Материал, размещённый ниже, обязательно хочу предварить вступительным пояснением. Написал я его более двух лет назад 29 октября 2020 года, будучи фактически иноком в маленькой почерневшей деревушке. Как и положено иноку, я был одинок; за окнами моей 100-летней избы простиралась безмолвная саянская тайга, укрытая снегом, и ни одной близкой души рядом.
Кроме моих птиц...
И был мобильный интернет, поведавший мне о некоторых фрагментах жизни этой более чем странной женщины, с которой, как мне тогда показалось, у нас было много общего. Вернее, у наших Одиночеств была очень схожая структура безнадёжности.
И были птицы...
А ещё нас объединяли такие нюансы, как желание уехать в США. В Сибири я пытался играть с помощью интернета в лотерею по розыгрышу грин-карты, чтобы попасть на Аляску, которую заочно люблю с детства по книгам и фильмам.
Сегодня я хочу вспомнить эту историю. Удивительную ещё и тем, что уже через несколько месяцев, после того, как я о ней написал, судьба забросила меня из Саян в самое сердце Мещёры - туда же, где прошли её последние дни...
Что ж...
Мне удивительным образом везёт на ненормальных людей. Иногда я намеренно подписываюсь на их страницы в соцсетях, чтобы иметь возможность молчаливо и ненавязчиво наслаждаться их ненормальностью. Иногда я узнаю об этих людях случайно и слишком поздно, когда они, вспыхнув на короткое время где-то в новостных лентах, уже ушли в небытие.
С Алёной Резниченко произошло именно так. Я узнал о ней из новостей сегодня утром. Потом немного поискал разрозненные обрывки её жизни в интернете. Сложил всё вместе и составил в воображении образ.
Ненормальные люди ведут эпатажный образ жизни. Например, один из самых любимых мною ненормальных людей много лет осуществлял одиночные походы через весь Дальний Восток по диагонали и по спирали. Абсолютно был бесстрашный человек. Все опасности нипочём. А погиб в городе. Да так нелепо. Год назад выбросился из окна квартиры на 8 этаже. Но о нём я расскажу как-нибудь в другой раз.
Алёна лечила птиц. Причём не каких-нибудь дорогих экзотических, а всякую дрянь и нечисть вроде городских голубей и ворон. Но, любимцем у неё был гусь Иви, который жил у неё дома. И с которым она спала в обнимку, как мы спим с кошками и собаками.
Её птичий приют «Дно болота», родившись в Москве, откочевал сначала в частный загородный дом, где она жила с мамой. А затем в Шатурский район, где она купила 6,5 соток, на коих возвела домик без печки и «помещения для птиц» в виде теплиц и каких-то фанерных конструкций. Помогали ей зооволонтёры (в них никогда дефицита нет). Мылись в тазу, чайник кипятили у соседки. Из-за перебоев с финансированием кормили своих птиц чуть ли не друг другом.
Я вообще враждебно отношусь к зоошизе. Но, тут какая-то щемящая неприкаянность и неприспособленность к жизни. Только чувства, мечтательность, сострадательность и никакого разума, никакого жизненного опыта. Но рука не поднимается иронизировать или осуждать.
Вы думаете я чем-то отличаюсь от Алёны? С гусями в обнимку не сплю – это факт. И живут они у меня в отдельной бревенчатой стайке. Но, на этом наши с ней отличия заканчиваются.
Я такая же неприкаянная зоошиза. Вернее, просто шиза. Вот спросите меня: что я тут делаю – в этой богом забытой глухой сибирской деревне, на краю мира в полном одиночестве: без друзей, без знакомых; вне социума, вне остального сообщества прямоходящих приматов? Один в компании крылатых существ.
Может быть, этим она зацепила меня – Алёна Резниченко – любительница птиц, мечтавшая в юности уехать в США и снимать там игровое кино?
На днях Алёна покончила с собой. О чём и говорилось в новости. Перед этим раздала всех своих многострадальных птиц. А любимого гусёнка Иви – усыпила. Не знаю, почувствуете ли вы весь этот трагизм? Потому что предварительное усыпление гусёнка – это страшно. Представьте в деталях и образно…
Говорят, Алёна устала от долгов за электричество (домик отапливался двумя калориферами-ветродуями), от безденежья, от кредитов, от нехватки кормов хоть и больным, но прожорливым птицам (мне ли не знать аппетиты пернатых).
Нет-нет. Дело не в этом. Просто она, как и тот мой давний знакомый-путешественник, не вписывалась в этот мир. Не было бы птиц – был бы одиночный экстремальный альпинизм. Или тёмная келья в монастыре на маленьком острове, затерянном в Ледовитом океане. Или ещё что-то.
И сегодня, перекапывая картофельное поле, я всё думал и думал о ней и других ненормальных людях, которых я знал. И думал об этом усыплённом гусёнке…