Преграды существуют только у нас в голове.
Целаканта прозвали жителем лабиринта. Вернее, он сам себя так прозвал, ибо он одинок. Он давно живёт в лабиринте и всё это время тщетно ищет из него выход. Куда бы он ни пошёл, всюду уже есть его следы, всюду тупики. Он пытался начертить примерную карту, но ничего не получалось: лабиринт был настолько запутан и непонятен, что его невозможно было изучить даже пройдя по всем проходам. Где-то проходы были угловатыми, где-то — скруглёнными, где-то широкими, где-то — узкими.
Целакант прошёл через многое: депрессию, потерянность, безразличие, сумасшествие. Но потом он взял себя в руки и поклялся найти выход из этого проклятого лабиринта. Он не сдастся так просто. Он помечал стены, которые уже видел, пытался рисовать на карте пути, разматывал клубок, пока шёл. Но ничего не помогало. Он продолжал встречать те же стены, ту же нить. Даже пути, которые не могли пересечься, пересекались.
— Почему я, будто Минотавр, заперт в этом лабиринте? — кричал Целакант небу, в которое упирались высочайшие стены. — Зачем я здесь? Что я такого сделал? Чего не сделал?
Он кричал так уже не в первый раз. Можно считать, он делал это каждый день. Иногда пытал молчаливые небеса по ночам. Обычно, когда бессонница мучила. Или когда безумие настигало.
Он до сей поры видит странные тени. Они мелькают за поворотами. У них жёлтые глаза. Жёлтые, как солнце, которого не видно. Целакант так давно не видел солнца. Он уже забыл, как оно выглядит. Забыл, какого оно цвета. Ночью луна освещает лабиринт каким-то холодным бесцветным оттенком. Днём тоже она светит. Тоже холодно, тоже бесцветно, но уже не на чистом синем, а на чистом голубом фоне.
Все тени разные. Они разного роста, с разными лицами, туловищами и конечностями. Один высокий, стройный, с треугольным лицом, длинными руками и ногами, небольшими ступнями, немаленькими ладонями, тонким и длинным, будто пряжа, хвостом. Другой среднего роста, спортивного телосложения, с круглым лицом, мускулистыми руками и ногами, большими ладонями и ступнями, массивными рогами, как у быка. Третий невероятно высокий и худой, с вытянутым лицом, длинными ногами и руками, большущими ступнями и руками, непропорционально длинными пальцами, имеющими очертания зверских когтей.
Но у них всех немигающие жёлтые глаза. И каждый из них убегает по проходам лабиринта, уводит за собой Целаканта и заводит в очередной тупик. Целакант не знает, что влечёт его следовать за тенями, ведь они только сбивают его с пути. Словно что-то внутри надеется, что однажды тени не обманут и покажут выход из проклятого лабиринта. И это «что-то» невозможно контролировать.
Ночь. Тень с длинными когтями снова завела Целаканта в тупик. Он прижался к стене лбом, с откровенной ненавистью закричал:
— Будь же всё это проклято! — и со всей силы ударил кулаком по стене проклятого лабиринта.
По ней пошли трещины. Она затряслась и рассыпалась, как грунт. За ней показался другой помеченный проход, который тоже был тупиком. Целакант нашёл новые пути, которые снова и снова вели его в тупики. Но теперь он знал, как надо поступать. Он ломал и ломал стены, пока не вышел на волю. Вышел к тёплому воздуху, к зелёной траве, к яркому солнцу, к пушистым облакам. Обратившись к небу, он закричал от счастья. Он бежал обратно на волю, а ему прощально махали тени, которые знали, что из лабиринта не существует выхода.
Порой, чтобы найти выход, нужно пойти напролом.
