Шашка не прыгнет в дамки
Где-то на Донбассе полыхает гражданская война. То красные революционные шаровары теснят золотые погоны, то наоборот. А где-то сбоку школота, не знающая, что такое школа, купает в ночном коней и втыкает в макушку перья, косплея индейцев Фенимора Купера. И через призму мальчишечьего видения очередных роковых лет, подается телевизионный сериал Николая Ковальского, известного советскому любителю кинематографа мюзиклом «Только в мюзик-холле» и комедийным альманахом «По улице комод водили». У ребятни всё просто и понятно – тут враги, тут наши, на ладонь ладонь положи и скажи. И там, где у взрослых – кровь и слёзы, у мальчишек – приключения.
Ориентируясь на путеводную звезду «Неуловимых мстителей», зрителей снова окунают в бьющие свинцовые ливни. Белогвардейская контрразведка, на фаэтоне от конницы, на броневике через мост. Вместо кривого Крамарова – недоучившийся Ильичев, вместо штабс-капитана Овечкина – штабс-капитан Чёрный, вместо четверки красных дьяволят – подпасок Макар. Лихость осталась, уровень снизился. Непрофессионал Максим Минин очень старался и в роли был очень органичен, сейчас на скачки на лошади и прыжки с автомобиля гламурных Козловских да Петровых подписать сложно, а мальчишка работал с выкладкой. Вот только харизма Яшки-цыгана, щусенят да деревенского интеллигента Метёлкина была куда круче. А подмога в виде мамзели Любочки да автомеханика-самоучки ситуацию не исправляла.
Еще два козыря – антагонист Олег Борисов да становая мелодия по теперешним сусальным временам силу имели. Вот только у «Мстителей» были ещё и Бурнаш, и Лютый, и драйвовая «Погоня». А по другую сторону Буба Касторский в одиночку уделывал и шпиона Ленькова, и всех красных командиров, вместе взятых. Поэтому, представим, что папа одиозного мужа М. Симоньян снял совершенно другой фильм и не будем возвращаться к ранговой системе сравнительных оценок. Поищем кусачих насекомых на своей стороне.
К сожалению, жизненный опыт подсказывает, что следопыта пустили бы в расход либо те, либо эти. Даже простоватые белогвардейцы не мерялись бы воздушными змеями с деревенскими разведчиками, а хлопнули бы друзей-товарищей вместе с собакой кусачей и нагловатым евреем Этушем, замаскировавшимся под трактирщика грузина. Или взвод конников точно не упустил раненую парочку, переплывающую речушку в полметра глубиной. Или в перестрелках возле чудища бронированного, выдаваемого за вершину английской инженерной мысли. А уж, если вдруг все белые поголовно приобрели бы зоркость Крамарова, то тогда красные отряды точно не подкачали, и за одну корректировку огня с мельницы добрый чернявый комиссар в пыльной тужурке собственноручно привел в действие приговор по законам военного времени. Поверить в то, что деревенский подросток тоненьким голоском обманывал белых артиллеристов, да и не пойми, как разобрался сходу в «квадрат пять, трубка семь», могли только его ровесники из восьмидесятых.
И никуда не деться от современных вопросов. Стали ли лучше жить сирота Макар, дочка управляющего Любонька, да и просто селянин Данила, каждый день запивающий лучшие в мире вареники лучшим в мире квасом, с победой армии трудящихся? Кто пошел знакомиться с сибирскими морозами как классовый враг в середине двадцатых, как кулак-подкулачник в конце двадцатых, как задающий неправильные вопросы в тридцатых, кажется ясным. А если бы повезло продраться через лихолетья голода, коллективизации, индустриализации и просто мировые войны, сохранилась бы романтика поиска широт, где не хватает нас с тобой или бы вместо Майн Рида наступил бы полный Оруэлл?