— А вот и наши новобрачные! — Приподняв свое непослушное тело над столом и пошатываясь из стороны в сторону, встретил их радостным возгласом сосед дядя Боря. Он поднял стопку водки с явным намерением провозгласить тост и тут же гаркнул, обводя хмельным взглядом сидящих за столом соседей, словно ища у них поддержки:
— Горько!
— Успокойся! — Дернула мужа за штанину Светлана Прокопьевна. — На, вот, закусывай лучше! Совсем окосел! — И она сунула в другую руку супруга вилку, с нанизанным кусочком холодца.
— Нет, ты погодь! — Отодвинул он предложенное угощение. — Я говорю: ”Горько!”
— Ну, дядь Боря! Какое горько? Сладко уже! — Целуя Любашу в губы, засмеялся Валера.
— Да? — Пьяно уставился на молодожена сосед. — Ну, раз сладко, так тому и быть! Пусть у вас вся семейная жизнь будет сладкой! За вас, детки! — Он опрокинул стопку с алкоголем в рот, передернул плечами, слегка скривившись и чинно взяв у жены вилку с холодцом, стал медленно его жевать.
— Да сядь ты уже! — Вновь дернула за руку своего благоверного Светлана Прокопьевна, отчего тот грузно опустился на пятую точку, пьяно помотав головой.
Столы к этому времени изрядно поредели и подвыпившие гости занимались кто чем горазд. Кто-то допытывался у соседа по застолью уважает он его или нет, кто-то пел песни, сидя рядом с доморощенным гармонистом, а кто-то даже спал, уткнувшись лицом чуть ли не в тарелку с остатками еды. Типичная картина – “Свадьба в деревне”. – Обведя комнату взглядом, невесело подумала Люба и съязвила, обнимая подошедшую к ней мать:
— Я смотрю у вас тут и без нас не скучно!
— Да. С утра уж сидят. Самые стойкие остались. — Улыбнулась в ответ Зоя Петровна. — Есть будете?
Девушке есть уже расхотелось и оставив мужа сидеть за столом, к которому тут же подсел его друг, она направилась на поиски своих подруг.
Галка и Ольга помогали Любашиным сестрам перемывать посуду, чужую отставляя в сторонку, чтобы утром разнести хозяевам.
– Привет! – Улыбнулись ей подружки.
– Чего Валерку бросила? – Укорила ее всегда серьезная Галина. – Не успела выйти замуж, а уж муж в одиночестве остался!
– Ай, не умрет! Там Ванька с ним! – Отмахнулась Любаша.
– Смотри, сейчас Ванька, а через час может оказаться Танька! – Пошутила Ольга.
– Пф! – Фыркнула Люба. – Не очень-то и расстроюсь!
– Ты что такое говоришь? – На кухне появилась Зоя Петровна и укоризненно покачала головой, услышав слова дочери. – Зачем тогда замуж выходила? Зачем вот это все? – Женщина обвела руками комнату, намекая на застолье и гостей.
– Я пошутила, мам! Никуда Валерка не денется! Не переживай!
– Он, может и не денется, а ты? – Испытывающее посмотрела мать на Любу и та сконфузилась.
– Мам, все хорошо!
У Любаши резко пропало настроение. Прошлая ночь уже казалась наваждением и от эйфории не осталось ничего, кроме раздражения на мужчину. Хотелось сжать кулаки, затопать ногами и громко закричать, выплескивая из себя тяжесть и разочарование. Хотелось остаться одной, а еще лучше, упасть в любимые объятия Петра Алексеевича, заглянуть в омут его глаз и раствориться в обжигающем поцелуе.
Завтра. Она увидит его завтра!
К полуночи гости, у кого в хозяйстве водились только кошки да собаки, кое-как разбрелись по домам и родители девушки вздохнули свободно. Свадьбу справили, лицо не уронили, гости ушли довольные, а остальное дело молодых. Они, кстати, тоже засобирались домой и уже на выходе, остановившись, Люба попросила подруг наутро дождаться ее, чтобы вместе отправиться на остановку для поездки в город.
– Зачем? – Валера тоже остановился.
– Как зачем? На работу. Смена у меня завтра.– Пожала плечами Люба.
– Какая смена? Тебе по закону положено три дня отгула! Ты замуж вышла! – Тоже удивилась Зоя Петровна, провожающая молодоженов до порога.
– Мама! – Нервно одернула женщину Любаня. – Значит не дали отгулов, раз нужно на смену!
– Как же так? – Растерялся Валера. – А меня отпустили. Завтра и послезавтра буду дома. Может быть мне с тобой поехать? Свидетельство о браке показать?
– Вот еще! Позориться? Сиди дома. И вообще, нечего тебе делать у меня на работе! – Разозлилась девушка и хлопнув дверью, вышла, даже не попрощавшись с домочадцами.
– Что это с ней? – Зоя Петровна в недоумении уставилась на зятя.
– Устала. Перенервничала, наверное. – Улыбнулся он.– Ну, мы пошли? Спасибо, мама и спокойной ночи!
Он неловко чмокнул тещу в щеку, кивнул подругам Любы и пошел вслед за женой, силуэт которой едва был виден за калиткой. Быстро догнал удаляющуюся фигурку.
– Любушка, не сердись! Я понимаю, работа, есть работа. Что поделаешь, буду ждать тебя дома! – Валера обнял девушку за талию и притянул к себе, останавливаясь на узкой снежной тропинке:
– Я соскучился! – Поймав ртом мягкие, податливые губы жены, стал нежно целовать.
– Что ты делаешь?
Люба вырвалась из объятий, сердито сверкая глазами:
– Хочешь, чтобы у меня на морозе губы обветрились?
– Прости, но я соскучился! – Валера вновь попытался поймать за руку жену, но она отдернула ее и пошла по дорожке, кипя от возмущения.
“Господи, как мне вытерпеть этого идиота? “ – Вопрошала она мысленно.– “Не мужик, а тряпка! После каждого слова – “прости”, через каждые пять минут – “я соскучился!”! Бесит! Пыхтит, вон позади, слова поперек не сказал! Что за мужчина? Петя бы и слушать не стал возражения! Сграбастал бы так, что косточки затрещали! И о погоде уж точно бы не дал говорить!”
Так, накручивая себя и во всем обвиняя парня, шедшего за ней следом, Люба дошла до своего нового дома. Запустив в комнату облако морозного воздуха, девушка вошла в избу и разделась. Повела плечами. Зябко. Со всей свадебной суматохой помещение осталось нетопленным и сейчас напоминало, что на дворе минусовая температура, которая к утру может пожаловать в гости.
– Холодно! – Обхватив себя за плечи, повернулась она к мужу, что сопел раздеваясь в коридорчике, заменяющем прихожую.
–Сейчас! Переоденусь и принесу дрова. Ты пока золу из печки выгреби! – Кивнул Валера.
“Ы‑ы‑ы‑ы!” – Любаша мысленно чертыхнулась, но тоже пошла переодеваться. Мерзнуть не хотелось больше, чем возиться с золой.
Через два часа, все дела были переделаны, гигиенические процедуры выполнены и Люба, наконец-то опустилась на кровать, чтобы тут же взвиться разъяренной коброй, ускользая от загребущих рук супруга.
– Валера! Мне спать осталось часа три, не больше! Какого черта?
У парня видимо тоже лопнуло терпение и он сел на постели:
– Вот именно, какого черта? Если ты еще не забыла, я твой муж! У нас вчера была свадьба! А ты бегаешь от меня как от шелудивого пса! Люба, что происходит? Ты меня любишь? – В трусах и майке, с всклокоченными волосами, сидящим на на краю кровати и сжимающим руки в кулаки, Валера выглядел комично. И Люба, не удержавшись, прыснула.
– Не вижу ничего смешного в том, что я сказал!
– Ладно, муж мой, ты прав! – Вздохнула девушка, вновь опускаясь на постель. Легла на бок к нему лицом и подперла голову рукой. Злость прошла. Пришлось признаться самой себе, что парень не виноват в том, что стал жертвой ее обмана. Он ее, действительно, любит. Просто слишком мягкотелый. И в этом тоже нет его вины, потому что мальчишку воспитывала старшая сестра. Не было у него примера отца, который научил бы тонкостям поведения с женским полом.
– Иди сюда! – Любаша похлопала по постели рядом с собой и усмехнулась мысленно: ”Пес, не пес, а как собачонку или кота подзываю!” – Протянула руку к мужчине и погладила по предплечью, все еще сжимающему кулаки и обиженно сверкающему глазами.
– Ну, не дуйся! Пойми, мне вставать рано, трястись в автобусе, а потом в ночную смену выходить на работу! Я устала и хочу спать, а тут ты… – Она придвинулась ближе и пальчиками пробежала вверх по руке Валеры к плечу. Ласково погладила округлость, чуть сдвигая в сторону тонкую лямку майки и вновь спустилась ладонью по налитым бицепсам до локтя. Хоть с виду мужчина и казался щуплым, сила в его руках чувствовалась, ведь в деревне без физического труда никак не обойтись.
Валера немного расслабился и она, подогнув под себя ноги села на них позади мужчины, уже двумя руками поглаживая плечи, слегка разминая их. Потом потянула за майку и стянула ее с не сопротивляющегося парня. Прижалась грудью к его спине, обнимая и целуя за ухом, прошептала:
— Мир?
Валера молчал, замерев и наклонив вперед голову, но по учащенному стуку сердца под ее ладошкой, Люба поняла, что прощена и он лишь боится неловким движением спугнуть ее настрой. Девушка чуть отодвинулась в сторону и потянула мужа назад, отчего Валера упал на спину, а она обожглась о темный взгляд, полный затаенного желания и предвкушения. Любаша мысленно усмехнулась, прикусила нижнюю губу и продолжила путешествие рукой уже по его груди, совсем так же, как утром делал он, выписывая узоры на ее теле. Люба быстро училась языку страсти.
Для начала она обвела пальчиком мужской сосок, ноготочком задев за торчащую вершину, слегка стиснула его между большим и указательным пальцем, а потом медленно провела ладонью до ключицы и выше… Погладила по щеке, задев маленькую ушную раковину и так же не торопясь и ласково спустилась на живот. Поцеловала пупок и короткими прикосновениями, скорее похожими на укусы, стала спускаться вниз, вдоль темной поросли волос в виде дорожки, теряющейся за резинкой трусов.
От ее теплого дыхания и обжигающих поцелуев тело Валеры напряглось, явно обозначив, что степень накала уже близка к точке кипения и обхватив девушку за талию, он рывком переместил ее на себя. Люба охнула, но отстраняться не стала. Ей нравилось чувствовать свою власть над мужчиной. Она видела, как Валера вздрагивал от ее прикосновений и пытался дотронуться до нее. Но Люба легонько шлепала его по рукам, не позволяя сделать это и продолжала сладкую пытку поцелуями и поглаживаниями.
Вот она опять наклонилась к груди мужа и обведя языком ореол коричневого кружка, зажала между губами затвердевший сосок, немного потянув его вверх. Парень застонал и впился пальцами в Любины бедра. “Будут синяки!” — Машинально отметила для себя девушка, ерзая на животе мужчины и устраиваясь поудобнее. За что тут же поплатилась, когда сжав девичьи ягодицы, Валера чуть-чуть сдвинул ее назад и, аккурат под пятой точкой, она почувствовала твердый бугор мужского намерения. Словно пик Эвереста, он вздымался вверх, чуть не прорывая ткань трусов.
Какой женщине не понравится, что ее столь страстно хотят? Мужнино вожделение, словно вирус гриппа, передалось и Любе, прокатившись волной легкой дрожи и осевшей пупырышками на коже. Помимо ее желания, тело откликнулось на зов, разлившись внизу живота горячей лавой. Пальчики на ногах самопроизвольно подогнулись и она коленями сильнее сжала бедра мужа. А потом начала тереться промежностью о его торчащую готовность.
Продолжение следует...