Опубликовано 13 апреля 2022года
В юности, как и многие подростки того времени, я любила читать романы Жюля Верна. Приключения и путешествия в них начинались ещё только с названий романов: «Вокруг света за 80 дней», «Двадцать тысяч лье под водой», «Таинственный остров», «Путешествие к центру Земли», «Пять недель на воздушном шаре», «Плавающий город»… Планируемая поездка к свекрови на другой конец города представлялась мне весьма остросюжетным приключением, щекотавшим нервы ничуть не хуже тех, о которых повествуется в романах писателя. Городской транспорт по-прежнему не курсировал по улицам и проспектам. Пешком идти моим ходом пришлось бы очень долго, часа эдак три, а значит, пешая прогулка была бы очень опасна в силу своей длительности. В Харькове, по моим разведданным, полученным от знакомых харьковчан, уже возобновила работу одна из служб такси, и тарифы на поездки остались практически довоенными. Но меня одолевало ещё множество вопросов, на которые никто не смог бы дать точного и надёжного ответа. Оные мне предстояло получить непосредственно на своём, вполне возможно, что и очень горьком, опыте:
А где, собственно, линия фронта?
Сильно ли разрушены дороги?
А может, в том районе весь город вообще в руинах?
А сильно ли там сейчас стреляют? И кто? И куда?
Не бомбят ли там?
Достаточно ли будет одного паспорта для предъявления удостоверения личности во время поездки?
И какой именно паспорт понадобится – внутренний или загранпаспорт?
Нужны ли какие-нибудь пропуска и разрешения для поездки по городу?
Какова вообще процедура пересечения блокпостов – открыть окно, предъявить паспорт и медленно поднять руки или как-то иначе?
Не покажется ли мой горчично-бежевый плащ подозрительной камуфляжной одеждой?
Не возмутит ли проверяющих мой русский язык или лучше відповідати українською мовою?
Брать ли с собой смартфон или меня из-за смартфона с камерой сочтут диверсанткой, собирающей важные данные?
Достаточно ли веским основанием для шастанья по городу в военное время является доставка продуктов и лекарственных средств одинокой престарелой родственнице?
Кстати, продукты. Сообщение о том, что посылка с лекарствами добралась до нашего отделения Новой Пошты, неожиданно пришло аж на день раньше рассчитанного прибытия. Немного поразмыслив и оценив частоту бабахканий и их приблизительную локацию для определения безопасности выхода из своей норы, мы с сыной сделали вывод, что не стоит откладывать на завтра то, что нужно сделать сегодня. Сегодня вроде довольно тихо и бабахкает отдалённо, а вот что будет завтра – этого не знает никто. Может, не то, что на другой конец города ехать, а и вовсе из дому носа будет не высунуть, а то и, может, вообще с пола в прихожей головы не поднять. Поэтому надо решительно действовать здесь и сейчас. Получив на почте пакет с лекарствами, мы с сыной зашли за продуктами в ближайший супермаркет, тот самый, в который я всегда предпочитала ходить по причине адекватных цен и широкого ассортимента с полуфабрикатами и выпечкой местных производителей. За пару дней до нашего визита недалеко от этого магазина был печально известный прилёт по троллейбусному депо и домам мирного населения, с убитыми и десятками раненых. Наверное, поэтому вход в супермаркет снова был открыт обычный, как в довоенную пору, с датчиками движения и широкими, раздвигающимися по сигналу этих датчиков, дверями, а не узенькая дверца сбоку, через которую раньше запускали очередь. Такой вход давал возможность заскочить в укрытие сразу нескольким людям одновременно, но очереди на вход не было никакой, и торговый зал был практически пуст. Как обычно, вдумчиво и расчётливо, с прицелом на долгосрочные запасы и питание для пожилого человека, налегая на складирование в тележку круп, консервов, молочных продуктов, мягких и нежных мясных изделий и сыров, мы пробежались по торговому залу и с наполненными пакетами торопливо помчались домой, рассчитывая сразу же пуститься и в авантюру по их доставке, так как до начала комендантского часа оставалось ещё целых три часа и можно было попытаться успеть. Я предполагала, что путь, который раньше на автомобиле занимал минут двадцать по давно знакомой, сотни раз изъезженной дороге, теперь может занять, ну… не меньше часа, наверное, с проверками на блокпостах, необходимостью где-то двигаться в объезд и прочими препятствиями. Ничего, успеем обернуться! Надеюсь, успеем! Вызвав такси и торопливо перегружая продукты в пакеты, хлопоча над лекарствами, увязывая их в отдельный пакет, чтобы в спешке не забыть самое главное, ради чего эта вся авантюра затевалась, мы были готовы к долгому ожиданию машины. Но телефонный звонок о подаче такси к подъезду прозвучал ещё раньше того, как мы покончили со сборами. Поспешно надевая плащ, я позвонила свекрови, сообщила ей, что машина уже пришла, выезжаем, так что через полчаса-час, сложно сказать, через сколько точно, мы подъедем. Свекровь планировала выйти встречать машину, чтобы мы могли на ней же сразу же вернуться обратно, а то вдруг будут проблемы с вызовом машины на обратный путь, лучше не рисковать. И вот наш корабль отдал швартовы и поднял паруса… В смысле, такси тронулось в путь.
Проспект, по которому добирались к центру, был совершенно не тронут взрывами, разрушениями и вообще какими-либо следами войны практически вплоть до самого центра, поэтому летели мы по нему со скоростью почти космической. Ну, по крайней мере, гораздо большей, чем в довоенное время, потому что машин на дороге почти не было, светофоры не работали, и скорость движения ограничили только большие бетонные блоки, перед которыми автомобилям приходилось притормаживать, аккуратно объезжая серые махины по определённой ими же траектории. Но на блокпосту никого не было и некому было остановить нашу машину, задавая суровые вопросы и пристально разглядывая наши перепуганные предстоящими неприятностями физиономии и мой подозрительно горчично-бежевый плащ. В этой же части проспекта я воочию увидела основательно разрушенный попаданием ракеты супермаркет бытовой техники, фото которого уже встречала ранее в новостях, сообщавших о ночной бомбёжке этой части города. Сейчас тротуар около супермаркета был уже очищен от опасных обломков и даже подметен.
Дальнейшая дорога была преодолена чуть с меньшей скоростью, просто в силу того, что традиционно пролегала по затейливо переплетающимся ещё дореволюционным харьковским улочкам. И ещё пару раз мы всё так же аккуратно объезжали пустынные лабиринты из бетонных блоков на дорогах. На одном из перекрёстков, которые нам нужно было проехать, я снова увидела ужасное - основательно разрушенный жилой дом, фото которого тоже я уже встречала в новостях в инете. Только сейчас этот дом выглядел чуть иначе – завалы уже оказались разобраны до самого фундамента. И только отсутствие части дома наводило на горькие думы о том, что в этих квартирах кто-то ещё недавно жил, радовался, грустил и не знал, что уже совсем скоро не станет ни их безмятежной жизни, ни их счастливого, пусть и вовсе не богатого дома, ни их самих, которых вытащат из-под завалов уже без признаков жизни…
Водитель такси, с которым мы во всё время пути поддерживали оживлённую и довольно взаимно интересную беседу, в числе прочих тем вскользь упомянул о том, что и ему как-то довелось попасть под обстрел во время очередной поездки, и вот… он слегка шевельнул перебинтованной, по-видимому, врачом левой рукой, лежащей на руле, и покопавшись правой рукой в бардачке машины, продемонстрировал мне маленький кусочек металла с острыми краями:
- Вот, зацепило. Ну а что делать, работать-то надо. Заказов немного сейчас, разъехались люди. Хотя бывает, что даже в комендантский час вызывают ехать. А кто ж возьмётся везти в такое-то время, ото оно кому надо?
Ого, какое похвальное законопослушание! Вот если бы все придерживались общепринятых общечеловеческих правил, законов и норм совести! Кстати, всё-таки должна заметить кое-что на тему о законопослушании наших водителей. Харьковские водители – это притча во языцех, поскольку во все времена нередко проявляли существенное пренебрежение правилами дорожного движения. Случались и совершенно вопиющие нарушения харьковскими водителями правил, с наездами на остановки городского транспорта, тротуары, и пешеходные переходы, что влекло за собой гибель и серьёзные травмы пешеходов. Поэтому к водителям в Харькове я всегда относилась с опаской, переходя дороги очень внимательно и аккуратно. Этой же осторожности и опаске учила и своего маленького сына:
- Видишь, сынок, на светофоре нам горит красный свет. Мы стоим. Теперь нам горит жёлтый свет. Мы стоим. Нам загорелся зелёный свет. Мы стоим и смотрим налево – все машины остановились? Все. Вот теперь быстро переходим.
С начала войны в Харькове светофоры полностью везде отключили и это несколько напрягало. Впрочем, переход даже широкого, шестиполосного проспекта особых трудностей не представлял, настолько мало поначалу на нём появлялось машин. А если и появлялся какой-нибудь автомобиль на дороге, и я предпочитала загодя остановиться и переждать на тротуаре, когда он проедет, практически всегда водители тормозили свои автомашины, уступая мне дорогу, а кое-кто из водителей даже жестом ладони приглашал спокойно переходить. Что я и делала, вежливо поблагодарив наклоном головы и ускоряя шаг, чтобы не задерживать ожидавших водителей. Как оказалось, вой сирен и бабахканье артиллерии почему-то очень способствуют взаимной вежливости пешеходов и водителей.
Возле дома, где живёт моя свекровь, всё вообще было настолько цело и безмятежно, как будто и вовсе нет никакой войны. Царственно синело высоко вверху безоблачное небо, щедро светило солнце, окружающие дома деревья готовились выбрасывать листочки из набухших почек, и птицы щебетали счастливым многоголосьем, радуясь тому, что пережили-таки зиму и дождались весны и тепла. Путь из конца в конец занял всего лишь пятнадцать минут, гораздо меньше предполагаемого мною времени. Пришлось звонить в дверной звонок хитрым, ранее условленным сочетанием звонков.
Через несколько минут после моего звонка за дверью раздались шаги, заслышав которые, я громко прокричала, что это мы приехали, чтобы успокоить свекровь. И тогда, поворачиваясь в замке, заскрежетал ключ, и из-за двери, радостно улыбаясь, выглянула опрятная старушка в тёплом овчинном жилете поверх цветастого байкового халата, которые мы дарили ей на дни рождения несколько лет назад – свекровь никогда не упускала случая сделать нам приятное, пользуясь подаренными ей вещами и рассказывая, какое удовольствие они ей приносят и как выручают.
Встреча, к сожалению, получилась короткой, поскольку неловко было водителя такси заставлять долго ждать. Я втащила в дом довольно тяжёлые пакеты, показала, в каком пакете лекарства, обняла свекровь, стараясь внушить напуганной происходящим, утирающей слёзы старушке, что это всё обязательно скоро закончится, и всё будет хорошо, а ей надо не забывать принимать лекарства и как следует кушать, потому что нам всем обязательно надо продержаться до того долгожданного счастливого момента, когда весь этот кошмар закончится. И, попрощавшись с нашей бабушкой, отправились в обратный путь, который занял ровно те же пятнадцать минут, и ознаменовался тем же отсутствием всякого рода приключений. Только раз в отдалении на ответвляющейся дороге я заметила нечто новое, не замеченное мною раньше, поскольку я смотрела в другую сторону на пути туда – сурово ощетинившийся противотанковыми ежами блокпост, на сей раз отнюдь не пустующий.
Всё предпринятое путешествие заняло всего лишь один час в общей совокупности, вместе со всеми загрузками, выгрузками, вопросами и объятиями. И да – тарифы на такси оказались в самом деле на уровне старых, довоенных, как и, надо думать, цены на бензин, повышение которых немедленно отразилось бы на тарифах. И мой плащ никого не насторожил, и документы никто не спросил, и смартфон никто не разбил, и продукты никто не отобрал. Ну а больше всего меня радовало то, что у свекрови теперь есть все необходимые лекарства и разнообразной еды на несколько недель, а значит – будем жить!