Усталость сердца. Грусть души. Ленивая ухмылка разума.
Это зима. Это одинокая ночь. Это невостребованные объятия.
За окном люди скользят и падают, мандарины из их пакетов весело разбегаются по складкам ледяной дороги; по телевидению который день одни и те же шутки; друзья сидят в гостях у своих новых друзей, а любимый.....нет у меня любимого.
Я помню ещё, что он был. И как сводил меня с ума поцелуями. Его последнее прикосновение, скользящее от щеки к доверчиво раскрытому плечу хранится на первой полке моей памяти.
Но его самого нет. И я этого хотела.
Я долго добивалась прощания с приевшейся обыденностью чувств. И надменностью улыбки, намекающей о счастливой возможности измены, я сказала ему: «я устала».
Да, я действительно устала. Но, привыкнув к тёплому манто любви, я зябну, вернув его вместе с прощальным поцелуем. А предложить мне другое пока никто не торопится.
А я жду его? Да, я его жду.
Но пока только в рваном предутреннем сне я могу наслаждаться трепетом первой случайности прикосновения, горячими следами поцелуев, оставленных на сумрачном изгибе шеи и физической невозможностью оторваться от яда губ даже на мгновение, чтобы жадно захватить раскалённый воздух, пытаясь не задохнуться собственной страстью.
Рассвет лишает меня и сна.
Тогда у меня не остаётся ничего. Совсем. Кроме напрасно раскрытых объятий зимней одинокой вечностью. Они обнимают пустоту - небытие в моём сердце той важной составляющей, без которой Блок не назвал бы меня человеком.
Он был бы прав.
Ныне я – лишь случайно брошенное слово, так и не достигшее адресата.
25.12.05, Людмила Ковалёва