…История эта, а точнее, небольшой смешной эпизод, случился со мной и моей подругой Машулькой несколько лет назад. Машулька в то время крутила платонический роман с раввином по имени Моше.
Моше или, как мы его называли, Мошик был на грани развода со своей третьей женой. Машулька ему отчаянно нравилась. Мошик предлагал ей пройти гиюр и стать его четвёртой супругой, расписывая все прелести и выгоды иудейского брака. Машулька ходила на свидания с Мошиком в рестораны, но ничего ему не обещала.
Особенно раввин Моше был полезен в нашей жизни тем, что доставал для нас билеты на интересные концерты и выставки. Либо бесплатно, либо за совершенно символическую плату. Машулька все с благодарностью принимала, ну а я шла прицепом.
Однажды мы отправились на концерт известного московского клезмеровского оркестра в синагогу. Клезмер — это еврейская народная инструментальная традиция. Интересная музыка, кстати. Почему в синагогу? Потому что современные московские синагоги больше напоминают культурные центры. Да, там есть молельное помещение, для чтения Торы, а ещё есть концертный зал, несколько ресторанов, художественные и музыкальные классы для местных детишек. Все это расположено на нескольких этажах довольно приличных зданий в центре Москвы.
И вот, пришли мы на концерт. Зал небольшой. Ориентировочно все «свои». Традиционный клезмерский оркестр состоит из шести человек — четыре скрипки, флейта и контрабас. Поэтому глава оркестра, флейтист, рассказал в своём вступительном слове обо всех участниках.
И выяснилось, что один из скрипачей живет во Владимире, и специально приезжает оттуда в Москву на репетиции и концерты оркестра. Вот такой молодец этот Борис.
Начался замечательный концерт. Клезмерская музыка очень зажигательная, парни-оркестранты артистичные. Было ощущение, что мы побывали на настоящей деревенской еврейской свадьбе.
После концерта мы спускались со своих рядов к выходу. Музыканты по-прежнему оставались на сцене. Люди подходили к ним и благодарили. И вдруг одна очень пожилая женщина подошла к владимирцу Борису, симпатичному парню с плотными ляжками, и прокричала со специфическим акцентом:
— Бора! — «р» она не выговаривала. — Таки шо ж ви во Владимирэ? Когда все эврэи в Москвэ? — Борис наклонился к ней со сцены и что-то тихо сказал. Мы с Машулькой после слов бабули печально переглянулись, так как мы ни разу не еврейки, и отправились в кошерный ресторан пить шампанское.
А за Моше Машулька так и не вышла.
