- Сколько же лет Анечке?
Любопытство соседок сводило Галину Сергеевну с ума. Ну, какое вам дело, сколько ей лет. Она точно знала следующий вопрос: почему замуж не выходит? А что они сделать могут, сначала училась, потом карьеру делала, квартиру покупала. За это время все её подружки замуж вышли, детей родили и ту же квартиру вместе с мужем купили. Но всегда мило улыбаясь, отвечала:
- Тридцать один.
- Замуж не собирается? – Галина Сергеевна, едва пересиливая себя отвечает:
- Да пока нет.
Обсуждая эту тему с мужем, Галина говорила:
- Пусть бы хоть за кого, выйдет, разойдется и може,т даже родит.
- Пусть хоть тайно, от женатого какого родит, я согласен, помогать буду. Представляешь, мать, идем мы с тобой вечером по парку с коляской. – Мечтательно поддакивал жене Константин Евгеньевич. – Ведь у её подруг дети уж в школе учатся. Потом возрастные изменения пойдут, и уж трудно будет родить-то.
- Да, ладно, не выдумывай, - успокаивала его Галя, - какие возрастные изменения? Это раньше было. Сейчас вон и в шестьдесят рожают.
Аня последнее время какая-то загадочная стала, задумчивая. Как ни пытались родители её разговорить, а напрасно. И уже ближе к выходным выдала:
- В субботу надо бы приготовить что-то особенное. Федор придет с родителями знакомить вас.
- Какой Федор? Ты чего молчала-то? – Мать засуетилась, отец молча переваривал услышанное. – Кто он?
- Шофер наш, вдовец. Дочка у него есть четыре года.
И это даже хорошо, что Аня заранее ни чего не сказала. Иначе мать бы не выдержала. Это же какой хомут на себя вешает. Конечно, они мечтали о детях, но не о чужих. Мечтали, чтобы единственная дочь им родила, чтобы с первых дней ребенка нянчить. А чужого разве полюбишь, как своего? Ни за что не полюбишь.
Всю ночь перед субботой не спала Галина Сергеевна, Константин Евгеньевич ворочался рядом. Это же надо так перевернуть все. Не о том они молились, не того просили. Это может быть сейчас девочка хорошая и послушная, а будет переходный возраст, так со своими-то не всегда справишься, а тут чужая… . Да и люди будут смотреть со стороны, чтобы мачеха ребенка не обидела. А когда свои дети пойдут, сможет ли Аня чужую так же любить?
Только под утро уснули. Приснился Галине ангел, будто влетел к ним в окно, они его гонят, а он смотрит на них жалобно. Как проснулась, так этот взгляд еще долго в глазах стоял.
Она отогнала от себя дурные мысли и стала собирать на стол.
Первой вошли две женщины:
- У вас товар, у нас купец, - Галина махнула рукой, что выдумываете, и указала на диван. Следом вошел молодой и симпатичный мужчина, на руках он держал девочку, белокурую и синеглазую. Она уткнулась красивым личиком в папино плечо и что-то ему шептала.
- Тебя Ирина зовут? – Галина попыталась поговорить, но девочка не ответила, а только сильнее прижалась к отцу.
- Да, - ответил за неё Федор.
- А меня баба Галя. Можешь звать меня бабушка.
Девочка молчала. Гости расположились вокруг стола. Галя пошла на кухню за фирменным гусем. Возвращаясь назад, Галя больно ударилась о косяк и громко ойкнула.
- Больно? – первой на крик отозвалась девочка. Галя посмотрела на неё, в глазах Иринки стояли слезы.
- Больно, - ответила Галина.
- Пап, бабе Гали больно, - девочка искала поддержку и сочувствие у близких.
- Ничего, уже проходит, - успокоила её Галя. Девочка сползла с папиных коленок, подошла к Гале и погладила её по лицу. Галина Сергеевна почувствовала нежность, «вот он ангел»,- вспомнила она свой утренний сон.
После этой встречи у Гали все рассказы начинались: «А вот мы с Ирочкой….». Соседи не верили, говорили, что чужого ребенка любить нельзя. Вот когда свой появится, тогда все по-другому будет.
С тех пор прошло больше десять лет. У Ани и Федора родились два мальчика. Но самой любимой у Галины Сергеевны так и осталась Ирочка. Она ходила с ней на утренники и родительские собрания. Скрывала от родителей проказы и баловала подарками. На упрек Ани, что дети должны быть равны отвечала:
- Она девочка, её больше других любить нужно. Кто знает, какая жизнь её ждет впереди.
Да Галя и сама себе объяснить не могла, почему именно этот ребенок так перевернул душу. Может быть потому, что ангел.