Автор: Сергей Солодовник
Казалось бы, и забот-то: перелететь из Краснодара в Армавир над нашей территорией и повстречаться с маршалом. Вот и сел специальный уполномоченный от Сталина в предоставленный У-2 вторым номером, и на взлёт. Только при заходе на посадку в Армавире он увидел на взлётном поле танкетки с белыми крестами… А лётчик уже пошёл на снижение. «Что же ты делаешь, сукин сын! Поднимайся! Немцы!»― крикнул Николай Константинович. Пилот обернулся и покачал головой: «Нет, это наши!» Байбаков вспомнил, что в кобуре имеется наган, выхватил его и приставил дуло к затылку пилота: «Если сядешь, застрелю!» Пилот выправил руль.
В Краснодаре на аэродроме на вопрос Байбакова, зачем лётчик был готов доставить своего пассажира напрямую в плен, тот ответил бесхитростно: «Простите, моя жена и дочь — в Армавире».
По этому незначительному, но судьбоносному эпизоду можем попытаться понять некоторые причины наших поражений весной— летом 1942 года. Суммируем самое главное:
—часть штаба Южного фронта в Краснодаре, куда прибыл Байбаков, физически потеряла своего командующего фронтом маршала С.М.Будённого, потому что не поддерживала устойчивой связи с ним и не осознала своевременно, что Армавир пришлось внезапно оставить. А Будённому в спешном порядке пришлось предпринять «ретираду» на восток. По законам мирного времени штабу — полное служебное несоответствие, по военным законам — трибунал;
— командующий авиационной группировкой Южного фронта в Краснодаре утратил связь со своим подчинённым аэродромом в Армавире, что ещё полбеды.Но это был аэродром обеспечения командующего Южным фронтом. При этом он, командир авиагруппы в Краснодаре, дал добро на вылет самолёта по маршруту 169 км, с подлётным временем от 90 до 110 минут, с особым уполномоченным Ставки ВГК на борту на аэродром, откуда не получил подтверждения на безопасную посадку. По законам мирного времени — полное служебное несоответствие, по военным законам — трибунал;
— офицер военной контрразведки, отвечавший за безопасность особо значимых пассажиров и грузов, не обеспечил воздушное прикрытие истребителями борта с Байбаковым либо пересадку его в более защищённый борт, например, штурмовик. Учитываем, что всем офицерам штаба фронта было известно, что в воздухе над Кубанью в июле 1942 года у нас в лучшем случае паритет с люфтваффе: даже над своей территорией шансы на уничтожение тихоходного самолёта при обнаружении противником в дневное время абсолютны. Для справки: крейсерская скорость для У-2 ― 150 км/ч, максимум — до 180 км/ч против 560—620 км/ч у истребителей противника. Кроме того, управление бортом было доверено пилоту, склонному при личной опасности к переходу на сторону противника. Полное служебное несоответствие, по законам военного времени — трибунал;
― Николай Байбаков не добился от штабных офицеров, от командиров ВВС, от связистов и от контрразведчиков никакой информации об обстановке в Армавире перед вылетом. Но, будучи гражданским человеком, а также отважным замнаркома, пошёл на авантюру. По законам мирного времени — неполное служебное соответствие. По законам военного времени… тоже трибунал, поскольку поставил под удар выполнение приказа Верховного Главнокомандующего и чуть было своим пленом или смертью не сорвал стратегическую операцию;
— наконец, высшие командиры госбезопасности, начиная с Лаврентия Берия, не обеспечили порученца Сталина полномочным офицером сопровождения, который был бы озадачен ликвидацией всех вышеперечисленных «косяков». Средней компетентности майор НКВД (напомним, равный армейскому полковнику) с правильными полномочиями и при наличии здравого смысла заблаговременно не допустил бы риска приземления Николая Константиновича на аэродром, захваченный вермахтом. Учитывая риск проигрыша даже не Великой Отечественной, а Второй мировой войны — приговор должен быть однозначным: расстрел.
С другими статьями можно ознакомиться на сайте, в ВК и Телеграм.