Я тебе сейчас всё объясню!
На этом нехитром приёме построена вся комедия Эдуара Молинаро «Налево от лифта». Одна из тех картин Запада, которым было дозволено прокатываться в Советском Союзе в кейсе французских комедий 60-80-тых годов. Именно этот факт автоматически прибавляет балл отечественным зрителем достаточно средним работам, а артистов Ришара или де Фюнеса делает величинами уровня Чарли Чаплина. Ностальгический флёр затуманивает критическое мышление, уравнивая и «Налево от лифта», и, допустим, «Игрушку». Как на видеокассетах писали просто «Арнольд Шварценеггер», так и здесь прочно наклеен лейбл – комедия Пьера Ришара, а остальное не важно.
Ибо смотрелась, что «Налево от лифта», что дилогия про высокого блондина, в основном, с целью окунуться в пасторальный западный мир, где всё есть, а главная проблема – кому улыбается твоя жена. И очередная комедия Молинаро услужливо нажимает на требуемые кнопки. Две локации – либо пляж на Лазурном берегу, либо парижские апартаменты. Все женщины либо красивы, либо ослепительно красивы, даже негритянская уборщица имеет тело голливудской манекенщицы. Причем, волнительные телеса все женщины охотно демонстрируют, бегая из кадра в кадр в одних ажурных трусиках. Французы мужского гендера – недалекие разумом, но намного богаче среднеазиатского председателя райкома – кабриолеты, антиквариат, вернисажи. Это же Франция. Там у каждого дурачка миллионы на счету, пусть он даже зажигалку от пистолета не отличает. Хотя любой советский дворовый мальчишка скажет, что пистолет в раз пять тяжелее сувенирной реплики.
Никакой производственной гонки, всегда яркое синее небо, карамельная музыка. Прелестные женские и забавные мужские прически. Расслабленные люди сидят за столиками прямо на тротуарах. На балконах – филиалы ботанического сада. Ни одного «москвича» на улице. Лепота. Даже теперь, когда многие увидели вживую арабов и негров, назойливо пихающих сувениры возле Самой Знаменитой Нефтевышки имени Эйфеля, горы мусора в двузначных кварталах Парижа и астрономический ценник лавок на Елисейских Полях, все равно любят старые комедии с лохматым простаком Пьером.
Но даже там могут найтись вопросы. Вот полицейские, хоть полные бестолочи, не обращающие внимания на обезьяну с гранатой, то есть на альтернативно одаренного художника, палящего из пары пистолетов, почему всегда с оружием наготове, даже в гламурных кварталах. Чего они боятся, если на размахивающего заряженным оружием одуванчика им наплевать? Вероятно, за кадром страхи побольше. В Союзе в ту пору Анискины с газетой в трубочку ходили, а не с люгерами наизготовку. А откуда деньги у всех без исключения персонажей. На двух заявленных художников показана одна картина (фотография пишущей машинки), ни мольбертов в мастерской, ни красок-палитр, верим на слово. Три женщины, если и зарабатывают, то только французским способом, даже уборщица шланг пылесоса только в рот тянет и почему-то с чердака покрикивает, хотя, вроде, должна батрачить у Ришара. Друг Яна-Пьера – тип мутный. О нем мы только знаем, что он то и дело из пистолета по баночкам стреляет. Муж возлюбленной Яна-Пьера вообще какой-то мафиози по повадкам. Всё. Камерная французская комедия не собирается показывать быт, чем питаются, например, герои – там из продуктов одна бутылка бурбона. Чем заняты герои – выставка в начале, как локация для хамства Бориса и кейс как символ, что он где-то работает, причем, на эту работу можно тут же положить и не вспоминать до конца.
Теперь старые французские комедии смотрятся не так, как почти полвека назад. Французскую булку уже давно распробовали и от слова «круассан» оргазм уже не ловим. Великий Ришар, как и великий де Фюнес носит, оказывается, почти везде одну и ту же маску. Не каждый саундтрек впечатывается в матрицу подсознания. Здесь творчество некоего композитора Хэда, кстати, тоже прошло, не зацепившись. Уж точно попка Беар и пестрый купальник Максимин помнятся больше. Поэтому отнесемся к «Налево от лифта» как к советскому хрусталю. Когда-то считался мерилом успеха, а теперь может вызывать только ностальгию у все меньшего количества людей.