Двенадцатый Маюс,
год Лошади.
Родной замок на закате.
С минуту в зале стояла такая тишина, что можно было расслышать частоту и глубину дыхания отдельных людей. Множество глаз были устремлены на меня. На всех лицах было одно и то же: смятение, страх и даже некоторая настороженность. Новость явно подействовала сильнее любого лекарства от хмеля. Я, пробежавшись по всем собравшимся уже разномастными глазами, шумно усмехнулась. Не ожидала такого эффекта, он превзошел все ожидания. Нравится! Есть в этом что-то будоражащее кровь!
***
Эй, ты там не задыхаешься? Халат-то не твоего размера! Роза!
***
Гости: богачи, знать Запада, а также послы и правители из соседних государств нахмурились, бегали глазами с меня на Ареона и обратно. Рассчитывали видимо, как на такой щекотливой ситуации выгоднее сыграть. Из приближенных короля мало кто узнавал меня. Да и я тоже. Разве что… Видимо услышав, как в зале приемов стало тихо, слуги поспешили немедленно спасать ситуацию новыми порциями вина и едой. Но встали, как вкопанные, толкая друг на друга, увидев, что происходит. Мои руки сами сжались в кулаки, лицо потемнело от злости, в глазах вспыхнуло голубое пламя, стоило увидеть их. Слуги отца, при которых мы с братом росли – они все здесь! Кухарка, которая из тощей девицы превратилась в хорошую добрую тетушку, трясущую своими телесами, словно они желе, конопатый мальчишка паж на два года младше меня. Мы вместе гоняли старую собаку, которую прикармливали на кухне, таскали пирожные. А еще тут были мои служанки: поседевшие, но все такие же красивые!
– Принцесса! – взвизгнула одна таким противным голосом, что я поморщилась и только тогда почувствовала, как в халате Рании неудобно.
Да-да, дневник, поняла. Щелчок, и одежда танцовщицы стала похожа на густую краску. Густым слоем она прилипла к моей коже, медленно стекая на пол. Все собравшиеся встрепенулись, ведь так им казалось, что моё тело было совсем голое. Я не обращала на это внимание, с улыбкой наблюдая, как вместо вязкой жижи появилась любимая блуза цвета слоновой кости, коричневые штаны и высокие сапогами чуть темнее. На поясе было закреплено несколько пузырьков с зельями, связанными между собой смоченной клеем веревкой, а на груди – заветная брошь в виде четырехконечной звезды. Все-таки это идеальная маскировка для сумки-хранилища.
– Принцесса?
Со своих мест поднялись советники, чьи речи всегда было интересно слушать во время советов, заседаний или просто во время обеда. Отец никогда не оставлял государственные дела, делил стол и еду не только с нами, его семьей, но и с приближенными. Как же было мне, маленькой девочке, наблюдать за этими серьезными господами, когда они снимали свои неудобные и скучные деловые маски, превращаясь в обычных людей со своими историями, проблемами и непонятными шутками. Но все равно было весело уже от той атмосферы, что царила вокруг.
«И вот теперь все эти люди, которых я знала если не по именам, то в лицо точно, те самые люди, что давали моему отцу советы и журили Ареона за острый язык, но все же видели в кронпринце достойного короля!...»
– Приветствую, господа! – реверанс не получился, да я и не старалась. – Какое же это удовольствие видеть всех вас… живыми. Вот только что-то не сходится, не находите? Вы до этого служили другому королю, клялись ему в верности. И вот, после его убийства остались жить, а не отправились на смерть, – мужчины, а точнее уже старики, молча стояли и смотрели на меня так, словно видели всемирное зло! Это всколыхнуло внутри волны магии. А еще вызвало всепоглощающее бешенство!
– Теперь же вы спокойно пируете на празднике его убийцы, – я принялась расхаживать взад и вперед, скрестив руки за спиной. – Вот значит чего стоит слово, данное королю? Кстати, об убийце…
Перевела разноцветный взгляд на брата. Ареон, как и все присутствующие, был ошарашен. Впервые смотрел в упор. И не было в глазах осенней листвы ни гнева, ни раздражения, ни даже страха. Только неверие, которое сменилось, нет, не восхищением, скорее брат меня оценивающе разглядывал.
В залу ворвались Черные вороны. Растолкали слуг, опрокинули блюда с едой, разбили кувшины с вином, но нападать не спешили, просто держали руки на оружие в ожидании приказа. Стояли будто на останках мертвых, в лужах крови. Напряжение вокруг нарастало так быстро, что еще чуть-чуть и вытеснит всех или раздавит. Им можно было вволю наесться. Правда это блюдо было мне совсем не по вкусу: ужасно горчило, и по всему телу была свинцовая тяжесть. Руки дрожали, пальцы искрились.
– Здравствуй, братец! – подражая манере Филиппа, я тряхнула головой, чтобы сильнее растрепать волосы. Выпрямила спину. Странно, что королевское воспитание проснулось только сейчас, когда весь план внезапной атаки смылся, как образ танцовщицы, да и жизнь на волоске висела.
– Роза? – только и смог выдавить Ареон.
– Вот, приехала тебя поздравить, – продолжала я, – и посмотреть на того, кто хладнокровно вонзил отцу, нашему королю меч в сердце!
Крик эхом пронесся по зале, словно озорной ветерок потрепал огоньки на воске свечей и помог новому королю, наконец, выйти из оцепенения. Он вскочил на ноги, роняя кубок с вином.
– Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Я – король! – его голос тоже пронесся эхом, заставив гостей сжаться в испуге. Даже послы притихли. Но мне стало только смешно:
– Король? – позабыв о Пожирателе и Черных воронах, шагнула к нему навстречу. – Ты захватчик! Убийца! Но не король. Ты…
Брат вытащил меч, но маг остановил его.
– Прошу, мой король! Сегодня же ваш день. Позвольте мне защитить вашу честь.
– Ну и ну! – от смеха у меня выступили слезы, и закололо в боку. – Мой бесстрашный старший брат прячется за спину какого-то старика? Вот умора! Что дальше? Слуги будут кормить тебя с ложечки?
***
Розалина!! Ты совсем ума лишилась?! Они же тебя сейчас… Ай! Ты чего дерешься?!
***
Молчи, дневник! Не смей меня останавливать! Из-за алчности Ареона и его жажды власти я лишилась всего: родителей, дома, нормальной жизни, в конце концов! Хватит, мой черед. Я вымещу на тебе, братец, весь гнев! Магия вновь заискрилась в ладонях, но в эту же секунду потенциальный Пожиратель впечатал меня в стенку. Едва успела заметить, что для этого он лишь слегка махнул рукой, будто хотел погладить. От удара о каменную стену из меня чуть не вылетел дух.
– Не вежливо так громко говорить, принцесса, – спокойным, таким назидательным, учительским тоном заговорил старик. – Разве особы королевской крови ведут себя подобным образом?
Я с трудом поднялась, кашляя и хрипя. С затылка за шиворот потекла горячая, пахнущая солью, кровь. Как стыдно! Последний раз меня ранили на Востоке, в наказание за убийство.
«Да, этот старик очень сильный маг. Хотя по его немощному виду и не скажешь. Интересно, как сейчас он оправдывает свое жуткое прозвище? Посмотрим, что он скажет, когда увидит мою силу!» – не обращая внимания на звон в ушах и боль, я с новой силой зажгла магию в руках.
Гости, не на шутку испугавшись, поспешили один за другим покинуть залу, но Черные вороны никого не выпускали. А тех, кто настойчивее сопротивлялся, моментально протыкали, выпуская кишки. Жены господ и танцовщицы закричали от ужаса.
– Так и вы ведете себя невежливо, – ответила я, подражая тону Пожирателя, не обращая внимания на возню у выходов из залы. – Накинулись с магией, не представились. Но ничего, я сделаю это за вас, – встав в боевую стойку, коснулась сгустком магии дорожной сумки, увеличивая ее, – Пожиратель!
Внутри вспыхнул уже такой родной и яркий пожар. Магии оказалось больше, чем надо, её остатки поползли по моим лопаткам, обдавая силой каждое нарисованное перышко, за спиной засверкал бирюзовый свет. Но я повела плечами, будто снимая напряжение.
«Потерпите, мои драгоценные крылья, ваше время ещё придёт. Плох тот воин и уж тем более маг, кто раскрывает свой потенциал моментально. Враг попался опытный и могущественный. Значит, лучше использовать фактор неожиданности! Пожиратель не должен узнать, на что я действительно теперь способна!»
Но поток ветра все же пронёсся по зале, погасив несколько свечей на люстрах и канделябрах. Из сумки, как по сигналу, выпрыгнул свиток с рунами вызова молний. Я поймала его, подожгла, пепел ожил, осел на мои руки от ладоней до локтей, обратившись в руны, что были написаны на бумаге. Символы загорелись, создавая на уровне моей головы искрящиеся шары. Они стреляли по всему, что шевелилось. Раньше не было возможности пользовать эту магию, непривычно она покалывала и щекотала, но мне понравилось. До чего же это сладкое ощущение! Сила, мощь, могущество и…
Оставшиеся в живых люди в ужасе отшатнулись, увидев такое, но Ареон, Пожиратель и Черные вороны не шелохнулись, все держа руки на мечах. Хоть на лице брата и не дрогнул ни один мускул, все-таки его вырастили в настоящего солдата, глаза, как зеркало души, отражали истинные его чувства. И увидела я в карих, как у отца, омутах лишь одно – желание истребить того, что предстало перед ним. Потому, что было это противоестественно, отвратительно, этого не должно быть! Только за эти чувства и желания мне хотелось убить его! А заодно и всех гостей лицемеров и предателей! Слишком хорошо знала этот взгляд, знала, что они видят. Чудовище! Урод! То, что нужно сразу уничтожить сразу! Горючие слезы обожгли глаза и нос. Посмотрела на старика. Подумала: пусть уж наверняка. Пусть последняя доза ненависти и презрения в его серых глазах выбьет из колеи и даст сигнал для атаки! Тогда будет причина и оправдание…
– Потрясающе!…
Да, это Пожиратель произнес. Да, это на его морщинистом лице застыла мина удивления, а потом он пришёл в восторг. Ха! Не стоило отвлекаться! Пока он ворон считает, я достану горло брата! И молния понеслась к цели!
Но попытка не удалась: старый маг осторожно коснулся плеча Ареона, и над ними надулся защитный барьер, в который моя молния иврезалась со всей силы. Потом вторая и третья. И все отскочили, врезаясь в стены или вылетая в окна.
«Да как он это делает?! Так непринуждённо, так спокойно, но все равно быстрее меня!»
На опасную тропу ступила, когда вздумала сражаться с опытным магом. Что же делать? Отпустила шары молний, они принялись летать вокруг меня, сняла с пояса зелья, и на случай нападения Чёрных воронов, нож, которым покончила с Айлой. Однако Пожиратель не спешил отдавать приказ Воронам и сам не накладывал на меня чары. Хотя шансов было предостаточно. Чего же он ждал?
– Потрясающе! – повторил маг, не снимая барьера. – Ваша сила выросла и намного за десять лет, – в него полетела новая молния, посильнее. – Бросьте, принцесса, эти мелкие игрушки вроде рун молний – не ваш уровень. По вашим венам струится куда более древняя и могущественная сила!
Откупорив пузырек с зельем, и бросив его, я крикнула:
– Приятно, когда о тебе такого высокого мнения! А вот что еще я могу!
Зелье это было чрезвычайно редким. Все из-за главного ингредиента – слизи красной лягушки – самое клейкое вещество в мире. Но чтобы получить его в нужном количестве, пришлось бы убить сотню лягушек. Долго я ломала голову над тем, чтобы найти другой способ. Пока однажды просто не уменьшила квакушку, а затем поместила в пузырек, смешав с чернилами осьминога. Так и получалось самое мощное парализующее зелье. Природное, а значит, действовать должно дольше. К тому же, сам пузырек был устойчив к любой преграде, прогрызая все, даже магическую защиту. Пробив барьер Пожирателя, склянка упала у его ног, маленький кусок желе чернильного цвета капнул на пол, и моментально увеличился в размерах, покрывая старика с ног до самой шеи.
– Ловко, принцесса! – хохотнул Пожиратель, когда это желе покрылось красными крапинками, а потом еще и громко квакнуло. – А что дальше?
– Хватит! – рявкнул Ареон, отступая от мага, чтобы тоже не увязнуть. – Довольно с меня вашей болтовни про магию! Сестра, сдавайся! Живо! Я приказываю!
– А если нет? Что ты сделаешь? А, братишка?
Ареон вытащил свой клинок, потом второй и бросил его на пол. Все-таки сам решил сразиться? Что ж, наконец-то все решится, наконец-то мои фантазии превращаются в реальность! Выпал шанс отомстить за смерть отца и разбитое сердце матери. Я отозвала шары, подняла оружие и встала в боевую стойку.
– Я знал, нет, догадывался, что ты рано или поздно вернешься. Хотя не скрою, ты меня удивила: выжила, возмужала, занялась магией… Неплохо! – Ареон сделал первый выпад, но я парировала его. Правда с трудом, все-таки братец был лучшим мечником, чем я. Да и оружие никак не могло нормально в руке улечься.
Как два хищника мы двигались по залу кругом, не сводя друг с друга глаз. Готовые наброситься. Каждый мускул был напряжен, как струна.
– Что, завидуешь? – я покрутила меч в руке, оскалившись.
– Да было б чему завидовать! – снова выпад, блок и рубящий удар. Мне едва удалось отскочить.
– Свидетелей целый зал! – я кивнула в сторону все еще зажатых в западне людей. – Вот пусть все увидят, как я покончу с убийцей и вором!
Кто-то из гостей снова попытался предпринять попытку покинуть залу, за что получал удар в лицо. Пара особо впечатлительных дам упали в обморок, но никто не торопился им помогать.
В пылу битвы Ареону удалось выбить меч у меня из рук, ударив лезвием плашмя.
– Что, тяжело без магии? Не привычно ручки-то марать? – продолжал глумиться брат.
– Да я тебя и без магии, голыми руками задушу! Не в первый раз, – в ход пошло уже все, что под руку попадалось, потому что Ареон мой меч придавил сапогом и отпихнул в сторону. – Говори! Где матушка?!
Вместо ответа Ареон издал вопль, вложил меч в обе руки, запрыгнул на стул, что я швырнула в его сторону, и с него прыгнул на меня, занеся меч над головой. Спас мою голову и все остальное обеденный стол. Золотая посуда с остатками еды полетела на пол. Я быстро перебралась на противоположную сторону, ища глазами хотя бы нож или вилку.
– Думаешь, что мои люди переметнуться к тебе, стоит тебе расправиться со мной? – Ареон весь уже от напряжения покрылся испариной, пыхтел, как медведь. – Вот только твоя магия ничтожна по сравнению с правдой!
– Какой еще правдой?
– Меня отправили туда, откуда я мог и не вернуться. Не смог бы выжить после таких чудовищных тренировок! Очень удобно, правда? А ты преспокойно бы утешала родителей своими сладкими речами, а в нужный срок заняла мое место. Хитро придумала! Вот только я выжил и стал настоящим воином. А отца убил, чтобы на трон не взошла его любимая ведьма! Тебя тоже убить хотел, но вот только не смог – скрыли тебя. Ну, ничего, предателей я уже наказал! Все эти годы мои воины тебя выслеживали, но ты ловко ускользала. Чего еще ждать от ведьмы? И сейчас допустила фатальную ошибку, вернувшись на Запад одна. Никто в государстве тебя не поддерживает!
Я уставилась на него, как на умалишенного. Если бы не такая напряженная ситуация, то опять рассмеялась бы во весь голос.
– Ареон, что за чушь ты несешь? Никогда я не хотела править. С чего ты взял, что?... – в поле зрения оказался Пожиратель, и я догадалась: – Это он тебе внушил? Ты – явный идиот, Ареон! Ты же всегда боялся магии, а теперь что? Маг у тебя на службе. Какое лицемерие!
Но Ареон снова накинулся на меня с мечом. Стало ясно, что он не шутил и собирался довести дело до конца. Лицо его, обычно такое красивое и мужественное, страшно исказилось, побледнело так, будто покрылось пеплом. Больше защищаться и драться было не чем, пришлось-таки использовать магию. Лезвие меча встретилось с наколдованным щитом, на котором в огне свечей переливались руны и знаки.
«Ух ты! А подарок Рю и правда действует. И как это я вспомнила про него?»
Ареон продолжал давить на меч, навалившись на него едва ли не всем телом. Мой щит не проломился, но мне стало очень трудно стоять на ногах.
– Ты не отнимешь у меня трон… – шептали его губы. – Он мой и только мой!
– Да не нужна мне корона! Не нужен трон! – закричала я, попробовав как-то сбросить с себя напряжение, но стало только хуже: колени встретились с каменным полом. Щит вместо спасения превратился в ловушку!
Но я уступать и не думала, как и брат. Одна была загвоздка: силы были примерно равны. Чем больше мы старались перебороть друг друга, тем больше росло что-то между нами. Что-то магическое! Моя родная сила это чувствовала. Прикрыв глаза, я отключила мысли и навострила все ощущения. Как парфюмер в аромате духов растворяется, вычленяя отдельные ноты, так и я окунулась в эту энергию, ритм, запах и вкус. Да, чувствовалось в этом что-то близкое, почти родное, но очень слабое, подавленное. Как будто эту силу намеренно долгое время держали взаперти, не давая раскрыться, и поэтому она выглядит сейчас такой тонкой, едва уловимой. Такое чувство горькой жалости вызывает разве что прекрасный, но раненный зверь. Что же это такое? И почему присутствие этой энергии вызывает горькое чувство? Я открыла глаза и посмотрела на Ареона. И при виде его красного от битвы и натуги лица, наконец-то нашла источник этой горечи! Его глаза! Цвета осенней листвы, в которую всегда было таз здорово нырять. Но сейчас она словно совсем увяла, стала грязной…
«Спаси… Спаси меня!…»
Раздался хлопок, и нас отбросило друг от друга. Я полетела прямо на столы, не проломив их, но опрокинув со страшным грохотом. Удар оказался таким сильным, что я не смогла подняться на ноги с первой попытки. Каждая клеточка тела пищала от боли.
– Наконец-то, старик! Что так долго освобождался от этой гадости?! Король был в опасности, а ты… Схватить ее! Казнить немедля!! – кричал Ареон из другой стороны залы. Он приземлился куда удачнее, прямо на свой трон, от спинки которого, отвалилась вырезанная фигурка короны и больно стукнула братца по затылку.
Черные вороны отмерли и обступили меня.
– Воронье, слетевшееся на пир, – плюнула я.
Но воины убрали мечи, связали меня по рукам и ногам, а Пожиратель наложил на путы чары замкнутого узла, чтобы не разорвались.
– Что еще такое?! Почему они не слушаются? – Ареон взорвался еще больше, с трудом поднявшись на ноги, ухватившись за спинку трона. Меч его от магического взрыва рассыпался на части, оставив только подпаленную рукоять. Брата шатало и трясло, как и меня. Не то от боли, ни то от унижения.
– Ваше Величество, мои… ваши воины могут по первому же приказу убить вашу сестру, – также спокойно ответил Пожиратель, отряхивая с одежды остатки моего зелья. – Но только зачем? Разве вы этого хотели? Разве после всего, что она вам сделала, она заслужила такого избавления, как быстрая смерть?
Ареон задумался на минуту. Ему явно хотелось покончить со мной тут же, немедленно, я это чувствовала. Но горечь, та мольба в его глазах. Эта картина так и стояла передо мной, как навязчивое видение.
«Боги, что с тобой случилось, брат? Неужели, Пожиратель оказался настолько убедительным, что…»
Внезапно раздались крики и стоны. Оглушительно-страшные, словно человека пытали. Это Ареон так кричал. Принялся метаться, хвататься за все подряд. У меня даже волосы встали дыбом. Знакомая картина. Так обычно человек боролся с чарами, которые на него наложили. Но разве брата заколдовали? Что-то не сходится. И мольба, что я едва-едва расслышала…
Но вот припадок закончился. Это Пожиратель, шагнув из ловушки и проведя над головой короля рукой, унял его.
– Ладно, – голос Ареона от крика совсем сел. Он кое-как привел себя в порядок и велел, нацепив остатки царственности: – Отведите ее в темницу.
Тринадцатый Маюс,
год Лошади.
Под крыльями Лебедя
Красивоеназвание для темницы, не находишь, дорогой дневник? В природе под крылом матери-птицы малыши должны чувствовать себя в безопасности и в тепле, пусть и в темноте. Но темница родного замка, по иронии судьбы оказалась сырой, холодной и замшелой. Да, еще и кишащая крысами. Нос резали кисло-смрадный запах болезней, тяжелый дух грязи, вонючей соломы, крови и еще какой-то гадости.
Хорошо, что сейчас это место уже не вселяло столько страха, как в было детстве.
***
И это логично, ведь за годы изгнания мы видели кое-что и пострашнее тюрьмы. Но ты сказала, что раньше было страшно. Неужели маленькой принцессе Розалине было позволено заходить в такие места? Не ты ли придумала такое невинное название? И… как же охрана?
***
Лучше отвечать с конца. Конечно, охрана была, мой друг! Тут же держали заключенных. Если честно, тюрьма и потайные туннели, через которые меня вывели из замка в одиннадцать лет – лишь некоторые из мест, за которыми отец приказал следить с особенной тщательностью. Караулы менялись часто, а перед сном отец сам обходил каждый пост, проверял, не завелись ли шпионы. Как он не раз говорил матушке: «Без этих обходов я не могу спокойно спать». Да, мой отец, король Ленард Черный ужасно боялся захватчиков, шпионов, стремился использовать каждый метр его земли, каждое дерево или гору, чтобы они служили во благо короля и его семьи, могли запросто запутать, убить любого незваного гостя. Правда, отец и подумать не мог, что нужно будет защищаться и от этой самой семьи…
Почему же «Под крыльями лебедя»? Теперь понимаю, что это больше похоже на злую шутку. Было бы логичнее назвать это место Гнездо, ведь на самом деле тюрьма была под землей, в недрах той самой годы без верхушки, на которой построили замок. На первых двух уровнях камеры чаще всего пустовали, так как в них запирали тех, кого готовились судить или казнить в ближайшее время.
***
И верно, чего за ними спускаться глубоко? Только время тратить.
***
Не соглашусь. Пусть уж у преступника будет время для размышлений, темнота и закрытое пространство отлично изгоняют неповиновение. Но пока такого не случалось.
– Ай! Осторожнее! – диалог с дневником пришлось прервать, так как в темноте я ударилась о каменный косяк очередного прохода между лестничными пролетами.
Все это время Черные вороны и я успели преодолеть как раз те два верхних уровня темницы. Уже неплохо. Выходит, Пожиратель… то есть Ареон пока не собирался меня казнить. Появилась возможность узнать, что творится на самых нижних уровнях. Преодолев еще один пролет, мы свернули в темный коридор. Один из Воронов зажег факел и толкнул меня вперед. От его удара на спине точно останутся синяки. С любопытством я заглядывала в камеры, вдыхала запахи сырости и гниения, морщилась, когда какая-нибудь крыса пробегала по ноге своими маленькими лапками с острыми коготками. Неприятно и в то же время приятно.
***
Роза, что ты такое говоришь?! Уже ум за разум заходит? Мы даже в камере посидеть не успели.
***
Нет, все в порядке с моей головой. А если бы что-то и было, ты бы первым это почувствовал мой друг.
***
Все равно, я не уверен. Поэтому и спрашиваю. И почему ты такая спокойная??
***
Раньше надо было сотрясать воздух и бить ногами землю. Нужно найти тихое место, чтобы все обдумать. С Ареоном явно что-то нечисто. Пожиратель и его под чарами держит? Сейчас или?… Нет, братец всегда хотел власти, корону, а маг просто сыграл на этом себе в угоду. А чтобы мышка продолжала быть под чарами змеи, начал поить ее зельями, туманящими разум. Но почему Пожиратель меня в живых оставил? Что-то странное было на его лице без бровей. Не знаю…
В животе вдруг громко заурчало.
***
Что-то похожее?
***
Нет, он не выглядел голодным. Ел же с остальными.
***
Голод может быть разным, Роза.
Расскажешь, пока нас ведут в камеру, почему это место вызвало у тебя приятные воспоминания?
***
У нас с матушкой была игра такая. Королева Элисса, как женщина очень умная, любила всякие загадки или головоломки разгадывать, или порой сама их придумывала. Прятала подсказки по всему замку. Порой, чтобы добраться до новой, нужно было страх побороть или хитрость проявить. Такая своеобразная тренировка, чтобы я не боялась темноты или мышей, а еще научилась терпению. Да, по замку тайников было достаточно, но больше все же было именно на верхних уровнях темницы, в самых пушистых и мягких перьях лебединых крыльев, матушка так говорила. От этого и пошло мое название этого места.
Мама всегда предлагала и Ареону поиграть с нами, но только брату никогда не нравились задачи, если в них нет ни слова о войне, стратегии и планах расстановки сил на поле боя или на море. Тогда все загадки и головоломки приходилось решать мне. Такие приключения были нашей с мамой тайной, я с большим увлечением занималась поисками и старалась не жаловаться. Учитель Сайрус был в восторге от идеи, ведь для творения магии тоже нужно было терпение, собранность и смелость. И они оба оказались правы, учитывая, как я сейчас люблю раскопать всякое заклинание или чары до самого основания. Но, увы, игры закончились, когда Ареон рассказал обо всем отцу.
Продолжать?
***
Нет, и так понятно, что было дальше. Но скажи, ты, надеюсь, в долгу не осталась перед Ареоном?
***
Правильно, что надеешься! Долго придумывала и вынашивала план мести. И однажды представился случай. Случайно увидела Ареона в оружейной, где хранились отцовские парадные доспехи с белым тигром на груди. Брат без разрешения мерил их. Даже попробовал поднять меч и хотел им размахнуться, но не рассчитал силы, и оружие оставило большую царапину на нагруднике! Если правильно помню, разделив тем самым тигра напополам. Никогда не забуду, как румяное лицо Ареона в один миг стало белее полотна, когда он увидел меня. Меч полетел из рук и упал прямо на ногу недотепе принцу. Боги, я до сих пор слышу, как он взвыл от боли и унижения! Тогда я ничего не сказала Ареону, даже не засмеялась, а лишь молча ушла прочь. Хотела сразу сказать родителям правду, но хотелось помучить братца подольше. Ждала подходящего момента. А может, думала, что он сам во всем признается. Но Ареон упрямо молчал. Зато досталось оруженосцу короля, когда на панцире обнаружили царапину. Отец был в таком гневе, приказал выпороть парня, выгнал вместе с семьей из замка. Ни Ареон, ни я так и не рассказали правду…
Черный ворон с факелом привел меня на пятый уровень темницы. Там было еще не так холодно и сыро, а в коридорах даже горели факелы, в отличие от нижних уровней, где узники сидели в кромешной темноте и постепенно сходили с ума. Сверху по стенам стекали струи грязной вонючей воды, смешанной с кровью. И я вспомнила: на третьем уровне располагалась камера пыток. В годы правления моих предков ею часто пользовались, ведь это лучший способ добиться правды от преступника. Крови тогда лилось столько, что она не вся утекала вниз, и палачи пачкали свою обувь почти до самых щиколоток. Крики, чудилось мне, до сих пор разносились среди этих стен, словно неприкаянные души замученных и умерших страшной смертью людей снова и снова переживали те минуты неописуемого ужаса и адской боли.
– Что, бездушные твари, – раздался хриплый больной голос из камеры, мимо которой меня вели, – поймали еще одного… – последние слова задушил кашель.
– Дорогой звездочет, – послышался второй голос из соседней камеры – тихий, потерянный, отчаявшийся, но теплый, – прошу вас, поберегите силы.
Это!... Нет, не может быть! Мысль, желание, словно луч света блеснул среди этой сырости и холода! Жаркая волна обдала меня от кончиков пальцев на ногах, до корней волос. Матушка! Это точно ее голос! Конечно, как я могла сомневаться, что она выживет среди этого кошмара! Женский голос явно принадлежал матушке. Сколько бы лет не прошло, я бы ни за что его не забыла. А рядом с ней значит учитесь Сайрус! Они оба живы. Слава Богам.
Ворон открыл камеру и грубо втолкнул меня внутрь. Внутри было темно, как ночью в пустыне или как в животе кита. Чтобы глаза привыкли к такой темноте, требовалось бы много времени, но у меня же была магия. Пусть путы Пожирателя не давали мне самой колдовать, но не заблокировали магию, сохраненную в других вещах. Нащупав на груди заветную брошку, я вернула своей кладези магии обычный размер и открыла ее. Справа от стопки книг с самыми необычными и странными рецептами блюд стояла на полочке баночка из особо прочного стекла, перевязанная темной тканью. В ней хранилось маленькое перышко огненного соловья. Этих прекрасных на вид птичек с чудными голосами на самом деле страшно боялись. А все из-за того, что они очень часто во время пения теряли свои перышки. Всего один раз мне довелось видеть, как от всего одного такого вспыхнуло целое поле. Не стоило видимо ловить птицу за хвост. Соловей смог вырваться, оставив в моей руке в защитной перчатке несколько перьев, но одно, маленькое такое, пушистое, упало на сухую траву, и она мгновенно вспыхнула. Зрелище, признаюсь, было страшное, но умопомрачительно красивое! Вихрь из красных, оранжевых, желтых бликов, сполохи пламени, всюду дым, было жарко, как в пустыне. Но там солнце убивает медленно, и от него можно хоть ненадолго спрятаться, а огонь, к тому же вызванный волшебной птицей… Его ни вода, ни земля не может остановить. И спасения от этого безумия нет! Эта стихия, словно вечно голодный зверь, пожирала все на своем пути – плоть, дерево, камень и сталь. Превращает воду в пар. Ничего не остается, даже пепла.
К счастью, теперь я знала, как избежать пожара и озарить светом самое темное место. Осторожно сняла с баночки темную ткань, не пропускающую свет, и в мгновение ока камеру окутал оранжевый свет. Пропали сырость и холод. Свет от пера обдал мое лицо горячей волной, словно настоящий огонь. Даже через стекло волшебный жар просачивался наружу. Щеки мгновенно покраснели.
– Ну вот! Со светом оно всяко лучше.
Лучи просочились за дверь темницы, в соседние камеры, потому что учитель Сайрус замычал. Так бывает, когда свет резко бьет в глаза. Ждала, что матушка начнет хоть как-то реагировать на свет: словами, просто звуками, но она молчала и продолжала стоять у стены камеры и смотреть вперед.
– Мама? – я встала у двери и посмотрела сквозь решетку на противоположную сторону. – Это я, Розалина. Я вернулась.
Мама появилась за решетками своей камеры, и свет от перышка помог мне, наконец, рассмотреть ее: такое милое и всегда улыбчивое, такое родное и прекрасное лицо. Даже сейчас, когда кожа стала уже не такая упругая, сухая, бледная, на лбу, около губ появились морщины. Вокруг глаз были большие синие круги. Матушка исхудала за эти годы жизни под землей, побледнела из-за отсутствия солнечного света. Боги, как же сильно она постарела! Вены на шее ее вздулись, черные с синим отливом волосы, теперь были заплетены в прозрачную, как паутинка, косу, которую мама даже спустя столько лет не переставала поглаживать, слегка тяня вниз. Но сердце разорвалось на куски не из-за этого, а в ту секунду, когда я увидела, что ее глаза, голубые и бездонные не смотрели на меня, а блуждали, не реагируя ни на что, даже на вспышку света после стольких лет кромешной темноты. Какой бы сильной матушка не была, одна болезнь таки победила ее. Не видела она больше. Как же так?
***
Жестоко. Мне жаль…
***
Боги, что же Ареон сделал с ней?! Как мог допустить?... Как я могла допустить такое?! Надо было сразу вернуться за ней! Я закусила губу, чтобы не зарыдать в голос. Прислонилась к решетке на двери вплотную, отчего та издала звякающий звук.
– Мама… Ты… не видишь, но… Ты слышишь меня?
– Розалина? Доченька… – королева задрожала, глядя то мне в лицо, то куда-то в сторону. Она рассеянно протянула руки вперед со словами: – Прошу, не молчи… Скажи, что это ты…
Жаль, что нам было не дотянуться друг до друга. Разве что… Я снова сунула руки в сумку и вытащила свиток с рунами. Подула на них, они как сухие листья сошли с пергамента и соединились в шарик магии. Сосредоточившись, я напитала его своим духом, который отправила навстречу маме. Пусть и не видя, но она смогла дотронуться до него, почувствовать, обнять меня. Как и дух мой, я все ее прикосновения тоже чувствовала. Да, материнские руки были все такие же теплые и волшебные, способные отогнать любую болезнь и печаль.
– Я вернулась, мамочка, – слезы душили, вставая комом в горле, но никогда прежде я не была так счастлива, – я дома.
Мама осторожно сжала мою ладонь, потом как слепец, начала трогать сначала руки, потом лицо, гладила и слегка вытягивала короткие волосы.
– Моя девочка… – и тоже тихо заплакала.
***
Мы говорили и говорили. Матушка не выпускала мой дух из объятий долго, словно боялась, что все это не рассеявшийся сон. Только и повторяла, что молилась каждый день обо мне, моем спасении, через каждые три слова вставляла «я тебя люблю, доченька» и «как же ты выросла». Признаюсь, мой друг, я была очень счастлива увидеть матушку, и главное живой.
***
Но?
***
Не знаю. Было как-то… уже не так спокойно. Странно даже так долго находиться в чьих-то объятиях. Пусть и в материнских.
***
Розалина!
***
Да знаю, знаю, что глупость. Но... Нет, не думай. Элисса – моя мать, королева Запада, и я люблю ее!
– Розалина, где же ты была все эти годы?
– Много где, матушка. Путешествовала с капитаном с Севера, жила и училась у восточных мудрецов, потом их артефакт закинул меня в прошлое Юга. Представь! Видела настоящих южан, получила от их героя самый главный дар! А потом…
Чтобы не напугать матушку, пришлось опустить страшные подробности некоторых приключений. Ей сейчас как никогда нужны были хорошие новости и веселые истории. Даже пыталась шутить.
– Ни за что не поверишь, сколько на самом деле было Главному мудрецу. Он тогда вызвал меня поговорить, что-то про воду и камни рассказывал. А потом признался, что на тот момент ему было всего… Чуть больше тридцати, – но ожидаемой реакции так и не последовало. – Мама, все хорошо, я никуда не исчезну. Можешь… – но руки Элиссы только крепче прижали меня к груди. – Ладно… В общем, так и прошли десять лет моих скитаний.
– Как «десять»?
– Да, сама иногда пугаюсь этой цифры. Кажется, прошла целая жизнь.
– Выходит, вы смогли-таки попробовать на себе магию времени, принцесса.
– Учитель Сайрус… Не было ни дня, чтобы я не вспоминала о вас. Рада, что вы живы.
Звездочет ничего не ответил, лишь закашлялся.
– Дочка, а что тот капитан с Севера? – мама попыталась вернуть семя к теме беседы.
– Роддос? Девчонкой я влюбилась в него. Хотела видеть в нем героя, как и в… Ареоне! – при упоминании брата руки сами сжались в кулаки. – Но теперь понимаю, что братец никогда им не был и не будет. Не волнуйтесь, придет время, и я не только вызволю вас отсюда, но и отомщу за отца, а страдания всей нашей земли и нашего народа!
– Нет… Роза, прошу, не надо… Ареон, он… – мама разрыдалась.
Я запаниковала. Никогда не видела ее такой… раненной, страдающей. Мой дух положил голову на родные колени и прижался к ее телу как можно теснее. Но из-за приступа паники я настоящая почувствовала, что силы постепенно покидают призрачную оболочку. Тогда я выбралась из материнских объятий и сама обняла ее так, будто хотела укрыть от надвигающейся угрозы, и запела колыбельную, которую знали наизусть все женщины Запада. Она не всегда, но все же помогала победить бессонницу во время скитаний. Я гладила маму по спине и волосам, ощущая, как, наконец, стало внутри очень тепло. Мы будто бы делились светом и любовью друг с другом. Матушка успокоилась, перестала дрожать и плакать. Должно получиться.
Но нужно было узнать кое-что еще важное.
– Учитель Сайрус, вы слышите меня?
– Слышу, моя принцесса, – раздался хриплый ответ. – Простите, не могу подойти к двери, чтобы посмотреть на вас.
– Пожалуйста, поберегите силы, учитель. Понимаю, вы за что-то на меня сердитесь и…
– Не сержусь, дитя. Просто… Эти путешествия во времени… они имеют свою цену.
– Вы рассказывали, что ни в коем случае нельзя вмешиваться в происходящее, лучше слиться с общей массой людей, – с улыбкой я повернула голову на закрытую дверь. – Ваши уроки и советы всегда были со мной, учитель.
– Ну, хоть ваша лесть не изменилась. Все такая же милая и добрая.
– Лучше расскажите, что случилось после того, как меня ввезли из замка? Как брат посмел родную мать бросить в темницу? И главное – за что?
Сайрус прочистил горло и начал рассказывать:
– Меня силой приволокли в тронный зал. Те страшные Черные вороны. Никогда не встречал такой ужасающей магии. На троне вашего отца уже сидел принц. Труп короля в луже крови лежал у его ног. А по правую руку стоял он – маг по прозвищу Пожиратель. Ареон объявил, что власть на Западе сменилась. Я не мог поверить, попытался поговорить с ним, но принц, будто не слышал меня. Сказал лишь, что если я скажу, где тебя спрятали, он, как новый король, сохранит мне жизнь. Я не знал, да даже если бы и знал, не сказал бы. Ареон пришел в ярость, хотел велеть Воронам убить меня, но его новый советник, маг, попросил милости самому со всем этим разобраться.
Я похолодела.
– Что… Что Пожиратель с вами сделал?
– В полной мере оправдал свое прозвище, – последовал тихий ответ.
От осознания, что подобное может случиться и со мной, по спине пробежала новая холодная волна.
– Нет… Неужели это возможно?
– Розалина? Дочка, где ты?
Все, сила моего духа иссякла. Я вновь всецело ощущала себя в своей камере. Но главное – задуманное успело свершиться.
– Все хорошо, матушка. Не бойся. Теперь все будет хорошо.
***
Роза, думаешь, это поможет ей? Только что мать обнимала дочь, а теперь… Ай! Ты чего дерешься опять?
***
Это не я. Так, все, сиди тихо! У меня есть план. Главное сделано, остались сущие мелочи.
***
План? Такой, что ты его подробности даже мне не раскрываешь?
***
Дневник, тебе я верю. Больше, чем кому-то не было. Но этот план… Нельхя, чтобы хоть кто-то про него узнал. Просто постарайся вести себя тихо. Тише, чем обычно.
***
Хорошо, обещаю. И… я тоже верю тебе, Роза.
***
Я прошлась немного по камере, чтобы размять затекшие ноги. Явление собственного духа – дело полезное, но в тоже время оно лишает возможности двигаться реальное тело. Когда дрожь и покалывание прошли, вернулась к двери и снова заговорила:
– Мама? Учитель Сайрус? Что случилось потом?
– Пока Пожиратель пытался пробиться к моей памяти сквозь магический барьер, Ареон вышел из тронного зала в сопровождении двух Воронов, – звездочет снова закашлялся. – Кажется, он хладнокровно наступил на тело…
– Сайрус!! – закричала мама так пронзительно, что мне почудилась дрожь в стенах. – Умоляю!… – Но после паузы она продолжила: – Ареон тогда пришел ко мне. Мой мальчик, мой первенец, – мама поспешно вытирала слезы тыльной стороной ладони. – Зашел в мои покои, волоча меч. Тот был весь в крови. Я сидела и не могла пошевелиться. Не узнавала родного сына! Глаза его были полны холода, презрения и триумфа… С короны отца на его щеки стекала кровь. Такой же след оставлял меч на полу. Ареон подошел ко мне ближе, взял платок, вытер с моих щек слезы, а потом им же убрал кровь с клинка! Нет, это был не мой мальчик. Как бы сильно он не желал править, никогда бы сам не пошел на такое преступление. И все же объявил, что кроль мертв, пришла пора новой власти.
– Да, он и мне что-то такое говорил, пока мы дрались. Ой! – я прикусила язык, вспомнив, что маму всегда огорчали наши с братом ссоры. Но было уже поздно.
– Опять? Боги, Роза!...
– Мама, он вынудил меня. Я всего лишь защищалась! Если бы не Пожиратель, я бы прикончила его! И всему этому ужасу пришел конец!
– Откуда в тебе столько злобы, Роза? Что стало с твоей душой?
– Он убил отца, заточил тебя в темницу и сейчас преспокойно распивает вино с советниками и лордами, что клялись в верности отцу! – как же было противно от желчи, раздирающей горло. – Я ненавижу его, мама! Хватит с меня прощения, смирения и терпения! – рот наполнился слюной. – Ведь это он сделал с тобой? Он лишил тебя зрения и бросил сюда медленно умирать? И ты все же защищаешь его?!
Мама ничего не говорила, не возражала, не пыталась остановить этот гневный поток, просто медленно начала оседать, ее лицо с пустыми глазами все еще способными плакать пропало. Я тоже упала на пол, села, откинувшись на дверь. Руки невыносимо ныли от веревок, а магия, что их питала, такой же прочной хваткой блокировала мою силу. От этой мысли и осознания, что Пожиратель действительно может забрать магию так же, как у Сайруса, становилось страшно. Кто я без нее? Что смогу сделать? Даже защититься не получится, то уж и говорить про то, чтобы спасти кого-то? Перед глазами всплыло лицо Ареона перед самым моим пленением. И его крик… То была явная мольба о помощи, о спасении, даже избавлении от мук, которые терпеть уже просто нет сил. Пожиратель явно что-то сделал с ним. Надо выяснить, что.
– Почему всякий раз, когда появляется причина ненавидеть Ареона от всей души, меня мучают совесть и страшная сердечная боль?
– Потому что вы, принцесса, со своим братом одной крови, – тихо произнес Сайрус. – Родственники причинят друг другу много боли, страданий, разочарований, но мы все равно прощаем друг друга и понимаем, не перестаем любить. И ваша матушка тому доказательство.
– Однако Ареон все же смог, – парировала я. – Смог поднять руку на отца, оборвав его жизнь и забрав себе трон! Убил, нарушил все законы правителей, нарушил законы крови! Бросил маму в темницу, обрекая на медленную смерть. Но может, сделал это из-за чар Пожирателя. Надо это выяснить.
– Этот маг очень силен, Роза, – снова заговорила матушка. – Я уже пыталась внушить Ареону, что он внушает ему ужасные вещи, обманывает его. За это мой мальчик и приказал бросить меня сюда.
Я нахмурилась.
– Да, магия тут явно замешана. Пожиратель мог заколдовать Ареона, подчинить своей воле. Зачем самому старому магу все это? Если бы он хотел захватить власть для себя самого, что вполне естественно – таким великим местом, как Запад, многие мечтают править. Пожиратель мог после убийства короля прикончить Ареона, и тогда все было бы кончено. Но маг все эти годы был при брате лишь тенью, держал все государство в облаке фальшивого процветания и счастья. Простой народ ведь думает, что Ареон – великий и добрый правитель. Даже не понимают всего ужаса, что с ними все эти годы творился, ходят, как во сне.
– Это ужасно. Но возможно, Пожирателю так проще подпитывать свою магию, – предположил звездочет.
С каким наслаждением я бы встретилась с этим магом снова! На этот раз в полную силу! Даже глаза загорелись! Но, как выяснилось, у меня было маловато сил, чтобы справиться с ним.
– Я мало что знаю о магии Пожирателя. Мне нужно еще многому научиться. Нужны еще зелья и заклинания. Нужны… – я встала и снова начала расхаживать по камере. Голова кругом пошла, щеки заполыхали от возбуждения. – Кроме того, – продолжала я рассуждать вслух, – нужно будет продумать план действий, чтобы выиграть. Я много читала о магических поединках в библиотеках замка. Эх, жаль, что не очень внимательно, – губы совсем пересохли, и я их медленно облизнула.
– Ты пугаешь меня, дочка, – прошептала матушка. – Твой голос, твои слова… Пусть сейчас не вижу, но помню, что ты уже была в таком состоянии. Ты жаждешь силы, чтобы показывать ее всем, чтобы внушать восхищение, обожание. Но на самом деле это причина, по которой тебя боятся. Помнишь, чему тебя учили алхимики и благородный Звездочет? Твоя магия должна служить на благо людей, а не твоему личному удовлетворению. Думая только о себе, ты губишь свой дар.
– Я лишилась дома в одиннадцать лет! Только занятия магией помогали смириться с тоской по дому и с болью предательства старшего брата. Магия стала для меня всем, мама. Без нее у меня не было бы крыльев, о которых я мечтала с детства, не было бы возможности путешествовать и видеть такте чудеса, что тебе и не снились.
Мама снова промолчала, лишь тяжело вздохнула. Как и учитель Сайрус. Они разочарованы. Во мне. Ну и пусть, я не обязана оправдывать чьи-то ожидания. Мало ли, кем хотели видеть меня они. Сейчас я такая, какая есть. Да, жизнь на Юге научила обходиться без магической силы, но лишь для того, чтобы я стала могущественнее.
– Розалина, а ты никогда не задумывалась, откуда в тебе эта магия? Ведь ни я, ни твой отец не владеем ею.
– Моя королева! – забеспокоился звездочет. Даже попытался встать, я слышала.
– Пора нам рассказать эту историю. Кто знает, может они все-таки придут на помощь.
– О чем это вы? – я прислонилась лицом к холодным решеткам на двери.
– Не все страницы истории Запада заполнены красивыми историями о благородных королях. Есть и время названное Эпохой тиранов и воров. Закончилась она правлением и жизнью твоего деда – короля Эрнста по прозвищу Капризный. Правил он процветающей землей, жил в уже достроенной Лебединой шее, но ему этого оказалось мало. Как недолюбленный ребенок, сирота Эрнст был нервным, жадным, брал все, что хотел, а не мог забрать – ломал без жалости. Поэтому и прозвище такое получил. Не любил сидеть во дворце, желал знать больше и побывать за пределами Запада. А в то время в центре Розы Ветров был еще один малоизученный континент, так называемый Пятый мир.
Я не поверила своим ушам. Новый континент! Но почему он мне ни разу не попался на пути?
– Король отправился туда, познакомился с магами, они поразили его своим искусством. Встретил чародейку, был сражен ее красотой, пожелал сделать своей женой, но та отказала ему, ведь была уже женой другого и матерью троих детей. Но Эрнста этот факт не смутил. Он приказал усыпить чародейку, а ее семью убить. Так твоя бабка Сингрия и попала на Запад – ненавистную ей страну, которую долго считала тюрьмой. Кроме того, Капризный выкрал много учеников магов Пятого мира, а молодых алхимиков завлек обещаниями новых возможностей, богатством и почетом. Правитель пятого континента слишком поздно узнал о случившемся, вернуть похищенных не смог, поэтому, чтобы подобное больше не повторилось, накрыл родной мир непроглядным туманов, в котором любой обречен блуждать вечно.
Вот это история! Я схватилась за голову. Нет, знала, слышала, что про бабушку говорили, будто она сама очаровала, даже околдовала тогда еще совсем юного короля, женила его на себе, но про другую семью и тем более иную родину никто никогда не говорил. Еще, помня, как много Сингия сделала для Запада: придумала, как выгоднее использовать такую необычную погоду, а еще создала Праздник угощения – самый обильный день в году, не поверишь, что эта добрая и увлеченная делами государства женщина на самом деле ненавидела это место. А, теперь понятно, почему за ней еще наблюдалась любовь к алхимикам. При ней их статус на Западе был почти равен статусу советников короля.
– Получается, что родина моей магии вовсе не Запад, а этот Пятый мир. Но… Откуда ты все это знаешь?
– Старая королева поведала мне эту историю в тот день, когда родилась ты, Розалина. Сингрия, едва посмотрев в твои разномастные глазки, поняла, что ее магический дар нашел воплощение в тебе. Это было ваше первое и последнее знакомство.
– Почему ты рассказала мне об этом только сейчас?
– По той же причине, что и твоя бабка мне в свое время. Держа тебя на руках, она плакала. Говорила, что магия наконец-то перестала так сильно гореть внутри нее. Эта сильная, стойкая и мудрая женщина, не смотря на все злые чувства и боль, что ей причинил собственный муж, ни разу не попыталась навредить стране, куда ее привезли. Теперь же настала твоя пора. Возможно именно…
Не услышав последние слова, я закричала от боли. Заколдованная веревка начала гореть огнем. Не могла я погасить ее, принялась вопить, бегать по камере, биться руками обо все, что попадется. Но ничто и никто не могло унять обжигающее пламя. Оно проникало внутрь, под кожу!
«Нет! Нет, моя магия!!»
От очередного сильного удара о стены хрустнули кости, пошла кровь. Огонь, забравшись внутрь меня, обратился в лаву и потоками устремился за моим духом и магией, загоняя куда-то в одно место, как охотник, устроивший травлю на желанную добычу. Окружил, преграждая путь к отступлению. Единственное, что можно было сделать, чтобы спастись от сожжения – спрятать магию как можно глубже! И как можно скорее!!
Вдох, выдох… Усмири свой разум! Вдох глубокий, выдох… Потуши эмоции…
***
Ого, уроки Рю по концентрации не прошли даром. Ай! Да кто там все время ходит и меня трогает?
***
Я не знала, куда лечу и зачем. Не знала, не поняла, сработала ли молитва и концентрация, которой научил друг зоомаг. Чувствовала лишь непривычную легкость от всего, даже от мыслей. Ведомая целью, повторяла себе, что нужно постараться не забыть вернуться.
Невидимая для окружающих, поднялась вверх и летела по коридорам родного замка в поисках… его. В коридорах было темно и мрачно, хотя прочем сейчас я даже красок различить не могла. Воле, как части духа, были не важны такие мелочи, как форма, только ее природа.
Я металась в собственном доме, как сбитый с толку охотник! Чувствовала свою цель отовсюду! Но куда не кинь – тупик! Как же это? Почему не могу?... Вдруг перед носом возникла невидимая преграда. Несколько раз пыталась через нее пробиться, но четно. Снова и снова, лишенная чувств, желаний, знающая только «вперед» и «вернуться назад», ударялась о преграду, с каждым разом все сильнее. Перед последней попыткой меня резко кто-то или что-то схватило и потащило прочь от преграды. Не успела я опомниться, как оказалась в восточной части замка. Никогда там не бывала, потому что рабочие все правление отца правления все никак не могли навести порядок. Известно, что эта часть замка когда-то принадлежала алхимикам, где они проводили свои жестокие ритуалы и жертвоприношения. Многие там и умирали от собственных экспериментов. Держу пари, что этот бабушка Сингрия их туда поселила. А когда к власти пришел отец, суеверные и трусливые слуги стали поговаривать, что духи этих алхимиков, злясь на короля, не жалующего магию, теперь не дают никому притронуться к их священному месту и навести там свои порядки. Конечно, отец в это не верил, и работы продолжались, пусть и впустую. Мне никогда не разрешалось туда ходить, не смотря на то, что нечто оттуда неудержимо влекло мою магию. До мурашек, до ноющей боли в груди. Даже волосы болели, словно кто-то невидимый и чудовищно сильный хватал меня за них и пытался затащить в запретную зону. И сегодня этот кто-то добился успеха.
Я оказалась у дверей в комнату, где источником света был огромная жаровня. Заглянула в щель приоткрытой двери, в ней пылал не то огонь, не то разноцветные лоскуты ткани, что рвал и терзал ветер. И над всем этим слишком низко склонился Пожиратель. Он с кем-то говорил, я не видела, но смогла услышать часть разговора.
– Этот Альянс не должен настать! Девчонка уже открыла свою силу. Если и он узнает… Нет, этого не случится. Я столько лет был рядом с ним. Ареон так сильно ненавидит принцессу, что ни о каком Альянсе и речи быть не может. Да и зелье прекрасно работает. Роза немного ослабила его действие, но это поправимо. Эх, если бы эта девочка знала, на что способна и что ее ждет… Время на моей стороне.
«Что? О чем он говорит? Какой еще Альянс?» – думала я. – «Впрочем, кое что все-таки оказалось правдой: Пожиратель заколдовал брата. И понятно, с чего он начал биться, пытаясь вырваться из плена чар. Надо срочно что-то делать».
Вдруг Пожиратель резко обернулся, я успела заметить лишь огромные языки зеленого пламени у него вместо глаз, прежде чем ударной волной дух воли отшвырнуло от двери. Я летела спиной вперед, проносилась сквозь двери и стены, и чем ближе я была к своей камере, тем больнее становилось.
– ХВАТИТ!!! ПРЕКРАТИТЕ!!!
– Роза! Роза, проснись!
Я резко распахнула глаза и шумно начала вдыхать воздух, словно вынырнула с большой глубины. На теле не было живого места! Рю не упоминал, что безболезненное путешествие Воли потом обернется таким страданием для тела… И ладно бы начало болеть тогда, когда меня отбросило, боль бы пришла постепенно, а не набросилась бы на меня сейчас со всей силы. Я стонала, каталась из стороны в сторону, но каждое движение выстреливало новой стрелой боли.
– Дочка! Роза, что с тобой?
– Путешествие духа, – последовал ответ Сайруса. Его недовольный, очень холодный тон, как лавина упал на мое кипящее от боли тело. – Опасная процедура. Редко, когда успешная. Какую часть духа вы использовали?
– Воли. Только она не чувствует боли, не отвлекается...
– Вот именно! Но эта часть духа тем и опасна, что можно потом вообще не вернуться в тело! О чем вы думали?!
– Зато магия охотно пошла с ней. Вместе они нашли Пожирателя и узнали кое-что важное о его планах. Риск того стоил, учитель.
Звездочет ничего не ответил, только принялся расхаживать своей камере, ворча и гремя цепями.
– Поразительно, – подала голос мама, – ты творишь чары, которые раньше не отрабатывала, только слышала о них! Тебе самой от этого не страшно?
Мне? Страшно? Да я просто в ужасе! В ужасе от того, что у меня все это вызывает неописуемый восторг! Огонь так разгонял мою кровь, что я порой от восторга начинала задыхаться. Такого удовольствия, как от магии я не получала ни от езды верхом, ни от морских путешествий… Разве что от полета над океаном. При воспоминании об океане, его ласковых волнах-руках огонь постепенно начал утихать. Да, вода всегда действовала на меня успокаивающе. Она была способна унять даже жажду магии.
– Мама, я видела Пожирателя. В восточной части замка. Он говорил сам с собой о каком-то Альянсе. И почему-то связывал это с Ареоном и мной. Ты слышала о чем-то подобном?
– Нет, Роза. Но сейчас тебе нужно сосредоточиться на другом, – ее голос стал значительно тверже, напоминая о тех временах, когда она была королевой. – Ты уже увидела, что тот маг силен. Но его мощь не в том, сколько у него магических приспособлений, а сколько опыта. В первый раз ты лишь чудом осталась жива.
– И что же делать?
– Тебе нужно выбраться отсюда и плыть на запад, дальше него, за туман…
– На родину бабушки? И что там? Если бы те маги хотели помочь своим собратьям, давно бы это сделали.
Матушка протяжно вздохнула.
– Ты видела столько чудес за эти годы, Роза, а цинизм отца в тебе все равно еще сидит.
Я опешила. Цинизм? У меня? С каких это пор?
– Мама, это не цинизм, а реальность. Где были эти маги, когда Пожиратель вторгался в наш дом, приказывал Ареону с помощью чар убивать отца? Где они были, когда мне как никогда нужны были поддержка и наставники, чтобы лучше понять свою силу? Нет, я все делала сама. Принимала решения, ошибалась, успела искупаться в крови невиновных, обрела великую силу. Благодаря как раз таки вере, что все возможно. Осуществила свою главную мечту!
– Ты это про желание научиться летать?
На секунду я замерла. По крови в голову пронеслась холодная волна.
– Летать? Ч-что?
– Да брось! Вороны же не просто так облюбовали твой балкон. Я знала, что твое лазанье по крышам добром не кончится.
Мой лоб еще больше покрылся испариной, словно в лицо дохнул горячий пар. Такой, когда во время готовки открываешь крышку, чтобы помешать еду.
– Ты знала? Но откуда?
– При всей твоей хваленой грации шуму от тебя было больше, чем от конницы, – засмеялась матушка. – К тому же, ты очень громко пела, пока гуляла по крышам.
От досады я даже хлопнула себя по лбу, прикрывая ладонью глаза.
– Кто еще знал? Папа? Ареон?
– Нет. Ты же знаешь его характер: только Ареону он мог позволить нечто подобное. Но тоже ненадолго.
– Вот именно: отец и ты вечно ему потакали, повторяли изо дня в день, что он – будущий король. Брат так возгордился, что не смог найти лучшего способа поскорее надеть корону, чем стать пешкой в руках мага!
– Роза…
– Нет, мама! Я никуда не уйду, не сбегу больше. Не оставлю тебя здесь! Всех вас. Но ты права: Ареон не единственный, с кем надо разобраться. Моя главная цель – Пожиратель.
– И скоро ты ее достигнешь, принцесса Розалина, – пообещал некто у двери.
Раздался звук открывающегося звонка, в мою камеру вошел воин. Выше и крупнее, чем все Черные вороны. На поясе висел железный прут с раскаленным добела наконечником, а на наплечниках его доспех искрились красные кристаллы.
«Это он! Он убил Рало и ее сына!»