванну горячую сделала.
— Маш, а ты в полицию, наверное, не успела еще обратиться? – спросила Алена. – В ресторане камер полно, вряд ли он незамеченным остался.
— Да какая в моем состоянии полиция? – как-то не очень грустно вздохнула Машка. – Завтра уже наведаюсь к ним.
— Скажи спасибо, что не на маньяка какого нарвалась. – покачала головой Александра Ивановна. – А телефоном отделалась.
— И, кстати, не самым лучшим телефоном. Пап, освежи, пожалуйста. – Машка протянула отцу пустой бокал. – Карточки я все свои заблокировала, так что он ими воспользоваться не сможет. Правда, все, что на них есть, мне придется девчонкам отдать за ресторан.
— А шуба? – участливо спросила Алена.
— Да она же искусственная, – усмехнулась Машка. – Выглядит богато просто. Попробует загнать и обломается.
— Вот, Алена, скажи, в кого она у нас такая? – Александра Ивановна положила себе на тарелку ложку оливье. – Тридцать лет, а все дурачится. Попрыгунья-стрекоза.
— Лето красное пропела. – наигранно скуксилась Машка.
— А вы знали, что стрекозы не поют? – вдруг спросила Алена.
— Ну как это? – возмутилась уже захмелевшая Машка. – Написано же в басне: «Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела». Классика.
— Это классик неправильно перевел. – грустно улыбнулась Алена. – В оригинале была цикада.
— Да ну тебя, Аленка. – Машка обняла подругу за плечи. – Ты вообще странная какая-то. В последнее время и вообще.
— Чего это? – Алена прижалась щекой к Машке.
— А того! – ответила Машка. – Отца Ваньке не ищешь. Сама все тянешь. А после Крыма своего вообще как сама не своя стала. Я вот тебе все рассказываю, даже такое позорное, вот как сегодня. А ты со мной не делишься ничем. Лучшие подруги так не поступают.
— Да нечем мне с тобой поделиться, Маш. – тихо проговорила Алена. – Я действительно переписывалась с одним мужчиной. Но буквально на днях мне сообщили, что он умер…
Машка отстранилась от Алены и посмотрела на подругу слегка помутневшим взглядом.
— И ты хочешь сказать, ничего между вами не было?
— Нет…
— Говорю же, странная ты!
— Девчонки, а чего это мы с вами все сидим и сидим? – Виктор Антонович, подуставший от вечера женской откровенности, решил взять ситуацию в свои руки. – Разве это праздник без танцев?
И он прибавил на полную громкость работавший фоном «Голубой огонек». Они танцевали и подпевали, по очереди исполняли в паре с Виктором Антоновичем то ли вальс, то ли танго. Машка отплясывала так, будто и не было у нее никакого новогоднего форс-мажора. Алена всегда ей по-доброму завидовала. В глубине души она даже считала, что подруга специально завышает требования к мужчинам, чтобы подольше оставаться в родительском доме. И Алена понимала, почему.
Аленина мать умерла, когда только-только родился Ванька. А отца она почти не помнила – после развода с матерью он пропал с радаров. Алена тогда училась в начальной школе и сейчас даже не знала, в каком городе он живет, если вообще, конечно, был жив. С матерью теплые отношения у Алены были только в детстве. После школы она уехала учиться в другой город, где ее поглотила бурная студенческая жизнь и отпускала домой только пару раз в год – на летние и зимние каникулы. Мать наотрез отказывалась навещать дочь под самыми разными предлогами: то загруженность на работе, то новые увлечения. Последнее предусматривало в основном виды нетрадиционной медицины, которые мать активно применяла на себе и осваивала на практике, чтобы лечить все свое окружение, которое, впрочем, от такой ее активности вскоре весьма поредело.
Когда Алена приезжала на каникулы, самое безобидное, чем встречала ее мать едва ли не с порога, были какие-то уникальные БАДы, помогающие от всех болезней сразу, но по вкусу напоминающие карамель «Рачки». Алена посвящалась во всевозможные техники целительства, сулящие тяжелому больному выздоровление только лишь от касания к нему руками, ногами, волосами и всем, посредством чего можно было установить контакт сначала с космосом, а потом с «пациентом». Более традиционные и понятные пиявки повергли Алену в ужас, и она пригрозила матери, что тот час же уедет, если на нее попытаются посадить эту мерзость.
Уже на выпускном курсе института Алена, приехав в гости, не без радости отметила, что мать забросила все свои лечебные опыты и впервые в жизни завела кошку.
— Мама, ты же их всегда терпеть не могла. – удивлялась Алена, поглаживая рыжую, довольно-таки облезлую животину.
— Времена меняются и люди тоже. – вздохнула мать. – Вот в подъезде подобрала. Она так жалобно мяукала под дверью, что я не выдержала. Да и надо же мне о ком-то заботиться.
В следующий Аленин приезд кошек оказалось уже две. Потом – четыре. Алена получила диплом, приехала навестить мать и объявила, что она нашла работу в городе, где училась, и соответственно, остается там жить. Мать слушала ее очень рассеянно и, казалось, ни капельки не расстраивалась из-за того, что дочь не останется с ней после института. Зато она с упоением рассказывала Алене о том, какое счастье спасать от верной смерти несчастных зверей, сетовала, что в их городке мало приютов для бездомных животных, а те, что есть, работают отвратительно. Мать записалась в ряды зоозащитников, а членство в волонтерской организации предусматривало обязательство постоянно брать бесхозную живность к себе домой на передержку.
Через год после окончания института Алена не узнала ни мать, ни их квартиру. По ней носилась свора котов, которых гоняли две лохматые дворовые собаки внушительных размеров. Все углы, обои и мебель были безжалостно изодраны, а от смрадного воздуха, стоявшего в квартире, слезились глаза.
Алена тогда закатила матери грандиозный скандал. Но это, естественно, не помогло. В следующий раз Алена приехала только на ее похороны – через три года. Все это время она пыталась наладить с ней отношения, уговаривала бросить эту кошачье-собачью благотворительность. Само собой, мать отказалась приехать на Аленину свадьбу – не с кем было оставить «деточек», как она ласково называла свой зоопарк. Алена до последнего скрывала от мужа материну странность, но незадолго до рождения Ваньки не выдержала и поплакалась. И это стало ее ошибкой. В моменты ссор, которые случались все чаще, он попрекал жену «сумасшедшей мамашей» и заявлял, что Алена непременно станет такой же, как она…
Наблюдая за Машкиными родителями, Алена, с одной стороны, досадовала, что так и не познала по-настоящему крепкого семейного тыла, а с другой, радовалась за подругу, которая при такой поддержке с легкостью преодолеет любые испытания.
Праздник закончился ближе к полуночи. Алена помогла хозяевам убрать со стола, упаковала сонного Ваньку в комбинезон и получила на дорожку увесистый пакет с гостинцами. Виктор Антонович посадил их на такси. А Машка с Александрой Ивановной, обнявшись, стояли у окна и махали гостям до тех пор, пока автомобиль не тронулся с места.
Дома мать с сыном упали на не заправленную с утра постель и забылись глубоким сном. Начинался еще один год, в котором у них никого, кроме друг друга, не было.
Окончание истории