Осторожно выбираюсь на улицу прямо в распахнутое окно, а потом бегу.
Мне всё равно, кто и что подумает. Я просто не хочу больше чувствовать всё это.
Ветер доносит до меня солёные брызги. Стоять здесь, на скалистом возвышении, мне боязно. Кажется, того и гляди, ноги соскользнут с сырой каменной поверхности, и я полечу вниз.
Сомнительно, что ржавый металлический трос – единственная преграда между мной и бурлящими от шторма водами Чёрного моря – удержит меня от падения. Если этому суждено будет случиться, волны поглотят меня в считанные секунды. Была и нет. Никто даже не заметит.
Какая же я глупая! Правильно он считает меня ребёнком! Понадеялась на что-то большее тогда, когда мужской интерес схлестнулся с нерастраченными отцовскими чувствами. Иначе почему он постоянно сравнивает меня со своей дочерью?
Смахиваю слёзы обиды, кусаю до боли губы, отчаянно желая хоть на мгновение унять эту сердечную боль, успокоить душевные терзания, перестать проигрывать в памяти самые позорные минуты своей юной жизни.
Минуты, когда я вдруг решила, что взрослый мужчина, ровесник моего отца, мужчина, который был рядом все эти десять дней и невольно заражал меня этой неизлечимой болезнью под названием первая любовь, мужчина, который смотрел на меня своим пронзительным взглядом так часто, что моё сердце подлетало к самому горлу, мог воспылать ко мне взаимной симпатией.
Ну, конечно, не мог! Куда смотрели мои глаза? Я для него всего лишь девчонка. Ре-бё-нок! И как же мне теперь преодолеть свой стыд и вернуться в тот дом? Как снова взглянуть в его глаза? У меня не осталось больше времени, мне нужно запаковать свои вещи в чемодан и сесть на автобус. Уехать подальше отсюда. Встретиться с Лизкой. Забыть.
Хочется, не хочется, а придётся вернуться. Деньги, документы, телефон… Всё осталось в его доме.
Так я пытаюсь убедить себя, что ничего страшного и непоправимого не произошло. Возможно, я смогу вернуться сейчас в тот дом, проскользнуть незамеченной в выделенную мне комнату, собрать вещи, уехать по возможности или найти другое жильё и прорыдать всю ночь в подушку.
Или, напротив, я могу невозмутимо улыбнуться и сказать ему, что ошиблась. Что мне очень жаль, что я столь опрометчиво призналась ему в пылкой юношеской влюблённости, а потом ещё и пыталась его переспорить, что-то доказать.
Только вот в чём загвоздка – врать я не умею. А жаль мне лишь по одному поводу: Павел не ответил мне взаимностью.
Можно ли по-настоящему влюбиться за десять дней, когда тебе восемнадцать? Легко!
Но сомневаюсь, что многие наивные девушки моих лет выбирают самую неподходящую кандидатуру для лёгкого курортного романа.
И больше чем уверена, что не многие наивные девушки моих лет сбегают после провального признания поздним вечером к скалам. Туда, где бушует штормящее море.
И уж вовсе не многие размышляют о том, как стыдно им вернуться в дом, где неминуемо придётся столкнуться с объектом своей невзаимной первой любви.
Свет фар разрезает холодную взвесь. От этих брызг я уже насквозь промокла, но не могу найти в себе сил сдвинуться с места и просто вернуться назад.
Даже и не замечаю, что зуб на зуб не попадает, – настолько я замёрзла.
– Маш, – слышу за спиной его голос, – Машенька. Я сейчас подойду, ладно?
– Мне всё равно, – глухо отзываюсь в ответ.
– Ну что ты, Машенька? Мы оба знаем, что это не так.
– Павел, зачем… ты приехал?
– За тобой.
Мужчина подходит сзади и обхватывает мои плечи, притягивая мою спину к своей груди. С шумным вздохом целует макушку.
– За тобой приехал, Маш. Ты же знаешь, – его ладони растирают мои озябшие руки, пока мужчина подбирает слова. – Ты всё правильно подметила. Всё так. Хотел тебя целовать. Большего хотел. И из-за этого бесился.
– Зачем ты мне врёшь? – всхлипываю я жалобно.
– Машенька, я не обманываю. Хотел обмануть, но… Когда ты уедешь, я же всю жизнь буду жалеть, что не сказал правды.
– Какой… правды? – нерешительно переспрашиваю.
– Что сразу влюбился в тебя, – выпаливает он, разворачивая меня в своих руках.
Заглядывает мне в глаза, и я вижу, что он говорит правду.
– Ты понимаешь, почему я должен был попытаться остановить тебя? Понимаешь, Маш?
– Да, – на автомате выдаю ответ, и он усмехается.
– Ничего ты не понимаешь, солнце. Ты же девочка совсем, а я старше на целую жизнь и даже больше. Тебе кажется, что ты влюблена, но скоро ты уедешь, и очарование этого места рассеется. А вместе с ним и твои чувства ко мне. Курортный роман редко, когда имеет продолжение. В нашем случае – полный и абсолютный бесперспективник.