Недавно в соцсетях полезло меня поправлять одно молодое дарование от филологии на тему де "нет в русском языке слова нету!" Представляете? У Горького, Булгакова, Льва Толстого и у меня есть, а у дарования нету. Как с этим жить?
Доводы на тему, что значения у слов разные и стилистическая окраска отличается, не действовали. Нет и всё тут.
Дарования! Поймите ж, наконец, что слово нет -- это общее отрицание, отказ, несогласие. Тогда как нету -- оно про отсутствие, нехватку, небытие.
Труднопостижимую разницу эту я ощутил однажды на заброшенном заводе. Приятель, который имел дела с разорившимся предприятием, устроил для меня частную экскурсию по руинам. Мы бродили по оставленным конторам, по пустым цехам, вдоль линий узкоколейки. По ним уже никогда не пройдут дизельные локомотивы.
Разруха, мерзость запустения, поломанная мебель и советская наглядная агитация. Всё что можно было вывезти -- вывезли, а чего вывезти было нельзя -- распили на металлолом и тоже вывезли.
И вот на складском комплексе мы наткнулись на железную дверь. Она была заварена грубым швом по периметру. Выкрашена свежей синей краской и имела на себе размашистую надпись белым: "Воровать нету".
В этих двух словах была какая-то окончательная, почти матерная безысходность. Вот тут на меня и снизошло мистическое озарение и я физически ощутил смысл слова нету.
Можно, конечно, порассуждать на тему разговорного и официально-делового стилей, допустимости применения в художественных произведения просторечий и так далее. Но дело не в том.
Разница между нет и нету -- экзистенциальная, а может быть даже и онтологическая.