IT-беженец в Германии. Часть 39. Не верблюд

27 октября

Это настоящая история. Происходит со мной прямо сейчас. Пишу как есть.

В нашу общагу пришла полиция. Аж 7 человек сразу. Какая-то группа захвата что-ли? Вломились в номер к тому турку, который единственный был дружелюбным при моем заезде.

На самом деле он не турок, а курд, но тогда я еще не знал разницы. Я буду называть его Пабло.

— Не двигайтесь! Стойте у стены, держите руки на виду!

Я услышал шум, вышел из своей комнаты:

— Доброе утро. А что присходит?

— Ого, а чего это ты так хорошо на немецком говоришь?

Тут вмешался сотрудник администрации:

— Это новенький. Хороший парень, он из России

Когда полиция уехала, Пабло лаконично прокомментировал мне случившееся словом «Контроль» и широкой улыбкой.

Потом приехал Исхан. Вчера девушка из администрации не смогла его отселить, поэтому он снова на ночь уезжал в город. Но нам дали подсказку, что нужно сделать, чтобы прорваться через немецкую бюрократию.

Мы дождались, пока в почтовый ящик бросят направление, а потом поехали в больницу.

Мы имеем право на бесплатное медицинское обслуживание. И это направление нужно было как раз для того, чтобы его получить.

У меня уже был заготовлен план. Ночью я переводил и заучивал нужные слова на немецком. А сейчас мы ждем пока нас примет врач. Точнее, на прием записан только Исхан, а я — переводчик.

Сказали, нужно подождать еще час. Хорошо, тогда пока расходимся, а через час встречаемся около входа в клинику.

Я пошел погулять по нашему городу. Его тоже не бомбили. Стоит в своей первозданной красоте.

В центре немецких городов всегда есть церковь. Вокруг шум, дети бегают, люди в кафе общаются. В церкви никого, тихо. Тут только в 10 утра и в 6 вечера много людей, когда служба проходит.

Католические церкви гораздо больше по размеру чем наши, православные. Тут каждая церковь как мини-замок. Внутри нет ни потолка армстронг ни пластиковых окон. Всё как-будто такое же, каким и было 300 лет назад. Из современного только небольшой ЖК дисплей на стене. А остальное — лепнина, позолота, статуи, высоченные расписные потолки, орган.

И вообще ни души. Только я.

Час быстро пролетел. Мы заходим в кабинет.

Я, придерживаясь своего плана, сразу начинаю рассказывать историю Исхана. Вижу, как у доктора постепенно глаза выкатываются из глазниц. На это я и рассчитывал.

Он уже начал представлять себе, как ему сейчас все вот это придется разгребать. Какие нужно процедуры прописать, какие таблетки? Там работы на целую роту докторов, а не на одного человека.

— … и поэтому моему другу нужна бумага о том, что его нельзя селить в одном номере с другими людьми.

— Бумага? Всего-лишь бумага? Ему точно не нужно лечение?

На лице доктора выражение, похожее на то, что позавчера было у девушки на ж/д вокзале, когда она узнала, что мы ей просто сдачу хотим отдать.

— Если вы скажете, что нужно лечение, то можно и лечение. Но сейчас нужна только бумажка

— Бумажка. Да бумажку мы вам сделаем без проблем

Всё. Теперь мы должны отдать эту бумагу в лагерь, и Исхану выделят отдельное жилье.

Вижу, он очень удивлен, что вот таким образом можно решить проблему. Он привык разбираться со сложностями нахрапом, силовым и эмоциональным методом, а не бюрократическим.

Но сегодня администрация уже закрыта. В пятницу и на выходных она не работает. А потом у немцев национальные праздники. Это мы почти через неделю только сможем сюда снова попасть.

А деньги у него уже кончаются, ему все сложнее становится в город уезжать.