Кузьмич был внуком двух дедов кавалеристов. Но, как ни странно, воспитывали его женщины – бабки да мамки. Ну как воспитывали, – кормили, одевали, учили его, как быть хорошим мальчиком.
Кузьмич был почти идеальным ребёнком, и единственное, что беспокоило мамок да бабок, это то, что он плохо кушал и приносил трояки вместо пятёрок. А так – ну просто герой!
Бабки да мамки, глядя на маленького Кузьмича, пускали слезу от умиления: – вот за что воевали деды! Один погиб, второй был несколько раз ранен. Вот за это счастливое и безмятежное детство Кузьмича они и пролили свою кровь, – думали мамки да бабки.
Кузьмич вырос, отслужил в армии, поступил в институт, женился, родил детей. В общем, как пел Владимир Высоцкий:
Жил я славно в первой трети
Двадцать лет на белом свете – по учению,
Жил бездумно, но при деле,
Плыл, куда глаза глядели,- по течению.
И тут, как из под земли, выскочили девяностые.
Кузьмич, воспитанный, как барчонок, кинулся туда, сюда, но прокормить жену с ребёнком так и не смог.
Собрал Кузьмич пожитки в деревянный ящик и поехал в заморские страны жировать. Дети Кузьмича ходили в школу, где набирались на халяву ума и здоровья. А сам же Кузьмич сидел дома и кручинился, что бросил Родину в трудную минуту. В свободное от кручины время, Кузьмич исправно ходил на работу, но и там кручинился о Родине и могилах предков.
От такой сильной печали, Кузьмич как-то купил военную форму образца сороковых годов, винтовку со штыком, наподобие той, с которой его деды ходили в атаку, и тельняшку, в которой он ходил по дому и разговаривал с семьёй, как бравый матрос с крейсера Аврора.
А между тем, Кузьмичу уже стукнуло сорк два, возраст Хоботова из фильма «Покровские ворота». И выглядел Кузьмич так же, как Хоботов, хотя о себе мнил, что он смотрится, минимум, как Савва Игнатич.
И вот, в очередной день Победы, Кузьмич, как это было заведено у него в семье, решил отметить этот великий праздник просмотром военного кинофильма, при этом всех домашних Кузьмич нарядил в тельняшки, сам же облачился в полевую советскую форму.
Фильм был из новых, назывался «Брестская крепость». Сидя на диване, Кузьмич ворчал, что фильм на слабую троечку, что разучились снимать про войнуи так далее. Постепенно, под бурчание Кузьмича, его малочисленное семейство тихонько рассосалось по дому, зная, что он только разогревается, подготавливается к тому моменту, когда он начнёт рвать на себе тельняшку и орать в экран – «Врёшь, не возьмёшь! Получи, фашист, гранату!»
Но в этот раз Кузьмич превзошёл сам себя. Досмотрев фильм до того места, где крепость начали утюжить вражеские бомбардировщики, и видя людей, одетых в туже форму, в которую облачился и сам Кузмич, он заорал так, как кричали его деды подымаясь в атаку.
При этом Кузьмич засучил ногами, думая, что побежал на помощь своим. Руки же Кузьмича автоматически передёргивали воображаемый АКМ, с которым Кузьмич два года не расставался в армии.
В этот момент дверь приоткрылась, и сын Кузьмича, с испугом посмотрев на эту дикую картину, со словами – «Ух тыж-ка», бесшумно притворил за собой дверь.
Немного позже, Кузьмич, стыдясь своей неуместной впечатлительности, все же крепко призадумался о том, что, несмотря на то, что он находится в полном окружении, он все-таки подмогнул своим , хоть и виртуально. Тут жена позвала Кузьмича обедать, и он понуро поплелся к столу, резонно рассудив, что вдруг война, а он не емши…